Последствия старых ошибок (СИ)
— А вы и в детей стреляли, капитан? — спросил он с наивежливейшей улыбкой.
Собеседник был не очень силён, но техничен. Сочетать вежливую интонацию и разрушающую волю — это требует школы и навыка.
Вопрос был откровенной провокацией. Спроси я сейчас, что профессор имеет в виду, он извинился бы за реплику не по теме. Но, апеллируя к регламенту, я продемонстрировал бы свою слабость.
— Стрелял бы, — ответил я спокойно. — Командир должен быть готов первым выполнять собственные приказы. — Но, рад, что, на этот раз не пришлось.
К сожалению для собеседника, сказанное мною было правдой. Соври я, и автоматически раскрылся бы. Удерживать два параметра психической активности — куда ни шло, но три — это для меня пока слишком. На миг аура человека в штатском замерцала, резонируя, и воля его тоже ослабла на этот самый миг…
Я среагировал почти нечаянно. Противник был дестабилизирован, а чтобы сдержаться и не добить — тоже нужен опыт. Моя воля выплеснулось сама, штатский хватанул бесполезного воздуха, посинел… Маятник! Энергетический разбег наращивал амплитуду, и каждая клетка моего тела отвечала его движению.
Эрцог ударил по столу ритуальным жезлом, выбивая меня из ритма. Я вздрогнул и выпустил жертву. Убийство — это слишком. Но я просто не знал, что вот так можно и убить!
— Прошу присутствующих тщательнее соблюдать протокол, — поморщился эрцог. — Я понимаю, что многим открывшиеся факты о беззаконии в лучшем из Домов, в доме Нарья, кажутся несовместимыми с реальной картиной мира. Но уверяю вас, господа, капитан Пайел не преувеличивает. Он, скорее, преуменьшает, согласно особенностям своей боевой подготовки. Да, господа, имперские военные стреляют в детей и женщин. Но даже они не допускают бессмысленного и нелепого издевательства над пленными, в чём, надеюсь, убеждать никого не нужно? Не допускают пыток, запрещённых военной хартией. Пыток, которые оставляют вполне определённые следы и ничем иным, при современных методах допроса, кроме намеренного издевательства считаться не могут. Чувственная природа имперского офицера проста, — эрцог кивнул на меня.
Я, простой и беспомощный имперский парень, занимался в это время дыхательными упражнениями, и одновременно раскачивал горизонтальный «маятник», стабилизируя эмоциональный «захват» эгрегора зала. Дабы убить всяческое пиканье и неподчинение моей воле. И у меня, в общем–то, получалось.
А Локьё теперь уже не просто лукавил. Он издевался:
— Да, в империи не находят времени для утонченных психических упражнений. Люди там менее чувствительны и не владеют даже собственной нервной силой, не говоря уже о волевом императиве…
Недодушенный мною мужчина мучительно закашлялся. Эрцог встретился с ним глазами, но штатский мотнул головой, отказываясь от медпомощи.
Я не понимал, куда клонит эрцог. Но «раскачался» уже, чисто вошёл в резонанс с эмоциональной составляющей эгрегора зала, подчинил мысли и чувства собравшихся собственной воле и наслаждался этим весьма странным ощущением. Психика моя пребывала в покое, а мозг — в ленивом размышлении. Он сомневался: я слился чувственно со всеми присутствующими, или я некая эмоциональная настройка над ними?
Эрцог тем временем продолжал экскурс в историю имперской психической беспомощности и уязвимости. Зачем он это делал? Я только что продемонстрировал собравшимся, что владею не только своими эмоциями. И волевой посыл у меня далеко не средний. Зачем он продолжает ломать комедию? Или желает, чтобы с ним спорили? Ну так я ведь не дам никому спорить. Или от меня — это и требуется?
–… Империя сильнее, чем народы Содружества пострадала от тотальной депрессии. Страшной болезни, привезённой нами с Земли. Болезнь эта, как вы помните, была связана с отсутствием цели у цивилизации наших праотцов. Что может быть целью развитого государства, если не цель потребления, полагали они? Ешь, развлекайся и покупай. Этот лозунг и погубил самое ценное — генетическое разнообразие человека. Вы помните, надеюсь, что гены реализуются в зависимости от развития эмоциональных и волевых центров человека. При снижении психических потребностей — падает и генетическое разнообразие. И генетическое разнообразие людей было нарушено невосполнимо, как мы считали. Я вспоминаю сейчас историю, чтобы быть понятым всеми, — подчеркнул Локьё и откинулся на спинку кресла. — Два тысячелетия назад, столкнувшись с проблемой взаимосвязи физического выживания людей с развитием психических качеств человека, мы объединили лучших из тех, кто покинул Землю, в сообщества, положившие начало домам Камня. Но человек слаб. Многие из жестких и даже жестоких приёмов сохранения наследия были нарушены. Мы же тем временем отворачивались от Империи всё больше, полагая, что раз сильные подвержены разложению нравов, слабые уже погибли. К счастью, человек — уникальное творение Вселенной. И ни для кого не закрыты пути, если усилия прилагаются. Мы в странном неравновесии внутри и в недопустимом равновесии снаружи, господа.
Он резко встал.
— Я заявляю перед лицом всех присутствующих, что в войне с Империй нарушены традиции. Я заявляю это как наследник хранителей традиций. Как глава Дома синего Камня Памяти, о которой следует говорить вслух! Я предлагаю вам к изучению архивы Дома Королевского граната и заявляю, что война ведётся не по причине различия между нашими культурами и не во славу выживания наших народов. Война ведётся за пригодные к эксплуатации территории, для наживы одних и унижения других!
Эрцог сел. В зале было пугающе тихо. К чему же клонит Локьё? К тому, что воевать с имперцами–недочеловеками нравственно, а с имперцами–людьми — безнравственно? Но это — не правда. Воевать безнравственно всегда… Или… Или — этого всё равно не поймут? А истиной… Истиной может стать в какой–то момент даже нелепый огрызок правды?..
— Мы не можем пойти на переговоры с правительством Империи, — продолжил, помолчав, Локьё. — Сегодняшнее положение психического равновесия аллеретив сложилось только здесь, на юге. Только здесь мы можем опереться на собравшихся. На тех, кого я выбирал для этого совета поименно.
Он помолчал.
— Когда–то те из нашего общества, кто ощутил, что мирами движут всё–таки не жадность и желание испражняться там, где застала нужда… просто ушли. Они знали, что нельзя научить человека быть человеком, можно лишь позволить страданиям воспитывать его дух. Мне тоже легче было бы уйти. Я не буду скрывать, что положение наше безвыходно. Мы не в состоянии заключить мир, но и дальнейшая война не приведёт к победе ни одной из сторон. И вы сейчас видели, почему. Я поясню, для недогадливых. Противостояние на уровне паутины приведёт к обрывам и напластованиям вариантов событий. Рано или поздно, паутина лопнет, и мы погубим всё обитаемое пространство. Понимающие услышат во второй части сегодняшней встречи трагическую историю, которая произошла в незримой Вселенной. А привела эта история к гибели одной из планет Содружества, имя которой — Плайта. Две разные воли сошлись там с неоправданной силой, и ткань паутины была разорвана. Запаситесь паллиативами, эта история будет достаточно тяжела для восприятия. Если вы ещё не ощутили пропасти между миром людей и мирозданием,— я дам вам эту возможность. Для этого мы и собрались сейчас здесь. Капитан Пайел, — обратился он ко мне, — покиньте кресло. Я хочу, чтобы каждый из присутствующих принёс клятву не разглашать услышанное, ибо иного выхода я не вижу. Формально на этой встрече мы подтвердим военное перемирие. На деле, мы заключим перемирие с учетом взаимопроникновения культур в границах сектора. Мы восстановим торговые коридоры и миграционные потоки. Не сразу, но осторожно и постепенно. Война в южном секторе должна стать большим и хорошо сыгранным блефом для северной части Империи и Содружества. Потому что речь не идёт об уступках и демаркационных линиях, речь идёт о медленном затухании конфликта. Средствами военных изначально, а следом — средствами пропаганды. Такой умелой и осторожной, какую сумеют разработать психологи. Процесс должен затянуться не менее чем на пять лет, чтобы ему не угрожала кратковременная человеческая память. Через пять лет, даже если я не доживу до этого, война должна смениться в сознаниях простых граждан неким условным противостоянием сил Содружества и Империи.