Стеклянная королева (ЛП)

Теперь Адриэль лежал на земле, не шевелясь, и взгляд его молил о пощаде, которую он не проявил к Эшли.
Сейчас я мог удовлетворить только одно из своих желаний. Я посмотрел на великана, как бы говоря: «Он в твоем распоряжении». Поможет ли мне этот шаг или навредит в отношениях с моим народом, я не знал. Хотя они ценили верность, они также считали, что человек должен подчиняться своему королю. Адриэль этого не сделал.
  
В моих жилах текла кровь Скайлер. С титулом или без него, но я был трижды королем. Мне должны повиноваться.
Смеясь, великан наступил на голову Адриэля, раздробив ему череп… что было смертельно для любого человека.
Я приземлился и снова вступил в бой, не испытывая ни малейших угрызений совести.
Отчаянно желая вернуться к Эшли и отвести ее к Эверли, которая могла бы нанять целителей и вылечить ее лицо, я забыл, что хотел показать, как обладаю достаточной силой, чтобы править, и достаточной жесткостью, чтобы править хорошо. Я дрался грязнее, чем когда-либо. Бил в глаза и коленом в пах.
Пинал и царапался. Единственное, чего я не мог сделать? Нанести удар. Кинжал, который я выбрал, обладал выдвижным лезвием, чтобы удобнее было «убивать» Рота. То же оружие Рот выбрал и для себя, на случай, если мое потеряется в схватке.
Двигаясь слишком быстро, чтобы уследить за ним, вампир впился когтями в мой бок, задев кость. Я позволил ему сделать еще один выпад, чтобы поймать его за запястье, развернуть, притянув к себе, и вырвать горло голой рукой. Он повалился, но не упал на землю. Великан подхватил его мясистыми пальцами.
Горгон, должно быть, получил власть над разумом великана, потому что теперь он восседал на его массивных плечах и радостно кричал, когда великан разрывал вампира пополам. Кровь и внутренности брызнули на поле боя.
Один боец убит. Осталось трое.
— Осторожно, — позвал Рот.
Предупреждение прозвучало на долю секунды позже. Как будто пикси ждала первой жертвы, чтобы запустить свою первую бомбу прямо к моим ногам. Пыль и блестки взорвались, окутав воздух, и я непроизвольно вдохнул полной грудью. Глаза жгло, горло зудело. Я закашлялся так сильно, что, возможно, сломал ребро. Я… Я… Я нахмурился и потянул себя за волосы. Что… почему… Я не мог думать. Мне нужно было думать!
Железный кулак, принадлежавший великану, врезался мне в висок, и я покатПлюс от этого в том, что туман рассеялся, и мысли снова стали моими собственными. Дурацкая пикси-пыль. По крайней мере, великан тоже в нее попался.
Горгон спрыгнул с него и врезался в Рота. Они покатились по грязи, нанося друг другу удары.
Моя кровь пылала, когда я побежал… достигнув великана в рекордное время. Я вскочил на ноги и развернулся в воздухе, вытягивая сломанное крыло до упора. Не обращая внимания на всплеск боли, я вонзил один из своих многочисленных остриев крыла в основание рога. Под его мучительные крики, рог упал на землю.
Я спустился вниз, чтобы подобрать его, а Рот и горгон все еще катались по земле.
— Позволь сделать это, — крикнул я, зная, что только Рот меня поймет.
Мой друг позволил горгону прижать его к себе, чтобы я смог вонзить рок ему между лопаток. Конец рога вышел из его груди, к нему прилипли кусочки сердечной мышцы.
Горгон попятился и упал, а Рот вскочил на ноги.
Два противника уничтожены, остался только великан. «Нужно торопиться. Нужно добраться до Эшли».
Мой взгляд встретился со взглядом Рота. Мы одновременно кивнули, потому что знали, что нужно делать дальше.
Рот бросился на великана и взобрался на него, чтобы прошептать ему на ухо:
— Ты все еще не понимаешь, что происходит. — с помощью внушения Рот мог заставить почти любого человека сделать что угодно. Он мог приказать великану избавиться от себя, и тот послушался бы, но горожане удивились бы, почему великан так поступил, ведь он так упорно боролся за выживание.
Лишь немногие существа обладали способностью внушать голосом, а те, кто могли, скрывали это, потому что люди боялись того, что не могли контролировать. Однако любое замешательство в это время можно было списать на новые бомбы.
Попеременно пиная Рота и ударяя себя по вискам, чтобы побороть очередное помутнение рассудка, великан отбросил Рота на несколько футов. Когда воин поднялся на ноги, то увернулся от бомбы, но получил удар кулаком по черепу.
Я вытащил рог из горгона, а затем выдернул один из клыков вампира. Яд вампира мог выбить из колеи великана на достаточное время, чтобы я смог нанести ему смертельный удар.
Рот был сильно потрепан и быстро уставал, в то время как великан все еще держался на ногах. Мне было не легче, чем моему другу: энергия иссякла, крылья сломаны в нескольких местах. И все же я летел вверх, вверх, поднимаясь над великаном, пока Рот его отвлекал.
Каждый взмах крыльев приносил новую боль.
Когда великан схватил Рота за талию и приподнял, несомненно намереваясь разорвать на части, я нанес удар, вонзив клык в центр его отрубленного рога.
С грохотом он упал. Его массивное тело дергалось, пытаясь пошевелить конечностями. Когда Рот выкатился из ослабленной хватки, я крепче сжал рог и просто начал рубить, багровая мякоть летела во все стороны, пока его голова не отделилась от тела.
Клянусь святыми небесами, трое убиты. Остался только один боец. Тот, кто планировал умереть.
Нетерпение подтолкнуло меня к Роту, который, пошатываясь, поднимался на ноги. Я был так близок к победе, к тому, чтобы помочь Эшли. Я не хотел терять ни секунды; отдохну после.
Он едва заметно кивнул, разрешая сделать все, что потребуется для завершения нашей битвы. Я так и сделал, зная, что Эверли исцелит его, как только закончится бой. Я нанес сильный удар, попав ему в челюсть. Рот отлетел в сторону и упал, выплевывая кровь и зубы, которые он сможет отрастить за несколько минут с помощью собственной магии. Лежа на земле, он дергался и пытался подняться. Я знал, что это преувеличение, но все равно внутри разгорелось чувство вины.
Я опустился на колени, упершись ногами по обе стороны от его тела. Отстегнул кинжал и медленно поднял его, давая толпе увидеть блеск металла.
Когда зрители зашумели от восторга, я нанес удар, вонзив выдвижное лезвие в грудь Рота, прямо над сердцем. Он дернулся, затем упал в грязь, перестав дышать.
Дрожа и задыхаясь, я убрал кинжал в ножны, чтобы никто не смог его изучить, а затем поднялся на ноги. Четыре противника повержены. Я сделал это. Победил в жаркой схватке, вокруг меня царил хаос. Я вышел в полуфинал.
Толпа разразилась бурными аплодисментами.
— Десятый и последний бой определил победителя! — объявил церемониймейстер. — Поздравляем, наследный принц Саксон Скайлер. Поклонитесь. — обращаясь к зрителям, он сказал: — Вместе с остальными девятью победителями боев Саксон перейдет на вторую неделю и будет участвовать в полуфинале, который состоит из двух частей, от чего вы получите удовольствие. — аплодисменты то нарастали, то стихали, и он продолжил. — Не забудьте вернуться на рассвете, чтобы стать свидетелями следующего состязания. Это испытание на скорость, и победитель получит возможность попросить милости у нашего великого короля.
Я попятился к трибунам, кровь попала мне в глаза, и зрение затуманилось. Я вытер капли трясущейся рукой. Как бы мне ни было больно, я расправлю крылья и полечу к Эшли.
Прежде чем я собрался с силами, чтобы взлететь, под трибунами открылась дверь в боевые помещения, яркие лучи света факелов пролились на поле. Из нее вышли два ряда стражников.
Если они попытаются остановить меня, то умрут.
Когда ряды расступились, передо мной предстали улыбающаяся Эшли и хмурая Диор. Мое внимание было приковано к Эшли, одетая в траурное платье.
  
Меня охватило облегчение. Эшли была в порядке и, наконец-то, оказалась в пределах моей досягаемости. В ее глазах не было слез. Хотя на горле уже образовался синяк, она не переставала улыбаться.
Я не понимал. Ее душили. Душил человек под моим командованием. Она должна была гневаться на меня. Я ее подвел. Когда она нуждалась во мне больше всего, я ее подвел. Чувство вины…