Академия Даркбирч: Пепел и крылья (ЛП)
— Если бы я усложняла, — продолжаю я, разогреваясь, — я бы оставила тебя разбираться со всем самому. Я бы отказалась помочь собирать твои маленькие ритуальные ингредиенты. Я бы разбила твою драгоценную воду схождения, развеяла твой темнокровный пепел по ветру и станцевала на разбитых остатках твоей Реликвии Разрыва. — Я дико жестикулирую в сторону коллекции ритуальных компонентов. — Но вместо этого я была поразительно покладистой, учитывая обстоятельства. Я следовала твоим инструкциям, играла в твои игры, и теперь я просто прошу элементарной справедливости. Но о нет, это делает меня трудной.
Я прохаживаюсь маленьким кругом, мои ботинки отдаются о каменный пол. — И давайте не забудем, что я все еще здесь, несмотря на твое постоянное снисхождение. Знаешь, сколько раз ты смотрел на меня, словно я что-то, что ты нашел прилипшим к подошве твоего претенциозного драконьего ботинка? Я считала. Это много.
Дейн наблюдает за мной с выражением, пойманным между раздражением и чем-то, что может почти быть развлечением.
— Ты хочешь трудную? — продолжаю я, мой голос слегка повышается. — Я могу показать тебе трудную. Я могу начать задавать детальные вопросы о твоем таинственном прошлом, твоем удобном положении в Хитборне, твоей явной способности контролировать разум охранников. Я могу требовать объяснений для каждого загадочного комментария и теневого взгляда. Я могу настаивать на подробном разборе того, что именно эти руны — — я выставляю к нему запястье, — — делают со мной каждую минуту каждого дня.
Я останавливаюсь прямо перед ним, достаточно близко, чтобы чувствовать неестественный жар, исходящий от его тела. — Но я не делала этого. Я была образцом сотрудничества и сдержанности. Так что не смей называть меня трудной, когда все, о чем я прошу, — это простой обмен кровью, который ты и так планировал начать.
Дейн остается безмолвным долгий момент, его янтарные глаза прикованы к моим с интенсивностью, от которой большинство людей съежились бы. Я держу его взгляд, отказываясь отступать.
Наконец, он говорит, его голос тревожаще спокоен. — Ты уже закончила?
— Даже не близко, — огрызаюсь я. — Но я сделаю паузу для твоего возражения. Это должно быть занимательно.
Он вздыхает, звук настолько человеческий, что почти сбивает меня с толку. — Твоя бабушка сказала тебе выпить мою кровь, не так ли?
Вопрос застает меня врасплох, и я чувствую, как лицо предает меня, прежде чем я успеваю взять под контроль выражение.
— Так я и думал, — продолжает он, удовлетворение окрашивает его тон. — Что ты не понимаешь — что она не могла объяснить в своем ослабленном состоянии — так это то, что моя кровь сделает с тобой. Но если ты все равно хочешь это сделать… Знаешь что? *Ладно*. Я позволю тебе выпить мою кровь. И ты сможешь жить с любыми последствиями.
Его согласие ловит меня на полуслове. Я ожидала, что он продолжит спорить, сопротивляться. Это еще одна игра с его стороны? Я не знаю. Но что я знаю, так это то, что я доверяю своей бабушке больше, чем ему. И, пока что, кажется, я получила то, что хотела.
— Ладно, — говорю я, вызывающе.
— Ладно, — отвечает он.
Глава 32
Тишина растягивается между нами, как туго натянутая резинка, готовая лопнуть. Янтарные глаза Дейна прожигают мои, его челюсть сжата так сильно, что могла бы расколоть грецкие орехи.
«Итак... как именно мы это делаем?» — спрашиваю я, оглядывая камеру.
«Я начну первым», — говорит Дейн, делая шаг ко мне.
Я поднимаю руку, останавливая его. «Абсолютно нет».
«Извини?»
«Ты меня слышал. Если ты начнёшь первым, какие у меня гарантии, что ты выполнишь свою часть сделки?» — Я скрещиваю руки. — «Насколько я знаю, ты получишь то, что тебе нужно, а потом удобно решишь, что я не «готова» для драконьей крови или какой-нибудь другой придуманной тобой отговорки».
Его глаза опасно сужаются. «Ты сомневаешься в моём слове?»
«Дай мне подумать об этом ровно ноль секунд — да. Да, сомневаюсь». Я делаю неопределённый жест в сторону нашего окружения. «Вся эта ситуация кричит «ловушка». Так что прости, если я не горю желанием подставить свою шею, прежде чем получу то, что мне нужно».
«А если у меня те же опасения?» — парирует Дейн. «Откуда я знаю, что ты не возьмёшь мою кровь, а потом откажешься отдать свою?»
«И буду смотреть, как Хитборн становится фабрикой по производству армий для забоя тёмнокровных? Я зашла так далеко, вряд ли я отступлю в последнюю минуту». Я замолкаю при его недовольном выражении лица, постукивая ногой по полу. «Иначе нам нужно сделать это одновременно. Это единственный честный способ».
Он хмурится. «И как, по-твоему, это должно работать?»
«Ты пьёшь с моей шеи, пока я...» — я замолкаю, обдумывая дальше. Моя бабушка не уточняла, с какой именно части его тела я должна получить кровь. Она просто настоятельно советовала мне выпить его крови. Если бы часть тела была важна, я уверена, она включила бы это в своё напутствие. «... пока я пью с твоего запястья. Так мы оба получим то, что нам нужно, одновременно, и никто не сможет отказаться».
Дейн долго смотрит на меня, его выражение нечитаемо. Наконец, он кивает. «Приемлемо. Давай покончим с этим».
Он подходит ближе, достаточно близко, чтобы я чувствовала исходящее от него тепло. «Твой воротник», — говорит он, указывая на мой топ. «Он мешает».
Я поднимаю бровь. «Хм?»
«Тебе нужно будет его убрать».
«Прошу прощения?»
«Ритуал требует прямого доступа», — говорит он, словно объясняя что-то особо медлительному ученику. «Твоя одежда этому мешает».
Я смотрю на него, задаваясь вопросом, не является ли это какой-то сложной игрой на власть. «Ты хочешь, чтобы я разделась. Для ритуала».
«Не полностью», — уточняет он. «Просто достаточно, чтобы обеспечить необходимую... оголённость».
«Ладно», — говорю я, растягивая слово. Потому что ничто так не говорит «древняя магическая церемония», как частичная нагота.
Я долго держу его взгляд, затем стягиваю свою незастёгнутую куртку. «Хорошо. Но если это окажется какой-то странной драконьей фетишистской штукой, я уйду».
«Принято к сведению», — говорит он, его выражение нечитаемо.
Я стягиваю топ одним плавным движением, оставляя меня в одном только практичном чёрном спортивном топе. Воздух в камере вызывает мурашки на моей обнажённой коже, несмотря на его жар, и я сопротивляюсь желанию скрестить руки на груди. Я отказываюсь показывать дискомфорт.
«Доволен теперь?» — спрашиваю я, бросая топ на ближайшую каменную скамью.
Вместо ответа Дейн начинает расстегивать свою собственную рубашку, его пальцы двигаются с поразительной эффективностью.
«Что ты делаешь?» — спрашиваю я. «Тебе нужно только закатать рукав, чтобы я получила доступ к твоему запястью».
Он стягивает рубашку, обнажая свой невероятно рельефный торс, отмеченный замысловатыми узорами, которые, кажется, мерцают под его кожей.
«Ритуал требует симметрии», — говорит он, словно это всё объясняет.
Он подходит ближе, его обнажённая грудь излучает жар, как печь. Руны под его кожей пульсируют янтарным светом, совпадая с ритмом тех, что на моём запястье. Я заставляю себя держаться на месте, несмотря на инстинкт отступить.
«Это не простая процедура», — говорит он, его голос опускаясь на более низкие тона. «То, что мы собираемся сделать... это создаёт связь. Временную, но значительную».
«Определи «связь», — говорю я, в голосе проскальзывает подозрительность.
«Кровь несёт память, намерение, силу». Его глаза скользят по моему лицу, выискивая. «Когда ты выпьешь мою, ты увидишь фрагменты моего прошлого. Когда я выпью твою, я увижу твоё».
У меня ёкает в животе. «Этого не было в сделке».
«Это не на выбор». Он тянется к моей руке, мягко поворачивая запястье, чтобы обнажить руны. «Они уже отмечают тебя как связанную со мной. Обмен кровью углубит эту связь, но лишь ненадолго».
Я дёргаю рукой. «Ещё информация, которую ты удобно утаил до последней минуты».