Единое целое (СИ)
развернулась к нему Фригга. — Я исцелила Локи! Неужели что-то осталось незамеченным мною? —- Я сейчас вижу не так, как при жизни, — прищурился Оби-Ван. — Кто-то не просто пытал его, а ломал энергетические структуры. Долго и очень… упорно. Тело исцелено полностью, но внутри… ещѐ есть травмы. И разум. Его держали под Силовым принуждением. — Вы не пришли бы ко мне, если бы не знали, как Локи помочь, —
сказала Фригга. — Я сделала всѐ, что было в моих силах, но этого оказалось недостаточно. Помогите моему сыну, магистр! — Долг джедая — помогать нуждающимся, — поклонился Оби-Ван. — Не будем медлить. Никто не должен страдать даже одно лишнее мгновение. Фригга решительно развернулась и зашагала через сад к своим покоям. Призраку она верила — поможет. Не потому, что цеплялась за иллюзию, а потому что видела истину. Локи находился в спальне, куда Фригга ворвалась золотым торнадо. Вид у него был уставший. При виде призрака Локи вскочил, схватив копьѐ. —
Ты в безопасности, сын, — сказала царица. — Оби-Ван Кеноби поможет тебе. — Я в порядке, мама, — нахмурился Локи. Оби-Ван подошѐл ближе и всмотрелся в него: высокого, жилистого — гимнаст, а не тяжеловес, как асы. В Силе Локи выглядел многократно ломаной и склеенной куклой. — Кто-то очень хотел превратить вас в марионетку, Ваше Величество, — сочувственно произнѐс Оби-Ван, наполняя Силу теплом и заботой, и Локи неожиданно впервые не захотелось огрызнуться. — Вы позволите вам помочь? — Во что мне обойдѐтся ваша помощь, Кеноби? — спросил Локи, не торопясь убирать копьѐ. Помолчав, Оби-Ван Кеноби ответил: — Люк, мой сын, заберѐт из царской сокровищницы один предмет по своему выбору. Локи нахмурился, явно вспоминая, что там хранится, посмотрел на умоляюще сложившую руки на груди мать, на призрака… —
Согласен. Удар копья об пол послал волны Силы по вселенной. — Тогда… — Оби-Ван осмотрелся и указал на кровать, — прошу вас, Ваше Величество. Стоило Локи улечься, как Оби-Ван засиял, собирая вокруг себя Силу. Это будет труднее, чем вырвать закладки из разума Старка. Но и награда велика. Оби-Ван знал: то, что валяется на одной из полок сокровищницы, очень поможет Люку и Стиву.
Сила нежно, ласково коснулась первой трещины в энергетическом теле Локи, осторожно сращивая сломанное, и тот почувствовал, как уходит привычное до того, что стало незаметным, напряжение в шее. Фригга смотрела, как призрак исцеляет еѐ сына, и из еѐ
глаз катились слѐзы радости. Она могла многое, но не всѐ. Отдать за вернувшееся здоровье сына какую-то из побрякушек? Для неѐ выбор не стоял. Фригга готова была опустошить сокровищницу, лишь бы Локи вновь сиял улыбкой, а не кривил губы в гримасе. Оби-Ван буквально купался в Силе, чувствуя, что поступает правильно. Что вот именно этого хочет Великая. Трещины и разрывы зарастали одна за другой, выпрямлялись покорежѐнные слои энергетики, Локи расслабился, задышав спокойнее. Оби-Ван методично продвигался от внешнего к внутреннему, исцеляя травмы и сжигая Силой странную липкую паутину, опутавшую голову и шею пациента. Слои накладывались один на другой, было тяжело, но Оби-Ван не спешил, тщательно и не торопясь убирая эту странную черноту, похожую на следы от алхимии ситхов, усеянную крючками закладок и неправильных убеждений. Наконец он сжѐг последнюю нить и устало выдохнул: — Всѐ.
Как вы себя чувствуете, Ваше Величество? Локи медленно сел и поднял веки, из-под которых плеснуло яркой живой зеленью. — Собой. Благодарю вас, Оби-Ван Кеноби. Я
словно родился заново. Что со мной было? Мне важно знать. — Вас ломали, Ваше
Величество. Ломали физически, но одновременно подтачивали ваш разум, играя на страхах и внедряя несвойственные вам мысли и убеждения. Вы должны были… — Оби-Ван задумался, подбирая слова. Фригга и Локи внимательно слушали, не прерывая. —
…стать разрушителем и клеветником. Вы должны были послужить орудием для достижения чужих целей. Но. Вас спасла решительность вашей матери. — Я всем обязан матушке, — сказал Локи. — Вот только не могу разрешить еѐ от супружеских клятв, чтоб они сгорели! — Рабский контракт?! — тут же вскинулся Оби-Ван. — Рассказывайте. Я
постараюсь помочь. Фригга с Локи переглянулись, явно придя к общему решению. Локи встал и указал на массивные кресла возле низкого столика. — Прошу, магистр. Возможно, взгляд со стороны окажется внимательнее. До пира ещѐ есть время. — Без нас не начнут,
— добавила Фригга и начала рассказывать. Следующие полчаса Оби-Ван внимательно слушал историю заключения брака между царѐм Асгарда и принцессой ванов. Как он и предполагал, любовью там и не пахло: сплошная политика. Фригге было запрещено всѐ: влиять на воспитание сыновей Одина — ни один из них не был еѐ ребѐнком; влиять на самого Одина; озвучивать знание будущего — Один прекрасно знал, что берѐт в жѐны
Видящую; вмешиваться в политику; оспаривать любые решения супруга… Единственное, что ей было разрешено: украшать свой двор и обихаживать супруга. Сплошные обязанности. А вот с правами всѐ было гораздо печальнее: зачастую у любовниц больше.
И даже у случайных девок, которых завалили на сеновале. Оби-Ван только губы поджимал: он и не такое видел, но каждый раз это возмущало его до глубины души.
Насилие, прикрытое флером законности. Локи матери помог, насколько сумел: как только очухался и стал более-менее внятно мыслить, тут же хитрым и тяжѐлым ритуалом с помощью хранящегося в той самой сокровищнице артефакта лишил Одина магии. И
памяти. В настоящий момент старый хрыч был обитателем неплохого дома престарелых, играл в карты на конфеты и горя не знал. Оби-Ван только бровь поднял: раз царя не удавили подушкой, а просто превратили в обычного смертного, что-то не то. Где-то есть подвох. Чутье его не обмануло: Один когда-то изгнал в чудовищную дыру свою слишком сильную и умную, и, что греха таить, честолюбивую дочь, и та уже неизвестно сколько времени гнила в бесплодном мире и сходила с ума. И завязаны барьеры были именно на
Одина. На его жизненную силу. — И ведь даже не сказал никому! — сокрушался Локи. —
Промолчал, как всегда. Я чудом узнал! И что теперь делать, ума не приложу. Она…
недоговороспособна. Совершенно. Оби-Ван задумчиво огладил бородку. Сложно. Но он и не такие задачи решал. — Подводя итог, — начал он. — Вам необходимо разорвать брачные обеты, избавиться от угрозы в виде Хелы, при этом желательно так, чтобы не убивать Одина. — Да. — Это решаемо, — обаятельно улыбнулся Оби-Ван.
Часть 20. Рискованный план
Оби-Ван за свою жизнь не раз сам становился рабом, так что отменно знал, что это: быть вещью, имуществом, а не разумным существом со своими целями и желаниями. Он неоднократно поднимал бунты, ломал рабские кольца, помогал порабощѐнным обрести свободу. Он помог многим и многим, увы, помочь своему падавану изжить рабский страх так и не смог. Но это был выбор Энакина и дела минувших дней. Сейчас Оби-Ван, следуя с Люком и Стивом на пир в кильватере Локи под иллюзией и Фригги, думал, как красиво и безболезненно решить поставленную перед ним задачу. В принципе, препятствий он не видел. Огромный зал сверкал золотом, огнями, длинные столы ломились от яств, слуги выстроились вдоль стен, готовясь разливать вина и медовуху, подавать блюда и убирать пустую посуду. При виде царя с царицей асы и гости приветственно взревели, славя чету.
Локи величественно кивал подданным, Фригга светилась, помолодев на две тысячи лет, и смотрела на сына с любовью. Стив и Люк уселись по левую руку от царицы. Напротив, по правую руку от царя, сел Тор. Оби-Ван шепнул сыну: — Локи в порядке. Я с ним договорился. Понадобится ещѐ поработать. Люк чуть кивнул: он в талантах отца не сомневался — успел и роликов в голонете насмотреться, найдя хорошо спрятанный архив, и рассказов очевидцев наслушаться, да и сам Оби-Ван под настроение делился воспоминаниями. Рядом невозмутимо сидел Стив, очень недовольный: все попытки воззвать к совести Громовержца и стрясти с него компенсацию провалились. Тор пропустил всѐ мимо ушей с лѐгкостью, выдающей огромнейшую практику игнорирования неудобных вопросов, и вообще не желал общаться на такие приземлѐнные темы. Зато с гордостью повествовал о своих подвигах. Вскользь поинтересовавшийся судьбой Локи