Академия Даркбирч: Пепел и крылья (ЛП)

— Да. Конечно нет. Это было бы слишком удобно. — Я переступаю через расшатанную плитку. — Наверное, ужасная на вкус в любом случае. Как, не знаю, огонь и сера? Жидкая надменность?
Это заслуживает меня бокового взгляда, его янтарные глаза поблескивают в тусклом свете. — У тебя странная фиксация на крови этим вечером.
— Просто поддерживаю разговор. — Я пожимаю плечами. — Лучше, чем обсуждать погоду или то, как мы проносим бессознательного охранника через замок.
  
Я просматриваю коридор вперед, намечая возможные пути отхода, если столкнемся с неприятностями. Старые привычки.
— Твоя бабушка навестила тебя, — внезапно говорит Дейн, его голос тихий и констатирующий факт.
Я почти спотыкаюсь о собственные ноги. — Что?
— В каменной комнате. У тебя был спектральный посетитель. — Он продолжает идти, словно просто прокомментировал изменение температуры. — Что она тебе сказала?
— Не знаю, о чем ты говоришь, — вру я, слова чувствуются неуклюжими на языке. — Хотя если ты намекаешь, что я теперь разговариваю с призраками, польщена, что ты думаешь, будто я настолько сильна под влиянием твоих рун.
— Руны на твоем запястье вспыхнули. Они реагируют на определенные… помехи. — Его тон остается непринужденным, но теперь в нем есть острота. — Общение с предками подошло бы.
Фантастика. Мой магический монитор, оказывается, удваивается как детектор духов. — Если уж на то пошло, она просто хотела проверить, достаточно ли я ем овощей. Очень обеспокоена моим потреблением клетчатки.
— Как-то сомневаюсь. — Дейн снова с легкостью перекладывает вес Мазрова. — Матриархи Салемов не известны своими советами по питанию.
Мы сворачиваем в другой коридор, этот уже предыдущих. Воздух здесь ощущается иначе — заряженным как-то, словно сами камни затаили дыхание. Впереди дверь стоит частично скрытая в алькове, дерево древнее и отмечено символами, похожими на те, что в лесной комнате.
— Здесь, — говорит Дейн, останавливаясь перед ней. Он прижимает ладонь к центру двери. Символы, вырезанные в дереве, начинают светиться тем же янтарным светом, что и его глаза, пульсируя в сложном ритме. Дверь бесшумно распахивается внутрь, открывая спиральную лестницу, спускающуюся в темноту.
— После тебя, — говорит он с жестом, который можно было бы почти принять за вежливость, если бы я не знала лучше.
 Глава 30 
Я ступаю через дверной проем на первую ступень. Темнота внизу, кажется, поглощает свет, непроницаемая пустота, от которой кожа покрывается мурашками от беспокойства.
— Не думаю, что у драконов есть встроенное ночное зрение, которым можно поделиться? — спрашиваю я, проверяя следующую ступень ногой, прежде чем перенести на нее вес.
— Не нужно, — говорит Дейн, близко позади меня. Он щелкает пальцами, и появляются шары янтарного света, парящие вдоль стен лестницы, словно эфирные фонари. — Лучше?
— Очевидно, — бормочу я, но тайно благодарна за освещение. Я предпочитаю не тратить свои собственные способности на что-то столь же обыденное, как освещение.
Ступени спиралью уходят вниз тугим витком, стены близко с обеих сторон. Ощущение, словно спускаешься в глотку какого-то древнего зверя. Что, учитывая, с кем я, возможно, не самая утешительная метафора.
Мы спускаемся в тишине то, что кажется вечностью, единственные звуки — наши шаги. Лестница, кажется, уходит невозможо глубоко, далеко ниже того, что должно быть фундаментом Хитборна. Воздух здесь ощущается заряженным, почти жидким от магического потенциала. Мы должны быть близко к точке схождения, тому узлу силовых линий под фундаментом Хитборна.
После того, что кажется сотней ступеней, но, вероятно, ближе к пятидесяти, лестница наконец открывается в комнату, что перехватывает дыхание. Не красотой, а мощью. Комната пульсирует энергией настолько густой, что я могла бы плыть сквозь неё. Семь потоков света сходятся в центре, каждый разного цвета — ярко-синий, глубокий красный, сочный зеленый, ослепительно белый, черный как полночь, мерцающий серебряный и расплавленное золото.
— Впечатлена? — спрашивает Дейн, его голос странно приглушен в этом пространстве.
— Нормально, — пожимаю я плечами, хотя мое учащенное сердцебиение выдает меня. Руны на моем запястье гудят в ответ на окружающую энергию, посылая покалывающие ощущения вверх по руке.
Дейн движется к каменному алтарю, расположенному как раз за тем местом, где встречаются потоки света. Он кладет завернутую в мешок форму Мазрова на него с удивительной нежностью.
— Так вот где происходит магия? Буквально? — Я осматриваю комнату, отмечая древние символы, вырезанные на каждой поверхности, некоторые знакомы по моему темнокровному обучению, другие совершенно чужие. — Уютно. Хотя твоему дизайнеру интерьеров действительно стоит рассмотреть декоративные подушки.
— Твои попытки легкомыслия плохо маскируют твой дискомфорт, — замечает Дейн, начиная расставлять предметы на меньшем столе рядом с алтарем — серебряная чаша, несколько флаконов с жидкостью различных цветов, нож с лезвием, что, кажется, поглощает свет, а не отражает его.
На полу я также замечаю предметы, которые мы собирали, рискуя жизнями: Реликвию Разрыва, уютно устроившуюся в железной коробке, флакон с переливающейся сущностью лунноогненного цветка, кровь старейшины в ее кристальном фиале, маленький мешочек темнокровного пепла и воду схождения в запечатанной стеклянной колбе.
Я решаю пока держать рот закрытым и изучаю Дейна, пока он работает, его движения точные и экономные.
*Как именно я собираюсь это сделать?* Возможно, я могла бы поранить его во время ритуала? Устроить какую-то мелкую «аварию», что вызовет кровотечение? Но достаточно ли будет небольшого количества? Моя бабушка могла бы хотя бы указать количество.
— Ты уставилась, — говорит Дейн, не отрываясь от приготовлений.
— Просто восхищаюсь твоей рабочей этикой, — бормочу я.
Дейн расставляет последние предметы с методичной точностью, его пальцы выводят узоры в воздухе над каждым компонентом. Вода схождения мерцает в ответ, крошечные рябь образуется на поверхности, несмотря на запечатанный контейнер. Сущность лунноогненного цветка светится ярче, пульсируя, словно в ритме с силовыми линиями под нами.
— Вот, — говорит он наконец, отступая от своей дотошной расстановки. Он поворачивается ко мне, его янтарные глаза светятся интенсивностью, от которой руны на моем запястье горят. — Теперь для последней подготовки.
— И это было бы…?
— Кровь. — Он делает шаг ко мне, сокращая дистанцию между нами с хищной грацией. — Твоя кровь, если быть точным.
— *Мою* кровь? — Я почти фыркаю, но удается сохранить голос ровным, несмотря на лихорадочные мысли. — Этого никогда не было в списке.
— Это не то, что можно собрать заранее. — Его глаза скользят по моему лицу, выискивая что-то. — Кровь должна быть свежей. И добровольно отданной.
— Добровольно отданной, — повторяю я. — Это интересное условие.
— Связь между мной и Хитборном была создана с использованием темнокровной жертвы. Их маги захватили и обескровили семерых темнокровных практиков, чтобы выковать цепи, что держат меня. Симметрия требует, чтобы темнокровная, добровольно отданная, потребовалась, чтобы разорвать эти цепи.
Слово жертва висит в воздухе, словно лезвие, острое и тяжелое. Желудок сжимается.
Мой народ — убитый, их кровь собрана, как урожай, их жизни потушены, чтобы приковать дракона к этому учреждению. Сколько ковенов потеряло членов в том ритуале? Сколько детей потеряло матерей или отцов?
И что со мной здесь внизу случится, если мне не удастся выпить кровь Дейна?
  
— Симметрия, — повторяю я, мой голос удивительно ровный, несмотря на внутреннее смятение. — Значит, тебе нужен я, чтобы уравновесить весы. Поэтично. — Я делаю паузу. — И что произойдет, если я скажу нет?
— Тогда ритуал провалится. И наша договоренность станет… проблематичной.
Я приподнимаю бровь. — Ты имеешь в виду, ты убьешь меня?