Молчаливая роза

— А это кто? Энни? — Девон указала на маленькую фотографию, висевшую под портретами.
— Она точно хорошенькая, да? — Энни Стаффорд, нежная блондинка с темными добрыми глазами. Что и говорить, очень привлекательная особа. — Ее многие поминали добрым словом, хотя она жила как затворница.
— Это тоже она, — сказала Девон, рассматривая другой выцветший снимок. На лице девушки, казалось, застыло затравленное выражение, никак не соответствовавшее тому, что было на первой фотографии.
  
— Этот снимок сделали пятью годами позже.
— А кто, собственно, является владельцем дома сейчас? — поинтересовалась Девон.
— Джонатан Стаффорд. Праправнук Шеридана Стаффорда, дяди Флориана. Это единственный Стаффорд, который все еще продолжает строить корабли. Поскольку ни у Уильяма, ни у Флориана не было детей, большая часть фамильного состояния записана на него.
Интересно, откуда я знаю это имя?
— Что еще вы можете мне рассказать?
Миссис Микс подозрительно взглянула на Девон: требовательный тон гостьи ей явно не понравился.
— Скажите, отчего все это вас так интересует?
— Любопытство, вот и все.
— Сожалею, но мне надо идти.
— Тогда еще один вопрос, на этот раз последний. Кто-нибудь из гостей не упоминал встроенный шкаф в Желтой Комнате в какой бы то ни было связи? Из него доносится очень странный запах — плесени, что ли? У меня такое ощущение, что со шкафом связано нечто ужасное.
— Об одежном шкафу в Желтой комнате никто ничего не говорил. Хотя одна парочка — из тех, что спали в Зеленой комнате рядом, — утверждала, что, пока они не затворили створки своего встроенного шкафа, сон к ним не шел. Леди еще упомянула о каком-то ящике, который, дескать, постоянно являлся к ней во сне. По мне, это все буря в стакане воды — люди сами заводят себя по пустякам.
— Ящик? — повторила словно эхо, Девон прокатывая это слово во рту, будто леденец. Нет, не ящик — сундук. Древний, старомодный, из тех, что имелись в обиходе моряков много лет назад. Он был украшен зеленым орнаментом в шотландском стиле.
— Так она говорила.
— Стало быть, это имело место в комнате, что рядом с Желтой?
— Я и говорю, речь шла о встроенном гардеробе в комнате, что находится рядом с вашей, — поправила ее миссис Микс. — Этот шкаф, знаете ли, один — на две комнаты. Так по крайней мере было до тех пор, пока мы не заложили его с одной стороны кирпичом.
Девон покачнулась на каблуках, но сохранила равновесие, ухватившись за мраморную столешницу.
— Понятно.
— Послушайте, миссис Галвестон…
— Моя фамилия Джеймс. Девон Джеймс. — Почему она упомянула об этом, она и сама не смогла бы ответить Отчего-то это было для нее важно. Пока она не вышла замуж за Майкла, все должно было оставаться как прежде.
— Ну что ж, миссис Джеймс, я полагаю, вы не хотите устроить кому-либо неприятности, ведь так? Нам не нужны дурные отзывы о заведении. Правда, так было раньше…
— Раньше? — в нетерпении перебила Девон. — Когда же это?
Тут миссис Микс вдруг закудахтала, словно наседка, оберегающая своих цыплят.
— Больше я отвечать на ваши чертовы вопросы не стану. Вам с вашим другом лучше отсюда уехать, как вы, кажется, и намеревались поступить. — Окинув любознательную постоялицу враждебным взглядом, Ада Микс развернулась на каблуках и умчалась прочь, оставив Девон с недоумением взирать ей вслед.
Когда подошедший Майкл тронул ее за локоть, Девон чуть не подскочила от неожиданности.
— Господи, как ты меня напугал! — Она поднесла руку к груди, словно пытаясь успокоить бешено стучащее сердце.
— Извини, — вежливо сказал Майкл, не выражая, впрочем, особого раскаяния.
— Если ты готов, то поехали. Чем раньше мы отсюда уберемся, тем лучше я буду себя чувствовать.
Некоторые гости тоже заторопились с отъездом, всем своим видом демонстрируя облегчение сродни тому, какое ощущала Девон. Она подумала, что и у них, вероятно, ночь прошла не слишком спокойно.
Прихватив несессер, который Девон оставила в столовой, Майкл взял ее под руку и повел к выходу. Их шаги эхом отзывались в пустынном холле. Оказавшись на пороге, Девон оглянулась, чтобы еще раз оглядеть дом. Она подумала о детях, чьи судьбы так или иначе были связаны с этим домом, и о том, что с ними произошло. К горлу у нее подступил комок, и она поняла, что ей вовсе не хочется отсюда уезжать. Казалось, пальцы несчастных детишек хватали ее за рукав и требовали, чтобы она осталась.
Повернувшись и собравшись уже идти, Девон вдруг почувствовала себя так, будто оставляет тех, кого успела узнать и полюбить, на произвол судьбы. Тем не менее она спустилась по ступенькам и двинулась по узкой бетонной дорожке к автомобилю, где ее поджидал Майкл. Там она снова оглянулась и посмотрела на окна мансарды. «Окна в прошлое» — так назвала она их про себя. На мгновение Девон показалось, что в оконном проеме появился чей-то силуэт, но потом она поняла, что это было лишь отражение в стекле ветви росшего рядом дерева.
Она уезжала, так и не узнав всего, хотя узнать, как она предполагала, можно было очень и очень многое. Часть ее существа стремилась выяснить истинную подоплеку трагических событий прошлого, тогда как другая часть требовала бежать без оглядки прочь от этого зловещего дома и никогда больше сюда не возвращаться.
Джонатан Барретт Стаффорд взял папку из плотной коричневой бумаги, которую только что перелистывал, и поместил ее на вершину горы, составленной из таких же папок и занимавшей угол его большого письменного стола из тикового дерева.
— Я же просил меня не беспокоить, — сказал он, обращаясь к Элисон Уитман, девушке, временно замещавшей его заболевшую гриппом секретаршу Делию Уиллис. Было только девять часов утра, но Джонатан уже успел убедиться в том, что Делию заменить невозможно.
— Извините меня, сэр, но вам звонит миссис Микс из Коннектикута. Она требует, чтобы я вас с ней соединила, поскольку у нее неотложное дело.
Джонатан вздохнул.
— Ладно, соединяйте.
Некоторое время он нетерпеливо барабанил пальцами по отделанной слоновой костью телефонной трубке, после чего нажал кнопку. Аппарат в совокупности с Ди являлись непременными атрибутами его бизнеса. Электронная память телефона хранила более сотни необходимых для дела номеров; кроме того, в корпус аппарата были встроены часы, калькулятор, магнитофон и радио. Не хватало только миниатюрного телевизора, но Джонатан Стаффорд никогда не смотрел телевизор.
— Ну что там такое, миссис Микс? — спросил он, даже не пытаясь скрыть раздражения. Ему предстоял десятичасовой рабочий день, а назавтра были назначены встречи с партнерами.
— Речь идет о даме по имени Джеймс, мистер Стаффорд. Она снова приехала в город и теперь сует свой нос куда не надо — все что-то вынюхивает, задает вопросы жителям и тому подобное. Просто какая-то любительница создавать ближним неприятности. Вам необходимо ее остановить — и чем скорее, тем лучше.
Рука Джонатана крепче сжала трубку.
— Надеюсь, она не добралась еще до тетушки Стелл?
— Понятия не имею. Но если еще не добралась, то доберется обязательно, можете мне поверить.
— Прежде всего вам не следовало с ней разговаривать вообще. ведь вас предупреждал — держите язык за зубами. — Джонатан представил себе, как, должно быть, взвинчена Ада Микс. Жалкая старая кокетка.
— Вам хорошо говорить. Эта девка умеет подойти к человеку, расположить его к себе. Откуда мне было знать, что она поднимет такую бурю?
— Молчите — и никаких неприятностей не последует. Предупреждаю в последний раз.
— Вот смеху-то! — продолжала тараторить Ада. — Столько времени удавалось хранить все в тайне, а тут — нате вам. Если хоть что-то просочится в прессу, это очень дурно отразится на бизнесе.
  
— Ваше дело — проследить, чтобы ей не удалось снова пробраться в дом, — сказал Джонатан, — а я позабочусь обо всем остальном. Лично присмотрю за миссис Джеймс.
— Как скажете. — Ада, не попрощавшись, повесила трубку. Эта женщина не относилась к числу его фавориток, но он знал, что она была без ума от старого особняка, который восстановила чуть ли не из руин, положив немало сил, чтобы его реставрировать. Поскольку старое родовое гнездо Стаффордов представляло собой жалкие развалины, дом на Черч-стрит являлся единственным памятником их былой славы, и Джонатан имел намерение любой ценой его сохранить. А теперь, неровен час, снова всплывут на свет прежние кривотолки, связанные с историей его семьи и этого особняка. Он никому не позволит поливать грязью имя, которое имел честь носить Майкл Галвестон остановил такси около дома, где жила Девон на Восточной Семьдесят восьмой улице, между Лексингтон и Третьей. Здание было построено давно, но его только что полностью отреставрировали. Изящные каменные колонны поддерживали нависающий над входом козырек, создававший тень, а по краям парадной лестницы красовались большие гранитные львы.