Последствия старых ошибок (СИ)

— Не, — покачал головой Ласко и съел замученный гриб. — Паутина на то и паутина. Нереализованное вследствие предупреждения событие — гораздо опаснее в плане последствий, чем предотвращенное через жертву. 
— Да и не знала она наверняка, — вмешался Экрист. — Исход зависел не от вас, а от дома Нарья. От тех событий, что нам убогим, и не узнать. Ведь дернул же Агескела какой–то дрыгоногий бес? Осенило же нанести физический удар по Крайне? Кто завернул ему башку с переда на зад? Лайба да тонэ? Сакрома тэ..! То есть, — он покосился на меня, — не свернулся же «дорогой братец» в своей преисподней, дерьмом обожравшись? Агескел — опытный игрок. Он не мог… — министр зашевелил пальцами, подбирая понятные нам с Росом слова. — Не мог не знать, какой последует откат, если он не просто дёрнет не за ту нитку, а лупанёт по центру кулаком. Последствия же могут быть вообще необратимыми! Он перечеркнул всё, что обустраивал сотню с лишним лет! Паутина может вообще вышвырнуть его теперь вместе с оборванными связями. И будет он никто, и назовут его — никак. Я не пойму, свихнулся он, что ли, на самом деле? 
— Докладывали мне — болен, — усмехнулся Ласко. — И что видел он Белого человека в припадке. Вот крыша и поехала. 
— А девочка стояла и ждала, — тихо сказал Абио. — А я — тупая тёмная… скайя на тэ дамтэ! 
— Да, — согласился Экрист. — Мироздание провисло, а она почувствовала. Уж чего эйниты умеют — так это ждать и слушать. А ты понял, капитан, что она вас, дураков, охраняла? Вставала над лагерем, чтобы точка локализации её жизненной энергии была выше ваших. Это чтобы напавший на вас, вошел сначала в энергетическое противостояние с ней. Учат, конечно, что не по силам такое одному человеку, что получилось. Ну так любая наука устаревает. А, может, мы и не поняли ничего за столько лет. Мастер–то посмеялся над нами. Такие, значит, хреновые мы у него ученики. Учились чего–то, понимаешь… 
— Она же могла погибнуть! — дошло до меня. 
Рос молчал, уткнувшись глазами в стакан. 
— Не, — перебил Ласко, назидательно задрав указательный палец. — Она ДОЛЖНА была погибнуть! Обязательно! Жертва в таком деле, так или иначе, должна иметь быть. Но твой пилот успел, понимаешь, набезобразничать. Однако он же её и спас этим. Тут — или так, или так. Или её засыпало бы тем, что осталось от кораблей, или разорвались бы связи… Третьего нет. Ханер камат. 
Я взглянул на усовершенствованный Джобом кинжал, лежащий на моей постели в гордом одиночестве. Как он его исхитрился так наточить, что вроде и не заметно? 
— Правы эйниты, — выдохнул Абио. — Только женщина может совместить в себе и своё, и наше. И направить — и остановить в себе. Взять силу обоих маятников. За то мы их и не любим, женщин. 
Вот эту странную фразу он и держал в себе всю ночь. 
— Почему не любим? — искренне удивился я. 
— Ну, это ты, капитан, такой дикий и необразованный, — усмехнулся Изия Экрист. А мы, образованные, да. До сих пор тешим себя мыслями, что женщина — существо более глупое и низкое в своём принципе. А кое–где считают, что у неё и души никакой полноценной нет. И без мужчины — это как бы недоделанная копия человека. Да ваша же, имперская, церковь… Как её? 
— Синоидарная? — подсказал я. 
— Она самая. Она полагает, что баба была создана богом позднее, как дополнение к человеку. А в основании вашей церкви стоит учение о том, что именно через женщину произошло грехопадение двуногих. Так–то, грешник. 
Ласко налил ещё тем, кто пил из стаканов. 
Я пожал плечами, церковь меня так мало интересовала, что подначка не задела вовсе. И я совершенно искренне считал, что в наше время подобные идеи — это вроде полёта в космос на велосипеде. 
— Таким образом, мы сами будим в женщинах самое низкое, — продолжал Экрист, закусывая в процессе своего спича. — Они, бабы, пластичные и стараются оправдывать то, что мы хотим в них видеть. Душа их свободна, конечно. Но не каждому дана сила проявить зримое среди слепых. 
— Мы ведь даже не соглашались до последнего, что случившееся — не совпадение, — Ласко усмехнулся, развёл руками и хихикнул. — А вдруг и правда — аномалия Орта? Эта версия устроила бы всех. Только вот не срослось. И Экриста теперь будут поджаривать прямо в парламенте на самом медленном. Кро агген. Все неверующие будут поджаривать, все не уважающие, да — вообще все. Но будут и плюсы, да… 
 
Он полез за мясом, потерял равновесие и уселся несколько мимо стула, едва не свалившись. Готов, что ли? 
— Какие тут могут быть «плюсы»? Эйниты нам голову оторвут? Конец мучениям? — предположил я, проверяя, повинуются ли мне собственные ноги. 
Ласко покачал головой, фыркнул и посмотрел на Экриста. Тот кивнул. 
— Два было сильных игрока на одном поле. Если один ошибся, другой вряд ли проспит. Понял о ком я? — и посмотрел мне в глаза трезво и пристально. 
Вот тебе и пьяный. 
Пришлось помотать головой. Ласко явно хотел признания моей некомпетентности. 
— Синий эрцог оторвёт теперь голову красному. Локьё получил столько, что ему и не заглотить. Но он — попробует. Или — мы не знаем синего эрцога. 
Экрист кивнул. 
— А, может, аномалия всё–таки? — пробормотал вдруг Рос жалобно, словно взмолился. — Она же даже не знает, что такое аномалия Орта! 
— А ей это и не нужно, — разочаровал Ласко. — Она имеет дело с вероятностями разных событий. Вероятности движутся в Паутине. В крайних случаях — ты можешь пожертвовать собой для такого движения. Если событие равновесно тебе, как сгустку свободной воли. Она и пожертвовала. Она играла не с конкретными явлениями, а с вероятностью исхода событий. У вас были в паутине варианты, иначе бы вы тут не сидели. Очень отдалённые и маловозможные варианты, так как сама ситуация была патовая. Будь эти варианты близкими — другое дело. Но, чтобы притянуть отдалённый вариант — нужны умение — раз, — он начал загибать пальцы, — и две разнонаправленных силы. Мужская и женская. Вот только так, — начкомбез изобразил рога. — Я тебя уверяю, вступив в резонанс с вариантом происходящего, она вообще не в курсе была, чем занято её тело. Телесное стояло само по себе. Ты его спас и ей было куда вернуться. А аномалия Орта… Или блуждающие «силки Агни» (знаешь такую дрянь?), или нестабильность трёх реакторов разом… Это она не понимает, она не техник. Так что — проспали вы всё, вояки. Вас спасла маленькая девочка. И в связи с этим у нас будут крупные неприятности. У вас — нет. Даже наоборот. 
Ласко разлил остатки самогона: 
— Ты только иллюзий на её счёт не питай, пилот. Это всё равно, что с ядовитым удавом в одной постели… По последней, мужики! 
Рос закусил губу, и я понял, что Ласко — попал. Что Хьюмо не только любит, но и боится Дарайю. 
Ну, что ж, и за это тоже надо выпить. 
Я поднес к губам чью–то фляжку, где ещё плескалось на самом дне. 
Экрист помотал головой, подождите, мол. И взял стакан. 
— С утра, капитан, ты это… Таможенник там спит. Так ты переговори с ним на счёт титана. Если и дальше так пойдёт, титан к концу месяца у вас будет, а мы бы купили. Ну, по последней! Пусть ещё постоит этот мир. 
— Пусть, — усмехнулся Ласко. 
— Да пусть, нам–то что, — согласился я. 
Абио встал. 
Замминистра выругался и выплеснул самогон на землю. 
Мастер открыл свою фляжку и протянул мне, кивнув, чтобы я пустил по кругу. 
Я выплеснул остатки самогона и сделал глоток. Уже ожидаемый. 
Вода. 
  
История тридцать седьмая. «Один на один»
 
1. Грана, долина реки Ларица
Караван уходил. 
 
Правда, за Экристом прилетели раньше. Но остальные грантсы блюли традицию и собирались преодолевать перевал верхом. Утром они погрузились на лошаденок, кажется, даже не мучаясь особо с похмелья, хотя выпили за ночь всё, что горело, и выехали за пределы лагеря.