Последствия старых ошибок (СИ)
— Вроде да. Может, мне учиться начать?
— Кончится война — научишься ещё, — буркнул Мерис и заткнул себе рот бутербродом, на который я уже положил, было, глаз. — Жёсткое какое мясо у твоего Душки.
— Она не кончится, — сказал я. — Это мы — кончимся.
Я снял с очередного бутерброда мясо и бросил в жадную разинутую пасть.
Кьё щелкнула зубами, сделала судорожное глотательное движение и мясо, транзитом миновав зубы, сразу проскочило в желудок.
— Вот так хамкнет — и руку откусит, — оценил Мерис. — Грантская охотничья?
— Да кто её знает…
— Боюсь, ты прав, Анджей, — сказал Дьюп тихо и буднично. — Я тоже не ощущаю конца войны.
— Как можно «ощущать» конец? — фыркнул Мерис.
В другой день Дьюп, может, и промолчал бы, но сегодня он был на редкость разговорчивым.
— Представь, что ты переплываешь реку, Виллим. А другого берега всё нет и нет. Ты сверяешься со спутником, запрашиваешь точные координаты, но берега нет. И никто не может объяснить тебе, куда он делся…
— Не нравится мне твое настроение, — сказал Мерис. — «Такой же «радостный» ты был перед дисквалификацией, помнишь? Скажи честно: что–то случилось или ты что–то задумал? Мало тебе сегодняшнего? Ещё нужно будет состряпать обвинение для трибунала. Нервы помотают, чтоб их дакхи съело… У фон Айвина — бездна влиятельных покровителей в окружении военного министра.
— И сам военный министр — тоже, — равнодушно подтвердил Дьюп, и, отвернувшись к стене, стал смотреть на звёздную карту сектора.
Капитанской каюте «Короны» тоже досталось, но питается она автономно, потому пульты работали, и освещение присутствовало. Содержание холодильника капитана оказалось, скудным, а вот карта была такая, что возникали мысли о мародерстве. Похоже, сделали её на заказ, потому что она давала не просто голографический разбег для глаза: планеты действительно скользили на поводках орбит и дышали протуберанцами маленькие электронные модели звезд.
— Я должен уничтожить Плайту, — произнёс, наконец, Колин. — Я много думал, но иного выхода не вижу. Только твой организм, Анджей, с его «алайской» прививкой, может бороться с вирусом. Но кровью одного человека планету не спасёшь. Эйниты и алайцы не восприимчивы. И это всё, что останется от обитаемой вселенной. Уничтожение Плайты будет, скорее всего, стоить мне карьеры. Так что в подобии ситуаций ты не ошибся, Виллим. Все документы я сжёг. Видеосъемки того, что я видел на Плайте — тоже не существуют. Я просто отключил общий мониторинг шлюпки. То, что мы видели, через зонды — не записывалось, а зондов нет. Скажу только, что видели мы достаточно. Мы имеем дело именно с той жуткой заразой, которую предположили медики. Ты понимаешь, Виллим, что если Империя получит документы по Плайте, то обязательно найдётся хоть один дурак… А дураков у нас много. Я не уничтожил планету до сих пор только потому, что мне для этого нужна ваша помощь.
— Неужели ничего нельзя сделать? — спросил я тихо, но Кьё зарычала, что–то почувствовав в моём голосе, и я погладил её.
— Мы не садились на Плайту, Анджей. Но даже через просмотр сообщений с зондов мои люди вступили в контакт с вирусами. Мы были готовы к этому, хоть и не уверены до конца. Вакцину, сделанную из твоей крови, нам предстояло испытать на себе… Если бы не вышло — неизвестно, чем бы всё вообще закончилось… Здоровых людей на Плайте нет. Я могу поклясться в этом, если хочешь. Я уничтожил записи вместе с зондами не только из политических соображений, но и потому, что записи тоже могут нести зараженную на квантовом уровне информацию. Борусы размножаются быстро, они мутируют. Планета вскоре их не удержит… Мы не в состоянии предвидеть, на что способен коллективный разум вирусов.
— Может, есть шанс договориться с ним, как–то воздействовать на него?
— Возможно. Будь у нас время. И средства защиты, кроме твоей крови. На «сияние» можно рассчитывать только в разумных пределах.
— Айяна тебе помогала? — спросил я. — То–то она не вылазила из лаборатории все два месяца, которые я там провёл.
— Эйниты два месяца, пока ты был на Къясне, работали с твоим иммунитетом, если ты не знал. В результате тот коктейль, что у тебя сейчас внутри, довёл наших медиков до заикания. Когда госпиталь не сумел с тобой связаться, они выцепили меня. Медики же, кстати, спасли и «Корону» от твоего на ней ударного присутствия. Один сумел до тебя «дозвониться». И тут же сообщил мне. Когда я понял, что ты здесь, на «Короне», нам пришлось действовать максимально быстро. Хорошо хоть под рукой оказался Виллим, который решил встретить меня с комфортом на твоём «Вороне». Видите ли, прыжок на шлюпке вызывает у него последнее время мигрень. Так или иначе — предъявлять фон Айвину ультиматум, сидя в шлюпке, было бы смешно.
Да… Вот так, мимоходом, и узнаёшь про себя что–нибудь интересное. Значит, если бы не этот разговор, я мог бы до конца жизни не узнать, что на Къясне не просто отдыхал, но и подопытного кролика изображал из себя. С розовыми, развесистыми ушами. И на основе моей крови, видимо, уже существует какая–то эйнитская вакцина. А скоро будет и вторая, отечественного производства: медик так облизывался, так хвостом вилял, ну прямо, как Кьё.
— А если борусы не пародийно, а по–настоящему разумны, как мы? — мне стало жалко этот «коллективный разум», такой же мало информированный, как и мой. Утешало только одно — не только меня, и Мериса тоже в известность не поставили.
— Будь наша цивилизация менее агрессивной, это можно было бы проверить. Но оба правительства захотят только одного — создания сверх оружия на основе борусов. Особенно, если мы найдём возможность контактировать с ними.
— Дай мне хотя бы сутки,— сказал я и встал, продолжая жевать. Кьё недовольно заворчала. — Есть у меня одна сумасшедшая мысль…
— Я бы лучше дал тебе сутки поспать, — сказал Дьюп. — Ты всё–таки полтора литра крови потерял. Хоть тебе её и компенсировали, отдохнуть не помешает.
Кто–то постучал. Пульт–то в капитанской работал, а вот автоматика дверей — не очень.
— Заходи, кто там ломится? — сказал я с набитым ртом.
Створки дёрнулись, но не открылись.
— Да пни ты её уже!
Пневматика взвизгнула, Кьё тоже взвизгнула, из солидарности. Она заранее колотила по пластику хвостом.
Вошёл Неджел, нагруженный огромным подносом жратвы, добытой на «Вороне». Мог бы вернуться и побыстрей — «Ворон пристыкован к «Короне».
— Капитан, — сказал пилот, вежливо наклоняя голову в сторону генералов и одновременно подмигивая мне. — Там медик опять к вам просится. Не пускать?
— А что ему надо–то ещё? И так уже всю кровь из меня выпил.
— Вроде как Душку тоже, говорит, привить надо…
— Душку? Да чтоб он сдох!
Дьюп покосился на меня, и я кивком отпустил Неджела.
— Есть ведь ещё просто риск распространения инфекции, — сказал Колин, когда дверь закрылась.
— Я его лучше укушу, — буркнул я, и Мерис фыркнул.
Я уставился на него, как на изображение Всемирной матери.
— Виллим, — спросил я с недоумением, только что поразившим меня. — А ты–то что тут делаешь? Я понимаю, что Дьюп, тьфу, ведьмин корень, что Колин тут по Душкину душу. Но ты–то что тут делаешь, вместе с моим кораблём!
— А что, — сказал, Мерис. — Хороший корабль. Особенно твой навигатор меня впечатлил — и «Корона» целая, гм…, снаружи целая, и Душка твой полные штаны наделал. Если бы не ты со своими безобразиями, мы бы вообще положили «Корону» в дрейф с одним «Вороном» и даже антенны бы ей не помяли. Мы же не знали сначала, что внутри у неё бомба блуждающего действия…
— Ну, что у меня навигатор умеет делать — я в курсе. Если бы я сразу понял, что это «Ворон» по «Короне» стреляет, я сидел бы себе в ангаре и ждал, пока вы меня ударно спасёте… Кстати, стрелять–то было зачем? Как я понимаю, вы с Колином подошли к «Короне» одновременно…
— Мы–то — да, — усмехнулся Мерис. — Но комкрыла явится только через час, не раньше, а Душка за это время надеялся от многих улик избавиться. И от тебя — в том числе. Корабли, сопровождавшие «Корону», отошли, конечно, приказ лендслера — не чириканье, но наш сановный друг решил дерзить, и я его понимаю. Да ты сядь и ешь! Медик велел тебя, на убой кормить. Если бы из меня столько крови выкачали — я бы умер.