И снова дождь... (СИ)

— Знаете, что я не могу понять…  — протянула я. — Этот волк наверняка умный зверь. Он разодрал крышу заимки, пытался выбить дверь, но почему-то не полез в окно, хотя там нет стекла, а всего лишь пластик, выломать который не составит труда. Конечно, он вряд ли отличит стекло от пластика, однако… 
— Ника, ты же сама сказала, что это умный зверь…  — заметил Кот. — Оконце тут маленькое, а волк, судя по следам, огромный… 
  
— Еще какой огромный!.. — перебил Петр. — Вы такую громадину наверняка раньше не видели!
— Вот именно…  — согласился Кот. — Возможно, этот волк и сумеет забраться внутрь через окно, но пока он будет в него протискиваться, мы сделаем все, что напрочь снести ему голову. Волк — зверь умный, не рискует понапрасну.
— Что-то уж слишком разумное поведение для обычного зверя…  — протянула я.
— Не веришь? Зря. Сразу чувствуется, что у тебя никогда не было ни собаки, ни кошки.
В этом Коля прав: у дедушки была аллергия на шерсть животных, так что никакой четвероногой живности у нас в доме никогда не водилось, да и у бабушки полностью отсутствовало желание заводить домашнего любимца — мол, от животных только шерсть, грязь, заботы и никакого порядка. Когда дедушки не стало, я хотела, было, принести котенка, и даже подобрала подходящего, но бабушка об этом и слушать не хотела — мол, раньше не было в доме никакого зверья, и сейчас не будет!.. Вот, де, когда будешь жить самостоятельно, то заводи себе хоть пять кошек и шесть собак, а в моей квартире никакого зверья не потерплю!.. Что ж, когда я вернусь домой, то стоит исполнить свою старую мечту — наконец-то обзавестись котенком, маленьким мохнатеньким чудом.
А еще, прислушиваясь к тому, что происходит за стенами заимки, я чувствовала некий дискомфорт — ясно, что с этим волком что-то не то, и дело тут даже не в том, что мне страшно слышать его вой. Особенность в том, что от этого зверя словно исходил легкий отголосок того страха, который я не так давно испытала в лесу, когда сломался наш автобус. Правда, волк на удивление быстро перемещался по лесу, так что уловить, где он находится в тот или иной момент, я могла лишь примерно.
Да уж, если бы мне кто-то месяц назад сказал, что я смогу улавливать стороннее присутствие, то я бы отнеслась к тем словам, как к чему-то несерьезному. Однако если все же поверить утверждению, что моя ментальная защита близка к максимальной (а заодно, как оказалось, и моя чувствительность к э-э…  стороннему воздействию) то не исключено, что я, и верно, могу улавливать (гм…  назовем это так), присутствие чего-либо из того, что чуждо человеку. Похоже, тот зверь, что сейчас находится неподалеку, относится к числу тех же странных созданий.
Впрочем, проблем хватало и без волка. Летчик со сломанной рукой глотал болеутоляющее, но помалкивал — как я поняла, он вообще крайне молчаливый человек (к тому же он все еще находился не в лучшем состоянии духа после аварии вертолета), а вот со Стасом дела обстояли куда хуже. Как бы он ни бодрился, но было видно, что бедолага чувствует себя далеко не лучшим образом, что неудивительно: одна нога сломана, а на второй — большая рваная рана. Конечно, на нее наложили повязку, кровь удалось остановить, но все же кровопотеря оказалась достаточно серьезной, и к тому же рана воспалилась, вследствие чего поднялась температура. Я видела, как больному сделали несколько уколов, благо небольшие аптечки имелись у каждого из нас: уж не знаю, что ему кололи, но на какое-то время Стасу становилось лучше, однако через какое-то время температура вновь резко поднималась. Ясно, что идет воспалительный процесс, и пострадавшему надо бы срочно в больницу… 
К сожалению, через какое-то время кончилась вода. Разумеется, у каждого из нас были с собой фляжки с водой, да и в избушке имелось ведро, в котором находилась чистая речная вода, только эти запасы довольно быстро подошли к концу, а без живительной влаги нам не обойтись, особенно если принять во внимание, что нашего больного постоянно мучило жажда, и он то и дело прикладывался к кружке с водой.
— Идальго, Кром — вам придется отправиться к реке…  — вздохнул Стас. — Один несет воду, второй его подстраховывает. Да, и рогатину на всякий случай прихватите, или как там она называется.
— Ясно…  — Идальго взял стоящую в углу длинную толстую жердь, остро заточенную с одного конца. — Тяжелая, но крепкая. Как видно, опасного зверья здесь хватает, раз кто-то из прежних постояльцев заимки изладил это гм…  оружие.
— Ника, что скажете…  — Стас посмотрел на меня.
— Волк — он сейчас где-то за домом, с той стороны…  — через паузу произнесла я. — Путь к реке свободен. Но зверь не стоит на месте, так что это ничего не значит… 
— И без пояснений понятно…  — поморщился Стас. — Парни, вы поосторожней там… 
Собрав наши фляжки и взяв ведро для воды (а заодно прихватив какое-то оружие, похожее то ли на большие пистолеты, то ли на небольшие автоматы), Идальго и Кром направились к реке. Кот, стоял в дверном проходе и, держа в руках такой же небольшой автомат, был готов придти на подмогу товарищам в случае опасности. Ну, а нам с Петром только оставалось сидеть и помалкивать.
Впрочем, Петру надо отдать должное: как только он понял, что с нашим появлением здесь отныне он не один и опасность уменьшилась, то успокоился, больше не паниковал, и даже развил бурную деятельность: топил печку (Стаса то и дело бил озноб), заваривал нашим больным какие-то травы, делал перевязки…  На вопрос о том, что за отвары он делает, Петр пояснил, что это лечебные травы, он собрал их еще в первые дни, когда приехал сюда, и сушил по всем правилам… 
— Ты что, медик?.. — поинтересовалась я, глядя, как умело Петр делает перевязку Стасу.
— Строитель я, а не медик…  — пробурчал тот. — А еще болван, каких мало. После школы поступил в медицинский колледж — мечта у меня была медиком стать. Учился на фельдшера, два курса закончил, и меня в армию призвали, а после возвращения продолжать учебу уже не захотелось, да и платили на стройке неплохо — куда до нее студенческой стипендии! Честно говоря, думал просто немного отдохнуть после армии, а потом в колледж вернуться, но друзья, девушки, гулянки, то, се…  Тут не до занятий, да и над учебниками корпеть не хочется. Женился в двадцать один год, и в итоге так и остался недоученным олухом. Иногда хочется восстановиться в колледже, закончить учебу, но мне уже тридцать четыре года — боюсь, жене это не понравится. А впрочем, ей вообще мало что нравится… 
— А дети у вас есть.
— Нет…  — покачал головой тот, и я уловила досаду в его голосе. — Жена говорит, что она еще не готова к рождению детей, к пеленкам и детскому реву, да и… 
В этот момент Кот что-то крикнул, а снаружи мы услышали звуки выстрелов — похоже, зверь решил, что раз добыча вышла из укрытия, то и ему пора выйти на охоту. Следом раздался визг и жуткий вой, который становился все яростным и переходил в страшное рычание — судя по всему, волк был ранен. Не слушая окрик Стаса, я сорвалась с места и подбежала к дверям.
Конечно, из-за спины Кота мне было плохо видно, что происходило неподалеку от входа, но и то, что я могла рассмотреть, вызывало оторопь. Идальго лежал спиной на земле, непонятно каким образом умудряясь держать в руках тяжелую рогатину, острый конец которой вошел в брюхо огромного волка. Ну, огромный — это мягко сказано, перед нами была настоящая громадина с коричневато-серой шкурой. Я даже представить себе не могла, что на свете может существовать такой большой волк, и просто уму непостижимо, как Идальго умудряется его удержать! Кром стоял неподалеку, посылая пулю за пулей в зверя, который словно не замечал того, как в его тело впивается свинец. Хищник, не обращая внимания на боль, тряс своей огромной башкой, и хотя острая часть рогатины уже была в его теле — он все равно в тупой ярости рвался к человеку, все больше и больше насаживаясь при этом на деревянное острие, и его кровь лилась на руки лежащего человека. Такое впечатление, что хищник плохо чувствовал боль, и сейчас у него была только одна цель — как можно быстрей добраться до добычи, которая находится совсем рядом. Запах человека возбуждал, сглаживал боль, и зверь думал лишь о том, как бы вцепиться клыками в теплую и мягкую плоть…