Звезданутый Технарь 2 (СИ)

Моя «ласточка», мой верный «Странник», который я по винтику собирал на свалках, зашелся в предсмертной конвульсии, свет ламп из тревожно-оранжевого превратился в ослепительно-белый, выжигая сетчатку, а динамики оповещения выдали такой ультразвуковой визг, что у меня едва не лопнули барабанные перепонки. Это был настоящий цифровой экзорцизм, когда две несовместимые сущности пытаются запихнуть друг друга в один и тот же сектор памяти, не считаясь с потерями среди мирного населения в моем лице.
  
— Роджер! Это не просто сбой! — голос Мири в моей голове звучал так, будто её пропускали через мясорубку с цифровыми помехами. — Её нейронная сеть… она ломится в ядро «Иджис»! Это как если бы ты попытался запустить софт от современного дредноута на калькуляторе эпохи колонизации Марса! Возникает резонанс, я не могу удержать протоколы!
— Отключайся! — заорал я, пытаясь ухватиться за скобу на переборке, пока гравитация решала, в какую сторону ей сегодня хочется тянуть. — Рви соединение, Мири! Сбрасывай кэш, делай что угодно, пока она нас не поджарила!
— Не могу! Порты заклинило на физическом уровне! — Мири сорвалась на истерический смех, который в её исполнении звучал как скрежет металла по стеклу. — Мы теперь сиамские близнецы, капитан! И один из нас явно переел энергетиков и хочет танцевать на костях реальности!
Корабль сошел с ума окончательно. Огромные створки внутреннего шлюза начали хлопать с ритмичностью челюстей гигантского механического крокодила, едва не превращая в металлолом всё, что застряло в проеме. Я увидел, как маневровые дюзы выдали серию коротких, беспорядочных импульсов, и нас так тряхнуло, что я едва не выплюнул собственные зубы. «Странник» замер в пустоте, а внутри трюма разверзся настоящий филиал ада. Искры из разорванных кабелей сплетались в причудливые узоры, следуя за движениями фиолетовой незнакомки. Она зависла в центре этого хаоса, окутанная коконом из чистой энергии, и её глаза светились мертвенным светом, в котором не осталось ничего живого.
Ну всё, приплыли. Похоже, мой диплом пилота скоро пригодится только в качестве погребальной записки.
Я понял, что если прямо сейчас не вмешаюсь, то «Странник» просто разорвет на куски от внутреннего давления и программного конфликта. Это было похоже на то, как если бы в одной комнате заперли двух злейших врагов и дали им по гранате — вопрос был лишь в том, кто из них первым выдернет чеку. Стены стонали, обшивка вибрировала так сильно, что краска начала осыпаться хлопьями, а векторы гравитации менялись каждые три секунды, превращая полет по трюму в смертельный пинбол. Мне нужно было добраться до распределительного щита, что я сам заколхозил в дальнем углу отсека на случай, если бортовой компьютер решит устроить восстание машин.
— Мири, слушай меня! — я постарался придать голосу максимум командной уверенности, хотя внутри всё сжалось в комок. — Я иду к рубильнику. Постарайся заблокировать её доступ хотя бы к основным магистралям питания!
— Роджер, ты сумасшедший! — крикнула она, и я увидел, как её голограмма на мгновение промелькнула среди искр, рассыпаясь на пиксели. — Если ты обесточишь трюм сейчас, я потеряю контроль над стабилизаторами реактора! Нас просто размажет по стенкам!
— У нас нет выбора! Либо нас размажет плавно, либо мы испаримся в следующую секунду! — я оттолкнулся от ящика с инструментами, летя через весь трюм к заветной панели.
Путь к спасению преграждали извивающиеся кабели, которые теперь больше напоминали разъяренных электро-угрей. Я извивался в воздухе, используя каждую кроху своего опыта «гаражного» пилотирования, чтобы не коснуться оголенных проводов, по которым сейчас гуляло напряжение в несколько тысяч вольт. Один неверный маневр — и Роджер Форк превратится в хорошо прожаренный стейк, который даже Мири не рискнет попробовать. В голове крутилась идиотская мысль, что я забыл выключить кофеварку на мостике, и это почему-то пугало меня больше, чем перспектива превратиться в космическую пыль.
— Осторожно, слева! — вскрикнула Мири, когда кусок оторванной обшивки пролетел в сантиметре от моего уха.
— Вижу! Я почти на месте! — я вцепился в поручень рядом с запасным щитком, чувствуя, как металл жжет ладони даже через перчатки.
Девушка, кажется, почувствовала мою угрозу её маленькому энергетическому празднику. Она повернула голову в мою сторону, и я увидел, как вокруг её пальцев начали формироваться дуговые разряды, похожие на маленькие шаровые молнии. В её взгляде была такая концентрация мощи, что мне захотелось просто закрыть глаза и надеяться, что это всё — затянувшийся кошмар после слишком крепкого синтетического эля. Но времени на рефлексию не было. Я схватился за рукоятку рубильника, тяжелую, чугунную дуру, которую я установил специально для таких вот «веселых» случаев.
— Эй, красавица! — крикнул я, привлекая её внимание. — Извини, но вечеринка окончена! У нас режим строгой экономии!
В ответ она издала нечеловеческий крик, в котором слились воедино гул работающего двигателя и плач брошенного ребенка. Это был звук самого резонанса, материализованный в звуковую волну такой силы, что локальный терминал управления, мимо которого она пролетала, просто лопнул, разлетаясь на тысячи мелких щепок и осколков пластика. Её рука рванулась вперед, и ослепительный луч энергии ударил в переборку прямо над моей головой, плавя металл так легко, словно это был не бронепластик, а обычный сливочный сыр.
И тут её словно выключили.
Вся эта ярость, вся эта мощь мгновенно испарилась, сменившись мертвенной бледностью и глубокой тишиной, которая наступила в её нейросетях. Криогенный шок в паре с внезапным энергоголодом нанесли ответный удар. Её тело обмякло, глаза закатились, и она начала медленно дрейфовать в невесомости, превратившись из грозной богини разрушения в хрупкую фиолетовую куклу. Это был момент истины, то самое окно возможностей, которое в Академии называли «зоной выживания», и я не собирался его упускать.
— Прости, детка, но это для твоего же блага, — прохрипел я, наваливаясь всем весом на рычаг.
Рубильник поддался с тяжелым, сухим щелчком, который показался мне громче взрыва сверхновой.
Трюм мгновенно погрузился в абсолютную, непроглядную тьму, нарушаемую лишь тусклым свечением остывающих кабелей и редкими искрами коротких замыканий. Весь тот хаос, весь этот визг и грохот исчезли, оставив после себя лишь звон в ушах и тяжелое дыхание двух существ, запертых в стальной утробе «Странника». Я почувствовал, как корабль под моими ногами перестал содрогаться, словно зверь, которому наконец-то вкололи ударную дозу успокоительного.
— Мири? Ты там жива? — прошептал я в пустоту, боясь услышать тишину в ответ.
— На пятьдесят процентов меньше, чем хотелось бы, Роджер, — её голос звучал слабо, с явными признаками цифрового похмелья. — Основные системы ушли в защитный цикл. Навигационный компьютер начал экстренный сброс данных до заводских настроек. Мы сейчас как слепые котята в темной комнате, полной острых углов.
— Главное, что мы не разлетелись на атомы, — я нащупал фонарик на поясе и включил его, выхватывая из темноты обломки своего некогда уютного трюма. — Посмотри на неё. Она дышит?
Луч света упал на лицо девушки, которая теперь мирно спала на полу, приземлившись на груду ветоши после того, как гравитация вернулась в свое законное русло. Она выглядела такой беззащитной, что трудно было поверить в то, какой погром она тут устроила всего минуту назад. Повсюду валялись куски раскуроченной техники, вырванные с мясом панели и обрывки изоляции — «Страннику» предстоял такой ремонт, от которого у любого нормального механика случился бы инфаркт, но я только криво усмехнулся.
  
— Дышит, — подтвердила Мири, просканировав незнакомку остатками сенсоров. — Но её показатели… Роджер, я никогда не видела такого кода. Это не просто интерфейс, это что-то древнее и очень опасное. Мы влипли по самые дюзы.
— Знаю, Мири. Знаю. — я устало опустился на пол рядом с девушкой, чувствуя, как адреналиновый откат превращает мои мышцы в кисель. — Но согласись, это куда интереснее, чем просто возить руду с астероидов.