Стеклянная королева (ЛП)

Я вспомнил ее тихие стоны, сладость губ, правильность запаха, дразнящего и манящего, и застонал.
Наш поцелуй был наполнен чувством собственничества и страсти, не похожим ни на что, что я испытывал раньше. Я чувствовал себя так, словно пил чистую, неразбавленную похоть прямо из крана, и ничто меньшее не могло удовлетворить меня снова. Я был поглощен Эшли, и от этого стал еще счастливее.
  
Когда она по собственной воле коснулась моих крыльев, я чуть не вспыхнул пламенем, а внутри меня остался только огонь. Мной овладела неистовая потребность, и я бы сгорел от нетерпения. Весь мой мир вдруг стал вращаться вокруг Эшли Чарминг-Анскелиса. Настоящее удовлетворение вспыхнуло, высмеивая все, что я чувствовал раньше.
Когда жар внутри меня усилился, я почувствовал пылинку любви.
«Все еще не готов».
Что же произошло в конце? Что превратило ее глаза в раны, заставив меня жаждать вырвать свое ноющее сердце и предложить его ей?
Мы добрались до конюшни, и я с радостью обнаружил, что Эверли и Офелия создали портал, как я и просил. Обрамленное, большое зеркало, в центре которого пробегала рябь.
Эшли вернется во дворец, как и планировалось, а я мог видеться с Ротом и Эверли по мере необходимости. Драконы могли играть, ничего не боясь. Проблема заключалась в том, что я еще не был готов расстаться со своей принцессой. За три жизни, проведенные в боли и страданиях, она подарила мне покой, и я жаждал большего.
Как я мог отпустить ее хотя бы на мгновение?
Навсегда?
Эшли присела перед драконами и сказала:
— Я должна вернуться во дворец, мои дорогие, но хотела бы, чтобы вы остались в конюшне. Это для вашей же безопасности. В портал нельзя войти, если вам не будет угрожать опасность. Вы поняли?
Пэган поймала муху языком. Пайр лизнула Эшли в щеку.
Она была матерью, о которой я всегда мечтал.
— Я так вас люблю. — со слезами на глазах Эшли поцеловала и обняла обоих драконов, а затем подошла ко мне. Не желая встречаться с моим взглядом, она погладила воротник моей туники. — Спасибо. За все.
Я испытал одну из тех мук, которые могла вызвать только она.
— Ты не должна меня благодарить, Эш. Сегодняшний день был наградой и для меня.
Она открывала и закрывала рот, в глазах светилось беспокойство, а затем решимость.
— Саксон?
Забеспокоившись, я сказал:
— Скажи мне. — что бы ее ни беспокоило, я все исправлю.
— Мне было весело с тобой сегодня. Последний раз такого не было… никогда.
Я расслабился.
— Но мы не можем больше целоваться, — закончила она.
Отрицание взорвалось в моей голове. Подсадить меня, а потом лишить моего любимого наркотика?
— Почему?
— Ты участвуешь в турнире, претендуя на руку принцессы Диор. — Эшли отступила на шаг, потом еще на один. — Это нечестно по отношению к ней, и нечестно по отношению ко мне. Или по отношению к тебе.
Прежде чем я успел ответить… а что я мог сказать, не раскрывая правды о Роте и Эверли?.. она покачала головой, как будто любой ответ был бы спорным.
Встав передо мной, она приподнялась на цыпочки и нежно прижалась губами к моим губам. Она обхватила мои щеки, как делала это во время нашего танца. Я понял, что мне это нравится. Сначала Эшли молчала, как будто запоминала мои ощущения.
— Может быть, в следующей жизни судьба будет добрее, а? — она отпустила меня, грустно улыбнувшись, а затем вошла в портал, исчезнув из виду.
Я долго стоял на месте, снова и снова сжимая кулаки. Наконец-то я понял, почему она прервала наш поцелуй. Из-за сводной сестры. Почтительный жест по отношению к девушке, которая стала ей нравиться. Но не поцеловать Эшли снова? Невозможно. И жениться на Диор? Никогда. Но я не мог рассказать почему участвую в турнире.
Пока я летел обратно к шатру, думал о других препятствиях на нашем пути. Я планировал свергнуть с престола ее отца… и не собирался останавливаться. Чем дольше у него была корона, тем быстрее он разрушал королевство.
Он дважды повышал налоги, обидел Вайолет, королеву Эйрарии и мать Эверли, и чуть не развязал войну с Азулом, родиной его жены, за то, что они предложили свою любимую Диор в качестве военного приза после того, как с помощью их солдат захватили королевство Рота. У эгоистичного Филиппа было слишком много гордости и никакого самоконтроля… опасное сочетание.
Будет ли Эшли презирать меня за то, что я буду наблюдать за гибелью ее отца? Вряд ли кто-то не заметил тоскливого взгляда, который она бросила на него по возвращении.
Меня охватило дурное предчувствие, но я отмахнулся от него, посчитав беспочвенным страхом. Король обращался с ней как с мусором. Он не заслуживал того, чтобы быть частью ее жизни. Я думал, что она уже начала принимать эту правду, как я принял правду об Эшли, моей судьбе, и Леоноре, которая не была ею.
Я больше не мог откладывать мысли о пыли любви.
Я произвел ее. Это произошло. Эшли была моей парой, той, которую я был рожден защищать и лелеять.
Та, кого я ждал всю свою жизнь.
Та, кому я причинял боль снова и снова.
Она всегда была моей парой. Но существо внутри нее, должно быть, исказило эту связь. Значит ли это, что Эшли была реинкарнацией, а существо — нет?
Реинкарнация, но не перевоплощение.
Кто может жить веками? Возможно, призрак? Тот, кто выбирал мои воплощения и нацелился на ту, что предназначена мне судьбой?
Могут ли призраки владеть магией огня? Можно ли их вытащить из тела и убить?
Защитные инстинкты дали о себе знать. Я должен был спасти Эшли от этого существа, чего бы мне это ни стоило.
Я приземлился в лагере и обошел множество новых деревьев. Прошел мимо своих стражников, каждый из которых поздравил меня со вчерашней победой. Войдя в шатер, я первым делом обратил внимание на Эверли и Рота, лежавших на кровати. Оба были полностью одеты. Эверли подбрасывала виноградину и ловила ее ртом, а Рот продолжал читать кусок пергамента.
— Так-так, — сказала она, заметив меня. Эверли села и ухмыльнулась. — Посмотрите, кто наконец-то решил появиться на нашем утреннем собрании команды.
— Я появился на десять минут раньше. — я сократил расстояние и лег между ними, стараясь не погнуть крылья.
— Это значит, что ты опоздал на пятьдесят минут, — ответил Рот.
— Во сколько начинается испытание на скорость?
— Король приказал церемониймейстеру за час до восхода солнца протрубить в свой рог, чтобы призвать тебя. Победит тот, кто первым явится в колизей. — он фыркнул. — А я-то думал, почему ты позволил Майло одержать победу. Теперь знаю. Тебя здесь не было. Ты был с принцессой.
Я провел рукой по лицу. Я пропустил утреннее испытание на скорость.
— О какой милости он попросил короля?
— Никто не знает.
Я не собирался волноваться. На моей стороне Ноэль и Офелия. Они будут прикрывать мою спину.
— О, боже. У тебя так опухли губы, Саксон. — голос Эверли выражал преувеличенную озабоченность. Она быстро заморгала. — Кто-то ударил тебя по лицу?
Предательские растения. Я бросил презрительный взгляд на Рота, который смотрел на меня, усмехаясь.
— У тебя случайно нет под рукой намордника?
Мой друг рассмеялся.
— Зачем он тебе? Боишься, что не сможешь удержать свои губы от Эшли без него?
— Да! — я поднял руку, взглянув на браслеты, украшавшие мое запястье. Что будет, если я предложу Эшли тот, что предназначен для моей невесты и свяжет нас узами священного брака? Я хотел этого больше всего на свете. Наконец-то вступить в брак со своей парой. Но как я мог даже помыслить о такой возможности, когда в игре участвовала Леонора?
Птицоиды не расставалась с ними до свадьбы. Если существо сотрет Эшли, как и других моих суженых, Леонора станет моей женой.
  
«Нужно вытащить ее и убить».
А сердце Эшли? Что будет с ним?
Как и раньше, вопрос заставил меня отшатнуться, и защитные инстинкты вспыхнули с новой силой. Я пробормотал проклятие. Пока Эшли нуждалась в магии, я не мог ничего сделать с Леонорой. Пока Эшли носила Леонору, моя связь с ней ставила под угрозу мой народ и мое будущее. Но…