Сердцу не прикажешь

— Я лишь хотел дать тебе возможность определиться, нужен я тебе или нет. — Майкл осторожно обошел Фриско и встал напротив Джо. — Я надеялся, что когда определишься, ты сама позвонишь.
Фриско почувствовала нежное прикосновение к руке. Обернувшись, она прочитала в глазах Лукаса и поспешила согласно кивнуть. Одновременно Лукас произнес шепотом:
— Мы, кажется, тут лишние, пойдем-ка отсюда…
  
Потихоньку пятясь к дверям, Фриско слушала, что говорили ее подруга и свояк.
— Ты ведь… ты…
— Ты, мне кажется, даже и не понимаешь, какого страху подчас нагоняешь на людей, — в свою очередь сказал Майкл. — Ты хоть поняла, уважаемая, что напугала меня до полусмерти, а?!
— Я напугала?! — глаза Джо блеснули, однако Фриско, хорошо знавшая подругу, была уверена, что то был не блеск гнева, но скорее всего самая что ни на есть обыкновенная слеза.
— Именно! — выпалил Майкл, затем сделал паузу и внезапно спросил: — Ты что же, намерена сделать аборт?!
— Нет уж! — выпалила Джо, и рука ее инстинктивно прижалась к животу. — Ни в жизнь!
Обернувшись в самых дверях, Фриско с облегчением вздохнула. Майкл вздохнул также.
— Вот и отлично, — он протянул к ней руку. — Я люблю тебя, Джо, и уже люблю нашего еще нерожденного ребенка. — Он улыбнулся. — Я рискую быть банальным и старомодным, но все-таки спрошу тебя: согласна ли ты выйти за меня?
— О Майкл… — Джо чуть помедлила с ответом, затем, не обращая внимания на протянутую ей руку, сделала шаг в его сторону и обняла Майкла. — Знаешь, пожалуй что скорее всего — да. Лучше сразу согласиться, а то еще чего доброго возьму сейчас — и разревусь.
В этот самый момент Фриско почувствовала, что лучше удалиться и поплотнее прикрыть за собой дверь, потому как молодым людям сейчас решительно не нужны были посторонние.
  
Глава 31
 
— Ты и в самом деле так думаешь? — переспросил Лукас и настороженно застыл в ожидании ответа.
С тех самых пор, как они покинули квартиру Джо, Фриско ожидала от него подобного вопроса.
— Я о том, что ты не только любишь меня, — сказал Лукас, опасаясь, что Фриско перебьет его и не даст закончить, — но также хочешь выйти за меня замуж?
— Да, — искренне ответила она.
— И тогда, на Гавайях, в первый раз — тоже? — не унимался он.
— Да, Лукас. Ты уж извини, я сяду. Вечер получился весьма волнительным, чего уж и говорить.
На лице Лукаса стала оформляться обольстительнейшая и вполне при этом дьявольская улыбочка. Не отрывая взгляда от Фриско, он медленно двинулся к ней.
— Как сказал бы старик Генри Форд, у меня есть куда лучшая мысль. — Подойдя вплотную, Лукас неожиданно заключил ее в свои объятия. — Что значит присесть, если мы можем даже прилечь.
Фриско положила руку ему на плечо, прижалась к груди Лукаса и прошептала:
— Твоя идея много лучше фордовской.
Считанные мгновения спустя одежда Лукаса и Фриско оказалась разбросанной по всему полу спальни. Лукас осторожно водрузил Фриско на постель и лег на жену.
— Рискую быть обвиненным в плагиате, ибо намерен повторить слова собственного брата, — сказал он и слегка коснулся губами ее разомкнутых губ. — Но я люблю тебя, Фриско Бэй.
— Очень приятно, — прошептала в ответ Фриско, замирая от того, что горячий его язык прошелся по всей длине ее нижней губы. — Потому что ведь и я тебя люблю, Лукас Маканна.
— Уже больше месяца я не был с тобой, — сказал Лукас, нетерпеливо раздвигая ее колени. — Я за все это время чуть не спятил, до того хотелось быть с тобой, быть в тебе, любить тебя.
— Впереди у нас еще целая ночь, — напомнила она, выгибаясь и тем самым как бы приглашая Лукаса в себя.
— И это прекрасно, — прошептал он, наслаждаясь медленным проникновением во Фриско, в ее нежнейшую плоть. — А еще более прекрасно, что впереди у нас множество таких вот ночей.
За всю ночь они покидали постель исключительно для того, чтобы прибежать на кухню и наскоро чего-нибудь перехватить, дабы банальная потребность в пище не мешала удовлетворять сексуальный голод. Четверг они провели в постели, и ночь с четверга на пятницу тоже.
Скрепя сердце они расстались утром в пятницу, да и то лишь потому, что обоих ждали совершенно неотложные дела. В частности, Фриско пообещала матери, что вечером в пятницу будет с родителями и переночует у них в своей комнате, когда-то детской.
Пятница пронеслась совершенно незаметно. Она приехала в родительский дом перед самым ужином, прихватив с собой косметичку, ночную рубашку, платье для вечера и свой подвенечный наряд. Понимая, что для повторного акта бракосочетания белоснежный наряд будет не слишком-то уместен, она остановила выбор на традиционно пошитом подвенечном платье, но — кремоватого цвета, с длинными рукавами, под горло, с кружевами. Родители, едва только увидели платье, тотчас же одобрили выбор дочери.
— Дорогая моя, оно прямо-таки восхитительно! — Гертруда даже вздохнула. — И хотя оно современное по дизайну, но тем не менее к этому платью отлично подойдут фата и шлейф, которые через Лукаса передал тебе добрейший мистер Дентон.
— Несколько вычурно, на мой взгляд, хотя в общем нормально, — высказал свое мнение Гарольд, внимательно рассмотрев платье дочери. — Твоя мама правильно говорит: фата и шлейф должны подойти.
После того как закончили ужинать и прежде чем Фриско отправилась спать, ей дважды звонил Лукас. И каждый раз затем, чтобы сообщить:
— Я люблю тебя, Фриско Бэй.
На что всякий раз она ему отвечала:
— И я тоже люблю тебя, Лукас Маканна.
Ухватывая краем глаза быстрые — в ее сторону — подозрительные отцовские взгляды, Фриско тем не менее чувствовала себя так хорошо, так счастливо, что не хотела сейчас отрешаться от этого своего состояния и задумываться над тем, какие мысли крутятся в голове у отца. Спать она ушла рано. Ее переполняло чувство радостного ожидания.
Едва только Фриско вошла в свою комнату и прикрыла за собой дверь, как к ней постучались. Дверь со скрипом чуть приоткрылась.
— Позволишь, я загляну к тебе? — риторически спросила Гертруда после того, как вошла и прикрыла дверь.
— Конечно, — разрешила Фриско с лукавой улыбкой. — Насколько понимаю, наступило время, когда в преддверии замужества мама должна учить свою дочь уму-разуму?
— Ну, если угодно, — призналась Гертруда и улыбнулась в ответ.
— Собственно, ты что же, намерена учить меня тому, как добропорядочная жена должна вести себя с мужем, так, что ли? — улыбка все еще освещала черты Фриско.
— Нет, — сказала Гертруда, и лицо ее сделалось строгим. — Всякая женщина, становясь женой, сама должна выбирать, как вести себя со своим мужем, сообразуясь с его характером и образом жизни.
Ого! — мысленно произнесла Фриско, с сожалением чувствуя, как еще совсем недавно переполнявшее ее чувство эйфории катастрофически исчезает. Эх, если бы мать знала, если бы только могла догадываться, до какой степени любовь имеет мало общего с тем начальным соглашением, которое было заключено с Лукасом.
— Сообразуясь, говоришь, с его характером? — переспросила она и сама едва расслышала собственный голос.
— Именно, — Гертруда сделала жест рукой, давая понять, что от этого никуда не деться. — Мне, например, лично Лукас очень приятен. Он кажется честным и откровенным человеком. — Она вздохнула, и Фриско мысленно повторила за матерью этот вздох. — Но не я ведь, а ты собираешься за него замуж, так ведь? И потому тебе не худо было бы получше изучить его характер.
— Конечно, — согласилась Фриско. — Впрочем, . так же как и ты сама, я считаю его честным и откровенным человеком.
  
— Да, но вопрос в том, любишь ли ты его? — взволнованно спросила мать. — Да или нет?
Ах, вот оно в чем дело! Вот, оказывается, что так беспокоит ее! Выходя замуж по любви, Гертруда хотела бы того же и для своей дочери. От этой мысли Фриско ощутила комок в горле. На губах ее обозначилась улыбка. Пройдя всю комнату, она обняла мать.