Последствия старых ошибок (СИ)

— Симптомы чего? — спросил наивный Гарман. 
— Сумасшествия, — весело прокомментировал Неджел — Капитан полагает, что спятил, а мы от него заразились. С чего он это взял — никто не в курсе, но совесть захватила все ближние подступы и пошла на штурм… 
— А капитан–то тут причём? — перебил Тусекс. Обычно веселый, сегодня он был мрачен и раздражителен. 
— Ты у него спроси, — фыркнул Неджел. 
— Ну, так я и спрашиваю! 
Пилот поднялся, сразу заняв внушительный объем в пространстве. 
— С чего вы это взяли, капитан?! Какое, к кадмо ребэ, спятил? Какие… 
Дерен ущипнул Тусекса за ногу, тот рухнул на неустойчивый пластиковый стульчик… Ещё два–три таких падения, и прощай мебель. 
Пилоты переглядывались. Они, видно, что–то обсуждали уже между собой, и мнения разделились. 
Наконец, встал Неджел. 
— Если вы, капитан, считаете, что БЕЗ ВАС кошмары по ночам никому не снились — вы крупно ошибаетесь. Снились, ещё как. А всё остальное… Да кто бы его понял! То, что показывает Дарайя, получается вроде. Но чему она нас учит? И почему все видели один и тот же сон? Этот карлик с уродливой мордой — кто это? 
Я знал «кто это», но прикусил губу. Информация, озвученная Локьё, вряд ли предназначалась для широкого обсуждения. 
— Это был эрцог дома Нарьяграат, — отчеканил Дерен. — Энсель Айиктан Эйвори. Он же «принц запада», он же — кровавый ублюдок. Кому интересно — можете по сети посмотреть. 
— Ты–то откуда экзотианскую генеалогию знаешь? — прищурился я. 
Дерен передёрнул плечами. Отвечать он не хотел. Бойцы мои шептались, сомневаясь, кажется в его словах. Пришлось подтвердить мне. 
— Да, это эрцог. 
Парни отреагировали живо и нецензурно. 
— И что ему надо, хэтэ дэ мае? 
— Рагэ дэ нэ эббэт! 
У меня вдруг заломило в висках. 
— Прекратите ругаться, и без того тошно. От сотрясания воздуха что–то изменится? Думаю, — решился я, — эрцог разыскивает Энрека, инженера, которого мы переправили на Тайэ. Нас уже путали с ним, скорее всего, мы чем–то похожи. 
— Ну так надо вызвать этого эрцога на себя и… — Млич изобразил руками условное отрывание головы. — Энрек — нормальный мужик, а горбатый этот, как я понял — сволочь! 
— Капитан, — сказал вдруг Дерен тихо, — только мёртвый ещё не понял, что мы слишком близко общаемся с экзотианцами. Мы прекрасно видим, на каких кораблях бывают наши шлюпки и кто гостит у нас. Может, вам лучше поговорить сначала с эрцогом дома Сиби? 
Он добил меня этой фразой, мерзавец. Интересно, ещё хоть кто–то здесь в курсе кроме него и Абио, что дом Сапфира по экзотиански называется «Сиби». 
Дерен почувствовал, что сказал лишнее и сделал шаг назад. 
— Да не съем я тебя! Но меня давно уже напрягает твоя информированность, сержант. Ещё с Аннхелла. Пытать не буду, просто знай это. 
Дерен кивнул, соглашаясь. 
— Мы в одной лодке, капитан. 
Глаза у него были спокойные. 
Неждел скользнул Дерену за спину. 
— Ну, капитан не будет пытать, а я — буду. Биография твоя, Вальтер, не самая прозрачная, и ты это знаешь. Стэфэн, ну–ка расскажи всем, что ты накопал? Давай, говори! 
Гарман встал. Уши его зарозовели от возбуждения. 
— Капитан, я тут запросы делал по переименованию «Ворона» и решил личные дела перезапросить через ведомство Армады. Неточности там были. Ну и выяснил один интересный момент. Оказывается, Дерена в академию приняли по личной просьбе генерала Абэлиса. То есть ему сначала отказали в приёме из–за религиозной неблагонадёжности, а потом всё–таки приняли. 
Религиозной? Генерал Абэлис… Косой срез смоляных волос на правом виске и «…такое только в чёрном сне может присниться…». 
— Боргелиане, — осенило меня. Я сам не понял, как выстроилась в моей голове эта цепочка, но Дерен сделал ещё шаг назад, ткнувшись спиной в грудь Ано. 
— А кто это? — удивился Гарман. 
— Секта такая, — бросил Млич. — Типа тех же эйнитов. Тоже мирные… — он покосился на Дарайю. — Но близко лучше не подходить. 
Всё это время и эйнитка, и Абио — молчали. У грантсов, я знал, принято сначала выслушивать младших, а Проводящая–то кого стесняется? 
 
— Ты, Вальтер, у нас тут нечаянно или с особой миссией? — пошутил Эмор. 
— В смысле? — насторожился Гарман. 
— Эмор же у нас из разведгруппы, — усмехнулся Неджел и похлопал Дерена по спине, но глаза стали колючими. 
— Балаган прекратите..! — выругаться пришлось про себя. — Дерену я доверяю. Я ему двести раз спину подставлял. Если у него проблемы с биографией, это не значит, что он тут у нас мины закладывает. Вероисповедание — личное дело каждого. Я одно хочу знать — опасно моё влияние на вас, или мне мерещится. Всё остальное — в рабочем порядке. 
— Ну и как мы это узнаем, капитан? Конечно, в северном крыле мне ничего подобного не снилось, но там мы и воевали иначе, — пожал плечами Неджел. — Ты, Тусекс, что думаешь? — он хлопнул по плечу сидевшего рядом толстяка. 
Тот больше не рискнул вставать. 
— У пилотов само по себе крышу рвёт, чем выше квалификация, тем сильнее. Откуда я знаю, отчего конкретно меня плющит? 
— Дерен? — продолжал допытываться Неджел, удерживая Вальтера за плечи и не давая ему сесть. 
— Меня с детства учили, — спокойно отозвался тот. — Вы не имеете к этому отношения, капитан. 
— Гарман? 
— Я вообще не в курсе, о чём вы, — пожал плечами замполич. 
— Рос? 
— Не знаю, — буркнул пилот. 
— Эмор? 
— Меня всё устраивает, как есть. И капитан, и то, как мы воюем. Это лучше, чем превратиться в машину для стрельбы. 
— Лимо? 
Боец растерялся. Он посмотрел на меня, потом на Неджела. 
— А что я должен сказать? 
Неджел закусил губу, чтобы не расхохотаться. 
— Капитан полагает, что плохо влияет на нас, — помог Дерен. — Он медленно сходит с ума, а мы от него заражаемся. Ты согласен? 
Лимо помотал головой. 
— Ещё кто остался, — продолжал пилот. — Лекус? 
Я не видел, что там, сзади, но, видимо, Оби тоже головой помотал. 
— Логан? Млич? 
— Я не знаю, — сказал Млич, поднимаясь. — Во мне действительно что–то изменилось в последний месяц. Но я имел контакт не только с капитаном. Ещё с борусами, и с Энреком, сыном эрцога Локьё. Он тоже другой. Меня учили, что необычные психические способности — это уродство, мутация. Что экзотианцы не могут чувствовать так же, как мы. Их восприятие искажено, оно похоже на восприятие человека, накаченного наркотиками. Так говорил психолог, который преподавал нам в колледже, так меня учили в академии Армады. Но я много общался с Энреком, и он куда здоровее упомянутого психолога. Он чувствует так же, как и я, но при этом обучен распознавать, что у него внутри творится. Со мной же происходит то, чего я не понимаю. Я стал думать и ощущать иначе. Меня это пугает. Раньше я точно знал, чего хочу — карьеры, успеха, денег. У меня хорошая профессия и для военного. Теперь я ничего не знаю о себе. Я потерял некий формальный смысл. Спрашиваю себя — зачем воюю? Кому нужен? И не нахожу ответа. Возможно, капитан, вы об этом? 
— Ну ни фига себе, вопросы пошли, — тихо сказал Тусекс. — И выпить не дают. 
— Мличу, может, и виднее, он у нас недавно, — неожиданно встрял Гарман. — А мы привыкали ко всему потихоньку. Был момент, когда я боялся вас, капитан, до судорог. Вы шутя хлопали меня по плечу, а я пол дня ходил потом как стеклянный. Думал, вот сейчас споткнусь, упаду на пол и… А потом привык. Мне кажется теперь, что вот так и надо, чтобы старший по званию смотрел на тебя, а ты уже знал, что он тебе сейчас скажет. И… — он потерялся в словах и замолчал. 
 
— И мы понимаем тебя без слов, довольно часто, — помог Неджел, не заметив, как перешёл на «ты». — Мы к этому привыкли. Мне трудно будет теперь служить с человеком, которому тупо на меня плевать. Влияешь ты на меня — не влияешь, ты же не борус, в конце концов. Да я и не знаю, возможно ли вообще такое? Может, ты просто переутомился, капитан? Все мы на этом ненормальном юге стали психами. Вот и мерещится всякая дрянь. Лендслер недаром приказал поставить корабль на карантин. Может, всё–таки, это борусы нам боком вышли?