Последствия старых ошибок (СИ)

— Из–за меня вы уничтожили не все заводы? 
— Именно так. И времени всё меньше. А алайский корабль у меня остался только один. 
— А если планета не справится с последствиями ударов из космоса? 
— Значит, не справится. Иногда разумнее потерять одну планету, чем двести. 
— Так тоже нельзя. 
— А ты что предлагаешь? 
Я задумался, машинально обвёл глазами каюту и увидел, что Бризо лежит головой на столе, и изо рта у него течёт что–то зеленоватое. 
— Эрцог! — сказал я, но он и сам уже увидел, и нажал кнопку коммуникатора, вызывая медиков. 
Прибежали трое наших, не алайских. Рысью. Скорее всего — из личной обслуги Локьё. Но привести Бризо в чувство они не смогли и утащили его в медблок. 
— Не кстати, — сказал эрцог. — Чай, йилан? Только не ври, я же слышу, что у тебя в горле скребёт. Велели не пить ничего у меня? 
Я кивнул. 
— Да, я хорошо переношу большинство известных ядов. Но травить тебя не буду пока. Стоило спасать… Ну? 
— Йилан, если можно. 
Эрцог сам, не вызывая никого, заварил и разлил напиток. 
В горле у меня не то, что пересохло — окаменело просто. 
— Я помогу, — решился я, сделав первый, самый запоминающийся глоток. — Выход должен быть. Может, мы просто не там ищем. 
— Вот даже как? А может, ты просто слишком мало об этом знаешь? 
Он щёлкнул по коммуникатору: 
— Ну, что там у вас? 
— Ничего не понимаем, мой лорд. Все анализы — в норме. Показатели крови, давление… — затараторил кто–то по–экзотиански. Хоть я и старательно учил последнее время язык, но так быстро не всё понимал. 
Но эрцог–то понимал. 
— В какой–такой «норме» могут быть показатели крови у алайца? — раздраженно спросил он. 
— В обычной норме, — ответил медик. 
— В человеческой? Откройте справочник и посмотрите! — он выругался. — Ну, что у вас там за нормы? 
— Ннн–е алайские, — проблеял медик. — У него совершенно обычные показатели… 
— Так от того у него и пена изо рта повалила! Какого хрена! — он ещё раз замысловато выругался. 
— Кровь, — сказал я. — Он пробовал мою кровь и отравился. Я выходит, сам по себе для алайца — биологическое оружие. 
— Сияние? — понимающе спросил эрцог. — Забавно… 
— Как я понял, эйниты с микробиологией дружат. 
— Возможно. Но времени в обрез. Сюда идут наши корабли со спецмиссией. Формально я уже должен бы доложить, что вы вероломно напали на планету… 
— Так ведь я же и напал, — перебил я его. — Давай мне алайский корабль. Что–нибудь придумаем. Сколько там осталось целей? 
— Восемь. 
— Иначе, как из космоса уничтожить их можно? 
— Раньше не получалось. Нужна очень высокая температура и полный охват по площади. Если бактерии попадут в воздух — вообще еще неизвестно, что будет. Они мутируют достаточно быстро… 
— Точечные удары? 
— С такой точностью — нет. 
— Наведение с планеты? 
— Да, пожалуй. Молодец. Но — время. 
— «Батарейку» отдайте, я свяжусь с Колином. Наши что–нибудь придумают. 
— Ваши?! 
— А ты как хотел? Под моё честное слово… Ты же понимаешь, что мне поверят, а тебе нет. 
Эрцог несколько секунд смотрел на меня пристально, словно пытаясь найти во мне какой–то изъян. Я ждал. Наконец, он усмехнулся и вызвал дежурного. Стандарты у нас были разные, и пришлось ждать техников, но минут через 20 подходящий блок питания всё–таки подобрали. 
Я активировал браслет и поднял глаза на Локьё. 
— Кстати, почему у меня память как срезало? 
— Под наводящий луч попал, видимо, когда Бризо тебя ловил. 
— Какое–то новое оружие? 
— Новое. 
Он не конкретизировал, но я и не настаивал. 
Наконец, огонёк замигал. 
Я вызвал Мериса, не хотелось прыгать через его и без того больную голову. 
— Виллим, я попал так, что ты и представить себе не можешь. Но это — потом. Разреши мне связаться с комкрыла и лендслером. Надо разворачивать крыло. Похоже, мы уже напали на Плайту, а корабли — запаздывают. 
Однако спектаклем с разворотом кораблей дело не кончилось. 
Я связался сначала с комкрыла, генералом Дайего Абэлисом. Он покачал стриженной на один бок головой, но выслушал меня внимательно. Не было у него причин мне не верить. И спорить он со мной при эрцоге не стал. Кивнул и отключился. 
 
И, видимо, связался с Дьюпом, потому что тот какое–то время не отвечал, а потом прорезался сам, и не через браслет, а конкретно через капитанскую связь «Когтя». 
Лицо у него на экране было такое, что я сразу понял: он более–менее в курсе. 
Дьюп, однако, заставил меня повторить всю эту историю ещё раз. А потом начал задавать всякие нехорошие вопросы Локьё. 
О чем именно он спрашивает — я не понимал, но ощущал, что эрцог совсем не рад такой осведомлённости. Дьюп называл какие–то незнакомые имена, назвал, в частности, и количество кораблей, направляющихся сюда под командованием некого генерала Пфайфера. 
Эрцог с неудовольствием согласился с ним. 
Потом лендслер переключился на меня: 
— А теперь с тобой, Анджей. Встань. 
Мне сиделось очень хорошо, я, честно говоря, устал уже, как собака. 
Нехотя выполз из–за стола… 
— Отойди от экрана, чтобы я видел тебя во весь рост. Ещё на шаг, — командовал он безо всякого выражения на лице. — Всё. Стой. Теперь раздевайся. 
Я хотел спросить, не рухнул ли он с какого–то дерева, но… Нехорошее у него лицо было. Повёл плечами, начал расстёгиваться. 
Ранки на моей груди были просто «склеены» специальным гелем, так что все, в общем–то, было видно. 
— Теперь спиной повернись. 
По интонациям Дьюпа ничего не читалось. Но то, что он раздражён, я чувствовал кожей. Повернулся. 
— Хорошо, теперь подойди к столу и возьми журнал… Что у тебя с координацией? 
— Устал. Четыре «прокола» за эти сутки, и ещё неизвестно, чем меня сбили. Совсем ничего не помню. 
— С какого момента? 
— Как от «Зигзага» отстрелился. 
Я смотрел на Колина и только теперь явственно понимал, чем он отличается от лорда Джастина или Локьё. 
Те двое воздействовали на жертву направленно: их воля имела конкретную цель, и они умели направлять ее на эту цель. Дьюп же не знал границ и направлений. В возбужденном состоянии он сам становился голой волей. Сила его личности начинала подминать под себя всё — и чужую психику, и пространство. Если во время нашего противостояния с Локьё лорд Джастин мог тихо сидеть в соседнем кресле, то находиться рядом с раздраженным Дьюпом было в принципе проблематично. Уж насколько я привык его терпеть, и то мне было не по себе. 
— Хорошо. Садись пока. — Дьюп перевёл взгляд на эрцога, и я рухнул в кресло. — В общем так. Не скажу, что верю тебе, Аний. Я могу нарисовать сейчас, по меньшей мере, четыре сценария совершенно другого развития предполагаемых событий. Но. Даже если предположить, что я поверил, то Пфайфер не поверит никогда. Не поверит, если мы не начнём сейчас военных действий, которые прекратили с таким трудом. Да и точечные удары по Плайте с нашей стороны будут выглядеть более чем странно. Мы могли теоретически получить информацию о наличии там заводов, но вряд ли настолько детальную. Всё это не будет выглядеть фальшивкой только в одном случае… — он помедлил. — Алайцы — продажный народ. Теоретически мы вполне могли бы захватить тебя с их помощью прямо на «Когте». — Дьюп говорил, удерживая глаза Локьё своим необыкновенно тяжёлым взглядом. — А оставшиеся заводы мы уничтожим сами. Наши люди гораздо менее чувствительны к таким вещам. Да и наведение с земли сведёт жертвы к минимуму. Через 17 минут в районе Плайты выйдут «Кора», «Абигайль и «Каменный ворон». Остальные корабли пойдут навстречу Пфайферу и перекроют ему путь, предъявив ультиматум и заложника. А ты, Аний, должен будешь убедительно этого заложника изобразить. Других вариантов я не вижу. 
 
— Я предполагал, что ты мне это предложишь, — прищурился эрцог. — Это смешно доверять империи, но я рискну. Не потому, что питаю иллюзии. А потому, что знаю тебя. Хотя вряд ли ты представляешь масштаб нарушений причинно–следственных связей, если со мной что–то случится. — Он провёл холёной рукой по пульту видеосвязи. — Паклай, Бризо там не очухался? Передай кораблю, который сейчас на линии цели на Плайте. Да, последнюю схему. Сейчас из прокола выйдут имперские корабли — не психовать там. Они нас не тронут. Проявится Бризо — сразу ко мне. — Эрцог снова поднял глаза на Дьюпа. — Но у меня тоже будет условие, лендслер. — Он с усмешкой посмотрел на меня. — Я отдам себя в руки этого молодого человека, если вы, по завершении операции, передадите его в руки мне. На неделю. Я хочу показать его своему личному врачу.