Стеклянная королева (ЛП)

— Танцевать со мной — это наказание?
— Да!
— Уверена? — я скользнул одной рукой вверх по ее спине, обхватив затылок. У нее вырвался тихий стон. Я обхватил свободной рукой ее запястье и приподнял руку, пока она не пошевелилась, скользнув пальцами по моим плечам.
Я ввел ее в медленный, томный ритм, и мы покачивались из стороны в сторону.
— Не уверена, — прошептала она и на мгновение зажмурилась. Ее щеки окрасились в розовый цвет, когда Эшли крепче прижалась ко мне. — Я не понимаю, почему ты так добр ко мне, и устала от непонимания. Обычно я довольно умна, поверь. Но я не подчинилась твоему приказу, и теперь ты танцуешь со мной.
  
— Да. Ты нарушила мой приказ. — я искал ее взгляд. — И думаю, ты понимаешь, причину этого танца. — одна очень большая причина упиралась ей в живот.
Ее румянец стал сильнее.
— Я не хочу предполагать…
— Мы уже перестали предполагать, раз ты можешь почувствовать доказательства, — сухо сказал я ей. Если только она не знает, что такое стояк?
Я чуть не застонал.
Ее смущенный вздох подтвердил, что она действительно знает, и я рассмеялся. При этом звуке глаза Эшли расширились от шока. Своевременное напоминание. Я не имел права смеяться рядом с ней.
— А твои люди не будут против? — спросила она. — То есть, я понимаю, что, наверное, поставила тебя в ужасное положение. Потому что ты все время проигрываешь.
— Да, я понял это. И я сам поставил себя в такое положение, Эшли. — и тоже не сожалел. Будет ли моя армия переживать, если узнает об этом? Скорее всего. Нет ни малейшего шанса, что они об этом не узнают. Двое стражников шли за мной, когда я следил за Эшли. Теперь эти же стражники стояли неподалеку, ожидая моего приказа.
Один из них… Адриэль… в данный момент презирал меня. Оставив Эшли в шатре, я жестоко наказал его, сделав с ним то, что он угрожал сделать с принцессой сегодня утром. Я сломал ему обе ноги, так что ему пришлось лететь. И хотя ему было очень больно, я приказал ему оставаться в воздухе. Никакого покоя нечестивцам.
У птицоидов все заживало быстрее, чем у других, и через несколько часов он снова мог ходить. Если после этого он хоть раз хмуро посмотрит на Эшли…
Ему не нужно было знать причину. Когда я отдаю приказ, то должен знать, что его выполнят. Если ты не можешь доверять своей команде, ты не сможешь выиграть войну.
— Ну, так получилось, что мне нравится именно эта поза, — застенчиво призналась она.
Ее сладкий аромат усилился, и мои самые первобытные, собственнические инстинкты вспыхнули с новой силой. Когда Эшли провела пальцами по моим плечам, все ближе и ближе приближаясь к моим крыльям, я поймал себя на том, что двигаю бедрами. Когда мы прижались друг к другу, ее зрачки расширились.
Они гипнотизировали меня…
Ее пальцы приблизились…
Если она коснется хоть одного перышка, весь мой контроль рухнет. Я завладею ее губами. Для начала.
Она почти прикоснулась…
Ее пальцы остановились, и я напрягся. Задышав тяжелее, Эшли спросила:
— Что ты планируешь делать после турнира?
Вопрос застал меня врасплох. Я признался:
— Мы пойдем разными путями и больше никогда не заговорим. — «потому что ты будешь заперта, навсегда в ловушке». Именно этого я и хотел.
Да. Желал. «Так и должно быть».
Она напряглась, побуждая меня к более медленному покачиванию. Эшли убрала пальцы от моих крыльев и устремила взгляд далеко-далеко. Мечтательная улыбка заиграла на ее губах.
— Что же, ты все пропустишь. Мне суждено прожить «долго и счастливо».
Следующие слова мне пришлось выдавить сквозь стиснутые зубы.
— Леонора говорила то же самое. Что ей суждено быть счастливой со мной. Золушка и ее принц.
Эшли хмыкнула.
— Мне все равно, что она сказала. Я — Золушка из «Маленькой Золушки». Очевидно. И знаешь что? Я отчасти согласна с Леонорой. Я почти уверена, что ты бесчестный принц. Хотя, возможно, ты также подходишь на роль злой мачехи. Я все еще разбираюсь во всем. Это долгий процесс. Но, если ты принц, можешь не беспокоиться, что я подумаю, что у нас будут отношения, поскольку знаю, что многие элементы сюжета символичны. О чем это я? В любом случае. Какова бы ни была твоя роль, я точно получу счастливую жизнь. На меньшее не согласна.
Ее нервозность была милой.
— Такая уверенная? Несмотря на все доказательства, указывающие на обратное?
— Доказательства? — зашипела она. — Какие доказательства?
Она будет под влиянием заклинания сна. О чем я знал, а Эшли — нет.
— Ты воюешь с воином, известным как Разрушитель. Дважды ты жила и умирала, так и не сыграв свадьбу с тем, кого, по твоим словам, любила. Твой собственный отец… — я поджал губы и замолчал. Я не стану говорить этого. Если она не готова к презрению отца, то я не собираюсь ранить ее правдой.
— Может быть, все это правда. А может, и нет. — Эшли обхватила и сжала мои плечи, словно желая убедиться, что я достаточно силен, чтобы воспринять тяжесть ее следующих слов. — Прошлое — это прошлое, вчерашний день прошел и угас. Мои сегодняшние действия определяют будущее. Если я буду бороться за свое счастье, оно у меня будет. В конце концов.
— Мне жаль, Эш, но это неправда. В любой войне всегда есть победитель и проигравший, даже если обе стороны сражаются изо всех сил.
— Ты прав, — согласилась она, удивив меня. — Но, Саксон, если мы спросим проигравшую сторону, не жалеют ли они о том, что отдали все свои силы… жизнь, если нужно… за то, что хотели, то они не пожалеют. Да и как они могут?
Она… не ошиблась. Но я не был готов уступить.
— Ты веришь в сказочное пророчество, уверен, что оно — ключ к счастью, за которое ты борешься, да? — когда она кивнула, я сказал: — Но как это может быть, если так много деталей оставлено на самостоятельное толкование, способное означать все, что кому угодно? Уверяю тебя, я могу вставить себя в любую сказку и оправдать свою роль. — Рот и Эверли претендовали на роль нескольких персонажей в своей собственной сказке «Белоснежка и Злая Королева». Они даже считали меня одним из Семи Защитников.
— Тогда докажи это. — эшли посмотрела на меня, ее густые темные волны переливались на прекрасном лице. — Убеди, что играешь не свою роль. Убеди, что ты… Золушка. — в ее голосе прозвучал вызов.
Я с удовольствием принял вызов.
— Я Золушка, потому что… Я был еще ребенком, когда родители изгнали меня из единственного дома, который я когда-либо знал. Я переехал к Роту и Фарре, и их семья, по сути, стала моей приемной семьей. Долгие годы я был стражником Фарры и защищал ее. Но однажды она решила проклясть меня, добившись того, что я убил невинную девушку по ее приказу. Поступок злой сводной сестры. — я хотел произнести свою речь без эмоций, но гнев, разочарование и печаль слышались в каждом слове. — Я силен. Я быстр, и не прогнусь. Я скорее сломаюсь. За три жизни принцесса, планировавшая замужество, смотрела только на меня. Столько же раз прекрасный принц устраивал бал.
— Это… ты… — она резко покачала головой. — Нет. Я — Золушка. Я знаю это всего около часа, но чувствую правильность всеми фибрами своего существа, и ты не сможешь меня переубедить. Так что давай еще раз. Докажи, что ты, ну не знаю, отец Золушки.
Такая вера в сказки, без конкретных доказательств их правдивости. Мне казалось, что я никогда не верил в то, что не мог увидеть, почувствовать, попробовать или потрогать. Во всяком случае, не как Саксон. Крейвен верил в силу любви… пока Леонора не научила его большему. Неужели и уверенность Эшли рухнет перед лицом испытаний?
— В двух других жизнях, — сказал я, — я создал дом с Леонорой. После того как мы разошлись, я создал семью с другой. Я был отцом. Леонора убила мою жену и детей.
  
— Ах, Саксон. — Эшли взяла мои щеки в свои руки и провела большими пальцами по скулам. — Мне так жаль.
Жест утешения. От нее. От девушки, которой я намеренно причинил боль. Во мне что-то надломилось, совсем чуть-чуть, но я не думал, что это можно починить. Возможно, это была защита, которая скоро рухнет. Прошлое начало отделяться от настоящего. Что бы это ни было, я чувствовал, что рано или поздно этот разрыв приведет к серьезным последствиям.