Академия Даркбирч: Пепел и крылья (ЛП)

Он подходит, стоя позади меня, когда мы оба смотрим в зеркало. — Искренняя улыбка начинается здесь, — говорит он, слегка касаясь уголка моего глаза. Его палец проходит путь до края моего рта. — Затем путешествует сюда. Подумай о чём-то, что действительно тебе приятно.
— Как успех в этой миссии и избавление от тебя?
Уголок его рта дёргается. — Если это сработает.
Я пробую снова, визуализируя завершение ритуала, возвращение в Даркбирч победительницей и встречу с выздоровевшим братом. Моё отражение показывает тонкую, но определённо более аутентичную улыбку. Не сияющую, но хотя бы больше не угрожающую физической расправой.
  
— Это более убедительно, — говорит Дейн. — Теперь давай посмотрим, как ты снова идёшь.
Я бросаю на него уничтожающий взгляд. — Это урок соблазнения или урок подиума?
— Два не так различны, как ты могла бы подумать. — Он отступает, жестом приглашая продолжать. — Движение — это язык. Твоё в данный момент говорит «Я убью тебя, если подойдёшь».
Я делаю ещё одну попытку, сознательно смягчая шаг, позволяя бёдрам качаться более естественно.
Дейн наблюдает своим аналитическим взглядом. — Лучше. Теперь добавь лёгкое колебание, когда поворачиваешься — вот так. — Он демонстрирует, движение удивительно грациозное, несмотря на его мужское телосложение. — Это создаёт момент уязвимости, открытие, которое он инстинктивно захочет защитить.
— Ты, кажется, знаешь ужасно много о манипулировании мужчинами для кого-то, кто не человек, — замечаю я, имитируя поворот, который он показал.
Его губы изгибаются. — Драконы изучали человеческое поведение тысячелетиями. Ваш вид замечательно последователен в своих слабостях.
— А какие слабости у драконов? — спрашиваю я, пользуясь возможностью. — Для академических целей, конечно.
— Хорошая попытка. — Он поправляет падение моих волос, его пальцы на мгновение касаются моей шеи. — Также, это инстинкт выживания, — продолжает он. — Драконы, которые не могли очаровать людей, редко выживали достаточно долго, чтобы размножаться.
Драконы... размножались с людьми? Это для меня новость. Хотя, всё о драконах для меня новость.
— Очаровательный — не первое слово, которое я бы связала с тобой, — говорю я, восстанавливая равновесие.
— Я приберегаю это для особых случаев. — Он возвращается к своей обычной позе, интенсивность возвращается в его глаза. — Когда говоришь с ним, поддерживай зрительный контакт три секунды, затем отведи взгляд — предпочтительно на его рот. Это предполагает интерес без отчаяния. И что касается голоса: ниже, медленнее. Каждое слово должно ощущаться как мёд.
Я прочищаю горло. — Вот так? — пытаюсь я, понижая тон.
— Боги выше, нет. Мягче. Бой требует адаптации к слабостям противника. Мазров реагирует на уязвимость, не на силу.
— Значит, я должна изображать беспомощность? — Сама мысль заставляет мою кожу покрываться мурашками.
— Не беспомощность, — поправляет он, его голос опускается ниже. — Доступность. Есть сила в капитуляции. Иногда самый эффективный способ контролировать кого-то — позволить им верить, что они контролируют.
Я приподнимаю бровь. — Так ты выжил так долго среди чистокровных? Позволяя им думать, что они контролируют тебя?
— Мы обсуждаем твоё исполнение, не моё, — прохладно отвечает он.
— Тогда, возможно, тебе стоит продемонстрировать должным образом, — бросаю я вызов, скрещивая руки. — Покажи мне точно, как я должна подойти к Мазрову. — Мне надоела вся его сложная консультация.
Выражение Дейна слегка меняется, расчёт сменяет раздражение. — Очень хорошо.
Без предупреждения он трансформируется. Не физически — никакой чешуи или когтей в поле зрения — но что-то фундаментальное меняется в его присутствии. Его плечи смягчаются, его стойка раскрывается, и его глаза... его глаза обретают теплоту, которая, кажется, достигает прямо чего-то примитивного в моём мозге.
Он медленно приближается ко мне, каждый шаг преднамерен, но кажется случайным. — Представь, я — Мазров, — говорит он, его голос ниже обычного. — Я заметил тебя в таверне, сидящую одну.
Несмотря на знание, что это просто демонстрация, я чувствую, как мой пульс учащается, когда он останавливается передо мной, достаточно близко, чтобы чувствовать исходящее от него тепло, но не настолько, чтобы вторгаться в моё пространство.
— Ты поднимаешь взгляд, — мягко инструктирует он. — Не сразу. Заставь его ждать.
Я считаю до трёх в голове, затем поднимаю глаза к его, пытаясь имитировать приглашающий взгляд.
— Лучше, — бормочет он. — Теперь отведи взгляд — не быстро, но словно что-то другое на мгновение привлекло твой интерес.
Я следую его направлению, переводя взгляд на окно, прежде чем смотреть на него через ресницы.
— Хорошо. — Его одобрение не должно радовать меня, но радует. — Когда он заговорит с тобой, слегка наклони голову. Это обнажает твою шею — подсознательный сигнал доверия.
Я делаю, как проинструктирована, чувствуя себя всё более нелепо, но странно могущественно, когда вижу, как его зрачки слегка расширяются в ответ.
— Можно присоединиться? — спрашивает он, вопрос обманчиво случайный. Не дожидаясь моего ответа, он занимает место рядом со мной у воображаемой стойки. — Когда он сделает этот ход, не отстраняйся сразу. Позволь ему поверить, что его присутствие желанно.
Я заставляю себя оставаться неподвижной, хотя каждый инстинкт кричит сохранять дистанцию.
— Теперь, — продолжает он, его голос — шёпот, — он предложит купить тебе выпить. Прими с благодарностью, но не с нетерпением. Ты хочешь заинтересовать его, а не вызвать подозрения.
— Я знаю, как принять напиток, — говорю я, неспособная удержать остроту из голоса.
— Знаешь? — Его бровь приподнимается. — Покажи мне.
Я прочищаю горло, смягчая выражение. — Это было бы чудесно, — говорю я, мой голос намеренно ниже, глаже, чем естественный тон. Я позволяю маленькой улыбке коснуться губ, затем опускаю взгляд на руки, прежде чем снова встретить его глаза.
— Не ужасно, — уступает Дейн, — но твои плечи остаются напряжёнными. Помни, менее уверенная женщина могла бы нервничать рядом с привлекательным мужчиной с авторитетом Мазрова. Ты находишь его интригующим, хоть и немного пугающим.
— Мне ещё накручивать волосы на палец?
— Сарказм неприличен для соблазнительницы, — сухо говорит Дейн. — Но немного искреннего смеха помогло бы. Твои глаза светятся, когда ты смеёшься — это весьма преобразующе.
— Я не знала, что драконы такие проницательные наблюдатели человеческой красоты, — говорю я, отвлекая от неожиданного комплимента.
— Мы проницательные наблюдатели всего. — Он слегка наклоняется ближе. — Когда он входит в твоё пространство вот так, не отступай. Вместо этого слегка наклонись вперёд — это предполагает интерес и создаёт интимность.
Я следую его инструкции, приводя наши лица некомфортно близко. Янтарь его глаз, кажется, темнеет, вкрапления золота появляются по краям.
— Хорошо, — бормочет он. — Теперь коснись его руки кратко — случайный контакт устанавливает физическую связь, на которой можно строить.
Я колеблюсь, затем легко кладу пальцы на его предплечье. Жар от него прогорает сквозь ткань рубашки, и на мгновение я снова чувствую, как та странная связь мерцает между нами — гораздо слабее, чем прежде, но неоспоримо. Я думала, это была временная реакция, вызванная нашей близостью к сырой силе вод схождения, но, кажется, всё ещё есть некоторые периодические последствия. Я пытаюсь отмахнуться. Мне нужно сосредоточиться.
Челюсть Дейна почти незаметно напрягается. — Ты учишься, — говорит он, его голос опускается ниже. — Но соблазнение — больше, чем просто физическая близость. — Его глаза держат мои с тревожащей интенсивностью. — В таверне есть отдельные гостевые комнаты.
  
— И? — Я отвожу руку, внезапно нуждаясь в дистанции.
— Гостевые комнаты зарезервированы для путешественников и изредка для посетителей Хитборна, — объясняет Дейн, его глаза никогда не отрываются от моих. — Все удобно расположены на первом этаже, с большими окнами, выходящими в задний сад.