Любить зверя (СИ)

Всё, больше никаких природных стимуляторов!
Теперь же я видела в зеркале утомлённую женщину с колтунами на голове, в которых запутались веточки и лесной мусор. На лице — пыль, на теле — прилипшие частички прелого мха. Про ступни и говорить нечего: хоть и не пораненные, но изрядно испачканные. Я выглядела как Элл, когда мы впервые встретились, только без пулевых отверстий в животе. Зато кое с чем другим. И это другое, маленькое, хрупкое, которому исполнилось всего несколько дней, — у меня даже задержки ещё не было, — наполняло моё сердце спокойной радостью.
  
Всегда приходится чем-то жертвовать. Ради ребёнка я отказалась от возможности жить с человеком, который был моей судьбой, моей роковой страстью и моей единственной любовью.
Зато рядом со мной был его брат. Он дарил ощущение тепла, защиты и чистого, мягкого, контролируемого сексуального влечения. Не безумство страсти, а комфортное взаимное притяжение. Я поняла, почему Элл сказал: «Ты будешь спать с Ваней, потому что он твой брат, и вы связаны зовом крови». При этом никто из нас не сомневался, что я принадлежала Эллу, — душой и телом, всецело и навсегда. Возможно, наши предки практиковали такие отношения в семейных группах в течение сотен тысяч лет. Возможно, это прописано в нашем генетическом коде. Возможно, благодаря этому нам удалось выжить в суровых условиях ледникового периода.
Братья, делящие одну территорию. Женщины из родственных кланов, выбравшие этих братьев в мужья. И не факт, что количество женщин совпадало с количеством мужчин, учитывая высокую женскую смертность. Вряд ли кто-то устраивал сцены ревности, застав жену с родным братом. А дети считались общими и заботились о них сообща.
«Ревность бессмысленна, понятия измены для нас не существует».
Моногамия — для оседлых земледельцев, которым принципиально передать наследство кровному сыну. Для охотников и собирателей вопрос наследства не актуален. У них есть только лес и реки, звери и рыбы, ягоды и грибы, свобода, близкие люди и любовь.
Я прошлепала босиком в сауну и включила камин. Через двадцать минут она раскалится до ста градусов, и я смою с себя частички леса. Вернусь в современный мир обновлённой и готовой для всего, что мне предстоит.
Заглянула в гостевую комнату. Парни разбирали вещи. Ваня устроился на кровати, а Глеб на раскладном диване. Изначально комната предназначалась для бабушки, но та отказалась переезжать. Ей нравилось жить в своём домике.
— У вас всё хорошо?
— Да, спасибо, Ульяна.
— Глеб, спроси, пожалуйста, Ивана, пойдёт ли он со мной в сауну?
— С удовольствием, — ретранслировал Глеб.
— Тогда я его позову, когда она нагреется.
Марк методично убирался в гостиной. Увидев меня, отложил тряпку и загородил проход:
— Ульяна, я понимаю, что ты на меня сердишься, но нам надо поговорить.
— Мы обо всём договорились ещё на прошлой неделе. Ты подал на развод?
Он сцепил зубы. Выдохнул.
— Нет. Я не хочу разводиться.
— А почему ты передумал? Ничего же не изменилось.
На самом деле изменилось всё, но сейчас я не хотела сообщать Марку о беременности. Во-первых, даже тест бы её не определил, а, во-вторых, хватало во-первых. Рано или поздно придётся сказать правду, но это случится не сегодня.
— Послушай, я был неправ тогда… Очень сильно неправ. Я готов на всё, чтобы искупить свою вину.
— Не на всё, — буркнула я.
Как строить отношения с отцом своего ребёнка, если вы на грани развода? Может, скрыть от него беременность? Или сказать, что отец — кто-то другой? В конце концов мы пять лет пытались завести ребёнка, и у нас ничего не получалось.
— На всё, Ульяна.
По его лицу я поняла, что он не лукавит. Такого отчаяния я никогда не видела.
— Марк, эти три дня я… — я остановилась, пожалев мужа.
Пусть он почти бывший, но всё ещё близкий мне человек.
— Ты была у него, да? — понял Марк.
Я кивнула.
— Он живёт в лесу?
— У него там домик. Честно говоря, я думала, что провела в лесу всего одну ночь. Я не знала, что прошло три дня. Это вышло случайно, я не хотела никого тревожить. Мне жаль, что тебе пришлось приехать в Мухобор и организовать поиски. Представляю, как ты волновался. За это я прошу прощения.
Марк сжал кулаки. На измученном лице отразилась боль. Если бы не беременность, я бы рассталась с ним, чтобы не терзать понапрасну ни его, ни себя.
— Ты спала с ним? — спросил Марк.
Да, Марк, пока ты бродил по болотам с поисковой группой, облетал на вертолёте окрестности, отмечал на карте непроверенные участки, курил сигареты пачками и глушил энергетики банками, я валялась на оленьих шкурах в домике своего настоящего мужа.
— Да, — ответила я. — Я тебя предупреждала, что это случится, когда я его найду.
На Марка было страшно смотреть.
— Почему ты вернулась? Или нет, я спрошу иначе: почему ты вернулась одна? Если между вами такая безумная любовь, как ты говоришь, почему его нет рядом с тобой? Он не хочет на тебе жениться? Вроде бы ты планировала родить ему ребёнка.
А вот это были правильные вопросы. Я не смогу встречаться с Эллом в лесу, пока не рожу. Что будет потом — неизвестно. После рождения малыша у меня появится много хлопот и новых обязанностей. Несомненно лишь то, что наша с Эллом связь нерушима. Нам не нужна свадьба, чтобы любить друг друга всю жизнь до самой смерти.
Я сглотнула:
— Не всё так просто.
— У вас нечто вроде свободных отношений?
«Ты будешь спать с мужем, ты будешь спать с Ваней, ты будешь спать с другими мужчинами, если захочешь».
— С чего ты взял?
— Сужу по тому, как ты ведёшь себя с его братом.
Марку очень хотелось докопаться до сути моих отношений с Эллом — он рыл в верном направлении, как будто чувствовал. Но даже если бы я рассказала правду, он бы её не понял, не принял и не поверил.
— «Свободные отношения» — неподходящее выражение, но можешь считать и так.
Марк приблизился ко мне вплотную:
— Это распространяется только на братьев Лариных или на других мужчин тоже?
— Кого ты имеешь в виду?
— В частности, себя.
Я непонимающе уставилась на мужа. Звучало так, словно он признавал моё право спать с кем угодно, но просил лишь о том, чтобы о нём я тоже не забывала.
Какой-то бред.
Я покачала головой:
— Ты шутишь.
— Я же сказал, что готов на всё, чтобы удержать тебя. Ты была неопытной девочкой, когда мы познакомились. Всего боялась, стеснялась своего тела. Ты даже ни с кем не целовалась до меня, но я всегда знал, что ты раскроешься. Мне жаль, что это случилось с другим мужчиной. Значит, я не дал тебе чего-то важного, не поймал твою волну, не смог тебя почувствовать. А он — почувствовал и дал. Ты не шлюха, прости меня, ради бога, это я — идиот. — Марк провёл по лицу ладонью, словно пытался скрыть слёзы. — Я просто хочу быть с тобой, Ульяна. Больше мне ничего не надо.
Как много горечи.
Мы смотрели друг другу в глаза, — долго, целых полминуты, — и я поняла, что Элл был прав. Марк не сможет жить без меня. Его любовь была так же крепка и безусловна, как любая другая настоящая любовь. И так же мучительна, потому что счастливая и беспроблемная любовь бывает только в сказках.
— Марк…
— Дай мне шанс, любимая.
Ему было сорок лет. Он был отцом моего будущего ребёнка. Он мечтал о малыше больше всего на свете. Разведёмся мы или нет, но отношения придётся выстраивать заново.
— Хорошо, — сказала я. — Сауна, наверное, нагрелась. Я пойду.
— Я слышал, ты Ивана пригласила.
— Угу. Если хочешь, можешь присоединиться, но вряд ли тебе понравится то, что ты там увидишь.
  
***
Ваня обошёл и «ощупал» руками раздевалку, уголок для отдыха и душ с купелью, наполненной холодной водой. Коснулся пальцами стола, стульев и стеклянной двери, которая вела в сауну. Понял расположение мебели, снял очки и молниеносно прижал меня к стене, напирая бёдрами.
Сердце ёкнуло и ухнуло в низ живота.