Сердцу не прикажешь

— Что ж, спасибо, — ответила вполголоса она. — Только я не вполне уверена, что в пляжной одежде пристало идти в ресторан.
— Очень жаль, если так, — сказал он, призадумался и затем изрек, сопроводив свои слова пожатием плеч: — А может, и не жаль… Хотя, признаюсь, мне доводилось видеть очень известных людей, которые этак вот запросто приходили на ужин в пляжной одежде. И если у такого человека избыточный вес… — он содрогнулся, обозначив свое отвращение, — тогда, конечно, вид не самый привлекательный.
  
— Не слишком лестно звучит, — сказала Фриско, стараясь сдержать поднимавшийся смех.
— Зато правда.
Допив через соломинку остатки своего спиртного, Фриско отставила бокал и поднялась из-за стола.
— Сколько сейчас времени?
Кен взглянул на часы.
— Четверть седьмого.
— Мне еще душ нужно принять. — Она сделала шаг в сторону, затем остановилась и обернулась к Кену: — Давайте встретимся в вестибюле часов… ну, скажем, в полвосьмого?
— Половине восьмого? Ладно.
— Вот и прекрасно, — и Фриско пошла к себе.
— Только не слишком наряжайтесь, — крикнул ей вдогонку Кен. — Это достаточно простой ресторан.
На ходу Фриско обернулась и помахала ему рукой, как бы давая знак, что вполне поняла его пожелание.
— Ну так и каково же ваше мнение?
Фриско рассмеялась, продолжая шагать в направлении автомобиля Кена.
— Я же сказала, что мне тут все очень понравилось. Готовят прекрасно, во всяком случае, все то, что я попробовала, мне пришлось по вкусу. Хоть я и не знаю, что именно ела.
— Собственно, я и сам не разбираюсь в их кухне, — и Кен улыбнулся, открывая дверцу своей машины. — Знаю только, что главная составляющая у них — это рыба.
— Ну, это я и сама догадалась, — она улыбнулась ему в ответ. — Еда была действительно очень вкусной, Кен, а это самое главное. — Фриско чуть поколебалась, прежде чем сесть в машину. — Потом, ведь вовсе не обязательно знать, из чего приготовлено то или иное блюдо.
— Ну, я никогда прежде не задумывался об этом, — сказал он, садясь на водительское место. — Хотя, пожалуй, вы правы. — Он сверкнул своей застенчивой улыбкой и запустил двигатель. — Ведь кто знает, может, если бы мне было известно, что они кладут в свою стряпню, — я тогда и есть бы это не стал.
Они обменялись понимающими улыбками. Только сейчас Фриско вдруг сообразила, что за те несколько часов, что они знакомы друг с другом, она все время улыбается, усмехается, хохочет.
И хотя несколько ранее она не была вполне уверена, что правильно поступает, принимая приглашение Кена поужинать, нынче она ничуть не жалела о проведенном вечере.
С Кеном ей было легко и приятно. Вежливый, внимательный. Ни разу не позволил себе какую бы то ни было сальность или просто неучтивость.
Чувствовавшая себя поначалу скованной и не вполне уверенной, Фриско сумела расслабиться и с удовольствием выслушала его историю жизни, рассказанную за ужином.
— А как это вам вообще удалось разузнать об этом ресторанчике? — поинтересовалась Фриско. — Ведь, как я поняла, туристы там почти не бывают.
— Мне было лет одиннадцать-двенадцать, когда мои родители впервые привели меня в это заведение. — Оглядевшись по сторонам в тесном и битком набитом помещении, Кен задумчиво улыбнулся: воспоминание явно было из приятных. — Я ведь местный, родился на Гавайях.
— В самом деле? — она была весьма удивлена его признанием и не сумела скрыть изумление. — Вы совсем не похожи на местных мужчин.
— О, тут кого только нет: всех сортов, всех оттенков и цветов. Здесь все перемешалось — истории, культуры. — Глаза его искрились неподдельным весельем. — Впрочем, в остальных местах США точно так же.
— Извините, — поспешила сказать Фриско, опасаясь, как бы ее слова не показались ему обидными. Ведь улыбка Кена могла быть просто защитной маской, а что там у него на душе — кто знает? — Я решительно не имела ничего…
— Все в порядке, — поспешил ответить он и жестом руки дал понять, что извинения совершенно излишни. — Я спокойно к этому отношусь. Привык быть аборигеном. Это вполне точное слово. — Он улыбнулся. — Все это совершенно нормально, так мне кажется. Считается, что жители Гавайских островов должны выглядеть чуть ли не как полинезийцы. Тогда как многие из островитян выходцы из Европы.
— Вы родились в Гонолулу?
— Ага, как и мой отец. Его отец, мой дед, из ирландцев, хотя сам-то он родился уже в Айдахо. Когда шла вторая мировая война, он каким-то образом угодил сюда, ему чрезвычайно приглянулись здешние красоты и местный климат. Когда война завершилась, они с женой приехали и обосновались тут. — Кен прищелкнул языком. — Бабушка моя англичанка. Дед в конце войны попал в Британию, там они и познакомились.
— Стало быть, у вас прямо-таки многонациональная семья, так можно сказать, — весело прокомментировала она.
— В большей, чем вы думаете, степени, — ответил ей Кен. — Мой отец вместе с группой военных советников был в начале шестидесятых послан во Вьетнам. Там он женился на моей матери. Она француженка.
— Я же, увы, ничем подобным похвастаться не могу, — Фриско улыбнулась. — Насколько мне известно, все мои пращуры были из немцев. Ни тебе ирландской, ни британской, ни даже французской крови.
— А сами-то вы откуда?
— Из Филадельфии. — Она игриво улыбнулась Кену. — Это в Пенсильвании, знаете, наверное.
— Слыхал, — вполне серьезно ответил ей Кен. — Знаменитая Пенсильвания, ее еще называют страной датчан, так?
— Но только город был основан немцами, — подсказала она. — Выходцами из Германии. Слово «немецкий» — «дейч» — исказили как сумели, вот и говорят «страна датчан».
— Гммм…
Его вид был настолько комичным, что Фриско не удержалась и в который уж раз за этот вечер весело рассмеялась.
Как бы там ни было, рассуждала она сама с собой, а вечерок выдался прекрасный.
— Пенни за ваши мысли! — сказал Кен, когда машина остановилась у красного светофора, и сопроводил свое требование очаровательной улыбкой.
— Ну уж, скажете тоже: пенни. За свои мысли я потребую больше.
— Неужто два пенни?! — с деланным возмущением поинтересовался Кен, затем перевел взгляд на дорогу.
— Ну давайте. Два пенни — это еще куда ни шло. — Она обернулась в его сторону и улыбнулась. — Я просто сидела и думала, что нежданно-негаданно у меня выдался отличный вечер… В прекрасной компании.
— Кроме шуток? — И он бросил на нее быстрый взгляд. — Может, завтра, если хотите, мы все это повторим?
— Ну, видите ли… — она сделала вид, будто крепко задумалась, хотя ответ у Фриско был моментально готов.
Чтобы хоть как-то заполнить образовавшееся молчание, Кен предложил:
— А хотите, мы можем поехать в какое-нибудь более, так сказать, цивилизованное место, где обычно ужинают туристы.
— Ну, поскольку я все равно веду себя совсем не так, как положено туристке, что ж, давайте так и сделаем, — ответила она. — Хоть узнаю, где здесь туристы развлекаются. Будем считать, что договорились. Спасибо, что пригласили.
Кен затормозил возле паркинга отеля. Повернувшись к Фриско, он таким взглядом посмотрел на нее, как если бы не мог полностью поверить в то, что она приняла его предложение.
— Вы что же, даже и местные достопримечательности еще не осмотрели?
— Нет. — Фриско отрицательно покачала головой. — Я ведь приехала сюда отдохнуть, — объяснила она. — И пока лишь поджаривалась на солнце, купалась в океане, плавала в бассейне отеля. Можно сказать, кручусь вокруг своего отеля.
— Скажите, а не хотелось бы вам посмотреть здешние достопримечательности, а? Или все-таки лучше просто отдыхать?
  
На Фриско произвели приятное впечатление его участливое выражение лица и заботливая интонация.
— Нет, ну конечно же, я хотела бы куда-нибудь съездить. — Произнеся эти слова, она увидела, как сразу просияло лицо Кена, и не сумела сдержать улыбку. — Знаете, я очень быстро устаю от одиночества.