Стеклянная королева (ЛП)

— Теперь ты можешь показать, как рада меня видеть, принцесса. Твой птицоид прибыл.
Эти слова, произнесенные таким сухим тоном, вызвали у меня фырканье, и щеки мои покраснели.
— Почему ты убежала от меня, Эшли? — его голос стал таким же пустым, как и выражение лица.
— С чего ты это взял, Сакси? — ответила я, даже не пытаясь скрыть язвительность.
— Думаю, ты проигнорировала мой приказ сходить на рынок и приготовить еду, боялась, что я накажу тебя другим заданием, и надеялась избегать меня до конца вечности. — он выгнул бровь, внезапно став таким самодовольным, что мне захотелось дать ему пощечину. — Но это не может быть правдой. Леонора никогда ни от чего не убегает.
  
— Я не Леонора!
Под его глазом задергался мускул, когда он вытянул руку в безмолвном повелении. Принять или отказаться.
Я устала, была голодна и измучена. Зачем с ним бороться? И ладно, да. Возможно, часть меня хотела взять его за руку. Я могла бы притвориться, что он провожает меня домой после долгого дня работы с металлом.
Я вложила свою руку в его. Саксон долго смотрел на наши переплетенные пальцы, молчал, а потом притянул меня к себе. Я ахнула, моя грудь прижалась к его груди, мое мягкое к его твердому, чистое платье к окровавленной коже. Каждая точка соприкосновения покалывала.
Он больше не был безэмоциональным. Твердым, как железо, голосом он приказал:
— Обхвати меня руками.
Я повиновалась без колебаний и, может быть, даже с некоторым нетерпением, обхватив его затылок. Мне не обязательно было любить его, чтобы наслаждаться ощущением его невероятного тела. Все эти мускулы, вся эта необузданная сила… Подождите. Это было?..
Я постучала по холодному, жесткому браслету, закрепленному на его шее. Металл? Он носил одно из моих изделий?
— Офелия сделала его с помощью магии, — проворчал он, подхватывая меня под спиной и коленями. Затем он подпрыгнул, расправил и взмахнул крыльями и поднял нас в воздух.
Я завизжала от восторга, хотя беспокойство по поводу его травм нарастало.
— Ты ранен. Поставь меня на землю.
— Я исцелюсь.
Что же. Если он не волновался, значит я тоже не буду.
— Ладно. Мы можем считать этот полет платой за мое изобретение.
— Ты имеешь в виду, мое изобретение. — он взлетел на гору, проносясь над верхушками деревьев. Ветер развевал мои волосы, несколько прядей хлестали меня по щеке. — Я не планировал больше никуда с тобой летать, — признался он, прижавшись губами к моему уху.
Мурашки пробежали по спине от его шепота.
— Почему? Потому что мне это нравится?
— Именно. — еще одно нескромное признание.
— Так почему же ты летишь со мной? — спросила я раздраженно.
Пауза. Затем он сказал:
— Ты перехитрила меня и заслуживаешь награды.
— Ты говоришь о платье? — спросила я, и он кивнул. Мне хотелось себя погладить. — Я не хочу указывать тебе, как поступать с врагами, или что-то в этом роде, но разве ты не должен препятствовать моим победам?
Его усмешка обдала меня каскадом тепла, медленного, как капля меда.
— Если бы я был мудрее, тогда да, но мы оба знаем, что ты делаешь меня глупым. — и тут же его доброе настроение улетучилось. — Ты разочарована, что я выжил в битве, принцесса?
— Следовало бы.
— Хм. — больше он ничего не сказал.
Мы добрались до лагеря, но он не спустился. Вместо этого он летал плавными кругами над шатром, то открывая, то закрывая рот.
Нервы взяли верх.
— Просто скажи это, Саксон. Как бы я ни наслаждалась полетом, мне не хватает определенности.
— Ева рассказала мне о размолвке между тобой и Адриэлем. — он сменил тон, не давая понять, что думает по этому поводу.
Ой-ей. Так вот почему они с Евой поссорились?
— Я не трогала твоего драгоценного солдата, клянусь!
Саксон вздохнул, озадачив меня.
— Я не обвинял тебя, Эш. Просто хотел, чтобы ты знала, что он будет наказан за свои действия. Все мои люди были предупреждены. Они не должны были причинять тебе вреда ни в коем случае, ни по какой причине.
Саксон принял меры, чтобы защитить меня?
— Зачем тебе это нужно? — это было так нехарактерно для Крейвена, и теперь я поймала себя на том, что смягчаюсь по отношению к нему, надеясь на то, что под всей его яростью и ненавистью скрывается хороший человек.
Под его глазом снова дернулся мускул.
— Потому что, — проворчал он.
— Потому что? — настаивала я.
— Потому что… эта честь принадлежит мне.
Что же. Больше ничего не нужно было говорить. Моя надежда сгорела.
— Эш — это сокращенный вариант моего имени или что-то вроде «злая шлюха»? Просто любопытно.
Саксон напрягся и выругался, как будто я только что призналась в том, что утопила его лучшего друга, и мне не нужно было гадать, почему. Изучая людей со стороны большую часть своей жизни, я довольно хорошо понимала, как они действуют. Я подозревала, что он просто направил свою ярость на себя. Ведь Эш — это действительно сокращение моего имени. Средство выражения привязанности. Потому что на мгновение он почувствовал ко мне что-то доброе.
Увядшие розы! Сорняки! Одуванчики! От этого его презрение было гораздо тяжелее переносить.
— Саксон, — сказала я.
— Ни слова больше, — ответил он сквозь стиснутые зубы, облетая облако.
Я отказывалась молчать.
— Как меня накажут за мое непослушание на этот раз? — лучше знать, чтобы подготовиться.
Прошла минута. Вместо ответа Саксон сказал:
— Хватит болтать. Сегодня вечером в лагере будут праздновать победу. Мне нужно многое обдумать и еще больше сделать.
Я смогу посетить свою первую вечеринку? Мое сердце бешено заколотилось от волнения. Затем я заметила его ухмылку, и предчувствие кольнуло меня в затылок.
Мне ведь не понравится этот праздник, не так ли?
  
Глава 9
 
 
О, будь ярким. О, будь веселым. Делай то, что должен, и никогда не медли.
 
Саксон
Я держал Эшли в воздухе дольше, чем это было необходимо, мой разум застрял между настоящим и прошлым. Я назвал ее «Эш». Так же, как когда-то я называл Леонору «Норой», когда начал в нее влюбляться.
Я проглотил крик, воспоминание заслонило собой весь окружающий мир…
* * *
Ведьма оказалась совсем не такой, как я предполагал. Она не была милой и уступчивой. Во всяком случае, не в большинстве случаев. Хотя были моменты…
В моменты, когда ей было грустно, но в то же время радостно, когда ведьма смотрела на меня добрыми глазами чуть более темного, чем обычно, оттенка синего, и я чувствовал себя не монстром, которому нужно больше завоевать для своего народа, а человеком. Я жил ради этих мгновений. Во все остальное время Леонора была самым упрямым и боевым существом на свете.
Я приказал ей убраться, сделав своей личной служанкой. Она отказалась и только усугубила беспорядок.
Я приказал ей спать в моей комнате. Она согласилась… и не пустила меня внутрь.
Я потребовал, чтобы Леонора встала передо мной на колени, как подобает военному трофею. Она рассмеялась мне в лицо и промурлыкала:
— Заставь меня.
Я восхищался ее душой. Но мне не хватало этих моментов.
Сегодня она решила изменить свое решение и поиграть в служанку. Леонора подавала моим мужчинам вечернюю трапезу… я не поручал ей этой работы… одетая в прозрачное платье, выставляя на всеобщее обозрение свои изгибы. Ее длинные рыжие волосы свисали волнами, бледная кожа раскраснелась. Каждый ее шаг, каждое движение были направлены на то, чтобы привлечь внимание.
  
В глазах всех воинов пылала похоть, а во мне разгоралось желание совершить массовое убийство. Не выдержав, я стукнул кулаком по столу с силой, достаточной для того, чтобы разбить стекло. Все взгляды устремились на меня, и все голоса затихли.