До предела

— У меня было видение, — сказала бабуля Белла.
— Я никого не стреляла, — сказала я ей.
— В моём видении ты была мертва, — сказала бабуля Белла.
— Холодная как камень. Кровь вытекла из твоего безжизненного тела. Я видела, как тебя опускали в землю.
У меня отвисла челюсть, и мир на секунду потерял фокус.
— Не обращай на неё внимания, — сказала мать Джо.
— У неё постоянно такие видения. Миссис Морелли протянула мне буханку хлеба в белом бумажном пакете из пекарни.
  
— Я зашла отдать Джо этот хлеб. Свежеиспечённый из «Итальянского народа». Джо любит его по утрам с кофе.
— Я видела тебя в гробу, — сказала бабуля Белла.
— Я видела, как они закрывали крышку и опускали тебя в землю.
Белла отлично справлялась с тем, чтобы вогнать меня в жуть. Сейчас был не лучший момент говорить мне, что я умру. Я из последних сил старалась не сломаться из-за стрельбы, фотографий и цветов.
— Прекрати, — сказала мать Джо Белле.
— Ты пугаешь её.
— Попомни мои слова, — сказала Белла, грозя мне пальцем. Обе женщины сели обратно в машину и уехали. Я забрала Боба и хлеб в дом. Налила Бобу свежей воды и насыпала миску собачьих хрустяшек. Отрезала горбушку от хлеба и съела с клубничным джемом. Слеза выкатилась из глаза и покатилась по щеке. Я не хотела поддаваться слезам, так что вытерла их и заглянула к Рексу. Рекс, конечно, спал.
— Эй!
— крикнула я прямо в клетку. Ни движения. Я бросила кусочек хлеба с джемом в паре сантиметров от консервной банки. Банка чуть вибрировала, и Рекс выполз задом наперёд. Он постоял, моргая на свету, усами шевеля, носом подёргивая. Подбежал к хлебу, слизал весь джем, затолкал оставшийся хлеб в защёчный мешок и засеменил обратно в банку. Я проверила автоответчик. Никаких сообщений. Открыла свой iBook, вышла в интернет, и экран заполнился рекламой увеличения пениса, горячих цыпочек с лошадьми и избавления от долгов.
— Мы можем отправить человека на Луну, но не можем найти способ остановить спам!
— заорала я на компьютер. Я успокоилась и удалила весь мусор. Осталось одно письмо. Без темы в строке темы. Текст письма был коротким: «Понравились мои цветы? Впечатлила моя меткость сегодня днём?» Живот обдало жаром и тошнотой, и зрение затянуло паутиной. Я засунула голову между колен, пока звон в ушах не прекратился и я снова смогла дышать. Это было от убийцы Хауи. Он знал мой адрес электронной почты. Не то чтобы мой адрес был секретом. Он напечатан на моих визитках. Но всё равно это сообщение было леденящим и жутко навязчивым. Оно связывало цветы и фотографии со стрельбой. Это было послание от психопата. Я набрала ответ: «Кто ты?» Через несколько секунд моё сообщение вернулось как недоставленное. Я сохранила письмо, чтобы показать Морелли, и вышла из системы.
— Мой день в унитазе, — сказала я Бобу.
— Пойду в душ. Не впускай маньяков в дом.
Я встала во весь рост и проследила, чтобы голос был уверенным. Храбрость была отчасти для Боба, отчасти для меня самой. Иногда, если я изображала храбрость, то почти становилась немного храброй. И на всякий случай, если Боб заснёт на посту, я пошла в шкаф в комнате Морелли, взяла его запасной пистолет и принесла с собой в ванную. Бабуля Мазур ждала у двери, когда я подъехала.
— Как тебе моя новая причёска?
— спросила она. Волосы были ярко-красными, как у панк-рок-звезды, и торчали маленькими шипами.
— Мне кажется, это весело, — сказала я бабуле.
— Подчёркивает цвет глаз.
— И к тону кожи подходит. Точно отвлекает внимание от печёночных пятен.
— Это парик, — сказала она.
— Я купила его сегодня в торговом центре. Мы с Мейбл Бёрлью ходили за покупками. Я только что вернулась. Пропустила всё веселье, когда все думали, что ты опять кого-то застрелила.
Альберт Клон зашёл следом за мной.
— Что там про стрельбу? Тебе нужен адвокат? Я дам тебе очень хорошую цену. Дела идут немного медленно. Не знаю почему. Я же хороший адвокат. Я учился и всё такое.
— Мне не нужен адвокат, — сказала я ему.
— Жаль. Мне бы пригодилось громкое дело. Это то, что действительно помогает практике взлететь. Нужно выиграть что-то крупное.
— Как тебе моя причёска?
— спросила бабуля Клона.
— Отлично, — сказал он.
— Мне нравится. Очень естественно выглядит.
— Это парик, — сказала бабуля.
— Я купила его в торговом центре.
— Может, мне тоже такой купить, — сказал Клон.
— Может, у меня будет больше клиентов, если у меня будет больше волос. Многим не нравятся лысые мужчины. Не то чтобы я лысый, но волосы начинают редеть.
Он провёл рукой по своим немногочисленным оставшимся прядям.
— Ты, наверное, не заметила, что они редкие, но я вижу, когда свет падает как надо.
— Тебе стоит попробовать ту химию, которую льют на голову, — сказала бабуля.
— Моя подруга Лоис Гризен пользуется ею, и у неё выросли волосы. Единственная проблема — она пользовалась ею на ночь, и средство стиралось на подушку и попадало на лицо, и теперь ей приходится бриться два раза в день. Мой отец поднял глаза от газеты.
— Я всегда гадал, что с ней не так. Видел её на прошлой неделе в гастрономе, она была похожа на Человека-волка. Я подумал, что она сменила пол.
— Всё уже на столе, — сказала мама.
— Идите сейчас, пока не остыло. Хлеб зачерствеет.
Валери уже сидела за столом с полной тарелкой. Мама выставила блюдо с антипасто, свежий хлеб из «Пиплз» и противень с колбасно-сырной лазаньей. Девятилетняя Энджи, идеальный ребёнок и точная копия Валери в этом возрасте, сидела, сложив руки, терпеливо ожидая, когда передадут еду. Её семилетняя сестра Мэри Элис прогрохотала вниз по лестнице и влетела галопом в комнату. Мэри Элис уже какое-то время убеждена, что она лошадь. Внешне у неё все признаки маленькой девочки, но я начинаю подозревать, что в этой истории с лошадью есть нечто большее, чем кажется.
— Блэки пописал в моей спальне, — сказала Мэри Элис.
— И мне пришлось убирать. Поэтому я опоздала. Блэки не виноват. Он просто маленький жеребёнок и ещё не знает, как себя вести.
— Блэки — новый конь, да?
— спросила бабуля.
— Ага. Он пришёл поиграть со мной только сегодня, — сказала Мэри Элис.
— Это мило, что ты убрала, — сказала бабуля.
— В следующий раз ткни его носом в лужу, — сказал Клон.
— Я слышал, иногда это помогает.
Валери нетерпеливо оглядела стол. Она сложила руки и склонила голову.
— Благодарим Господа за эту еду, — сказала Валери. И накинулась на еду. Мы все перекрестились, пробормотали благодарение Господу и начали передавать блюда. В входную дверь постучали, дверь открылась, и вошёл Джо.
— Для меня найдётся место?
— спросил он. Мама расплылась в улыбке.
— Конечно, — сказала она.
— Для тебя всегда найдётся место. Я поставила лишнюю тарелку на случай, если сможешь прийти.
Было время, когда мама предупреждала меня насчёт Джо. Держись подальше от парней Морелли, говорила мама. Им нельзя доверять. Они все сексуальные маньяки. И ни один мужчина Морелли ничего не добьётся в жизни. Какое-то время назад мама решила, что Джо — исключение из правила и что каким-то образом, вопреки генетическим недостаткам, ему всё-таки удалось повзрослеть. Он был финансово и профессионально стабилен. И ему можно было доверять. Ладно, он всё ещё был сексуальным маньяком, но по крайней мере моногамным. И самое главное, мама пришла к выводу, что Джо — её лучший, а возможно, и единственный шанс вытащить меня с улиц и пристойно выдать замуж. Бабуля нагрузила себе на тарелку кусок лазаньи.
— Мне нужно узнать все факты о стрельбе, — сказала она.
— Митчелла Фарбера только что положили в гроб, и мы с Мейбл идём на прощание с ним в похоронное бюро Стивы сразу после ужина, и люди набросятся на меня как муравьи на сахар.
  
— Рассказывать особо нечего, — сказала я.
— Мы с Лулой остановились пообедать, и в человека, сидевшего напротив меня, выстрелили. Никто не знает почему, но это не самый хороший район. Скорее всего, просто так вышло.