Последствия старых ошибок (СИ)
Руки совершенно окоченели и занемели пальцы, противно ныло сердце… Иннеркрайт, морщась, поднялся, умостил тело на массивном деревянном стуле с резной спинкой.
Дерево — большой дефицит на Тайэ, но тем больше его здесь ценят. Энрихе ласково коснулся похожей на дубовую столешницы, отполированной многими руками, и нытьё отступило немного. Дерево — оно живое, даже загубленное людьми, хранит солнечное тепло.
Медику показаться бы, такому, как Домато. Тот бы разобрался с непривычной болью, перепадами настроения и подступающей тоской. Энрихе ощущал последние дни, что его словно бы отрезали от остального мира, заперли в чёрном ящике Пандоры, где лишь он и неизбежное.
Маленький сетевой экранчик, висящий над столом не сам по себе, а прикрученный болтами к пластиковой подставке, мигнул. От него в стену уходила толстая змея кабеля. Допотопная конструкция. Иннеркайт подумал, было, что это у бедняги от переохлаждения. Здешняя сеть оказалась не только морально устаревшей, она вообще дышала на ладан. Связь с внешним миром Энрихе грозила только через активацию собственного нойбука, но энергии тот жрал не меряно, а где его потом перезаряжать? Да и транскодер в условиях нестабильного магнитного поля Тайэ вряд ли дал бы устойчивый канал. Для такого нужно сразу ставить дополнительные батареи.
Экранчик мигнул ещё раз, выдал голоразбег для модальной настройки, замигал и ушёл в режим видео. Кто–то пытался связаться, но параметры голорежима не совпали. Видео тоже вышло мутным, но лицо можно было узнать. Отец!
Энрихе подался к экранчику, и тут же его взяли сомнения: зачем нужен отцу подобного рода контакт, который перехватить — два раза плюнуть?
Звук не появлялся. Голова эрцога Локьё тоже помаячила и пропала, но экран продолжал рябить. Энрихе терзал негнущимися пальцами магнитный замок на своём багаже. Настраивать нойбук полностью не было времени, но вычислить, откуда идёт на экранчик сигнал можно и без общей настройки. Он набросил клемму автосети прямо на змеящийся по стене кабель. Если сигнал идёт с «Леденящего»…
Однако! С какого там «Леденящего»! Автокарта крутанулась и замерла, указывая на ближайшую незаселённую планету. Геда! Перевалочная база для контрабанды и полигон полунаучных экспериментов. «И кто же так шутит со мной?»
С отцом Энрихе связаться не мог, на «дальнюю» связь не хватило бы мощности. А заархивировать сообщение и послать обычным путём, так когда же оно дойдёт? Он скользнул пальцами по голограммам чисел и разочарованно цокнул… Трое суток…
Нужно было плюнуть на весь этот розыгрыш, успокоить нервы и ложиться спать. Утро вечера — здоровее.
Иннеркрайт запер дверь на тяжёлый деревянный засов — магнитных замков тут и не ночевало, надел термокостюм, чтобы согреться и занялся телом. Мысленно прошёлся по каждой мышце, начиная с пальцев ног, начал закручивать энергетический кокон и, ощутив бешеную усталость, едва добрался до постели. Снять костюм не хватило сил, он включил экономичный режим и провалился в сон. Впрочем, сон был недолгим. Минут через двадцать его разбудило скопидомство — не стоило так расходовать батарею костюма. Иннеркрайт выбрался из своей объёмной грелки и юркнул под тяжелое одеяло, набросив сверху для верности шкуру дьюпа, подаренную на днях Радогастом. Шкура немного пованивала, но согревала неплохо.
Утром Энрихе ожидал новый сюрприз. У главных ворот цитадели опустилась шлюпка.
Игор, оповестивший его об этом, сообщил, что на шлюпке — опознавательные знаки эскадры Содружества.
Ещё не вполне проснувшийся иннеркрайт глянул на экран связи… Сгорел экранчик. Вчерашняя задача оказалась ему не по силам.
У Энрихе был с собой со–фон, который вполне подходит для режима «короткой» связи, но устройство это тупое и примитивное, а что за люди в шлюпке — неизвестно. Пришлось выходить наружу. Слава Беспамятным — погода стояла отличная (по здешним меркам). Солнышко, снежок, морозец. Снежок аппетитно похрустывал. Жрать, потому что, хотелось.
Иннеркрайт сразу заметил серебристую эмблему «Леденящего». Один из пилотов выпрыгнул, увидев его. В лицо Энрихе пилота не знал, но форма соответствовала и психоэмоциональный фон не настораживал. Пилот был в меру возбуждён и сосредоточен. Если это заговор, и его хотят похитить, то почему такими малыми силами?
— Доброго утра, — поприветствовал Энрхе пилота. — Чем обязан?
— Господин главнокомандующий просил передать вам приказ, разрешающий настройку экстренной связи, — пилот протянул стандартно упакованный кристалл.
Второй пилот помог вытащить кримитер в заводской упаковке.
— Правда, в секторе солнечный ветер при нулевом угле достигает двадцати баллов, а магнитная аномалия Тайэ вообще ни по какой шкале не проходит. Мы поставили дополнительную приёмную станцию на Геде. Пытались наладить канал с «Леденящим» оттуда, но не получилось. Эрцог очень недоволен. Мы сейчас откорректируем настройку на грунте и оставим дополнительный модуль на орбите. Может, тогда удастся продавить связь.
«Вот идиот! Кроме Геды нигде станцию установить не догадались?»
— Константные координаты?
Пилот кивнул с готовностью и пригласил Энрихе в шлюпку. С Гедой иннеркрайта кое–что связывало. Его семья когда–то контролировала там лаборатории с совсем не безобидными экспериментами по космогенетике.
Станция на сигнал со шлюпки не откликнулась.
Пилот развёл руками. Расчетной мощности вполне хватало, но с учётом ветра и магнитного момента — задачка пока не решалась. Энрихе усмехнулся про себя. Солнечный ветер виноват, как же. Геду глушат пираты. У них там свои каналы связи.
— Станцию убрать, — приказал он.
Будь у Тайэ хотя бы один спутник… Хотя эклистерная распайка в шлюпках есть, нойбук можно будет подзарядить. Подняться на орбиту и посчитать, что и как…
Задача была ему вполне по зубам. Только сначала хоть что–то в зубы, а потом — на орбиту. Нойбук — машина посильнее навигационного компьютера.
Они пообедали. Потом сделали пару кругов над Тайэ, пока перезаряжался нойбук. Черновые расчеты оказались неутешительными — навести закрытый, выделенный канал, с опорой на независимые ретрансляторные станции, оказалось ой как не просто. Спустились. Ещё раз поели. По всему выходило, что нужно отдохнуть до утра и лететь в район Геды. А уж там ломать голову, куда перенести станцию.
Только вернувшись в свою келью, иннеркрайт вспомнил про кристалл. Тень сомнения коснулась его своим пыльным крылом, перекрашивая на свой лад радужную суетливость, но Энрихе отмахнулся от дурных мыслей. Тем более, нойбук он оставил в шлюпке (пилоты ночевали в Цитадели, не убегут), а экранчик так и не починили. Да и потом, что может быть личного в голограмме приказа?
Утром иннеркрайт ощутил невероятный душевный подъём. Всё его естество просилось вперёд, к делам и свершениям. Честно говоря, ему давно уже хотелось сменить обстановку и, если бы не шлюпка с «Леденящего», ещё через неделю добровольного заточения в Цитадели он ревел бы от скуки как голодный хайбор.
Прощаться вышел только Игор. Обнял и сказал еле слышно: «Людей твоих посмотрели. Вроде бы они верят в то, что говорят. Но линии — неспокойны. Будь осмотрительнее».
Иннеркрайт энергично кивнул и запрыгнул в шлюпку. Как он соскучился по движению и убегающей вниз земле! А к беспокойному мерцанию паутины за последний месяц пришлось притерпеться — когда постоянно трясёт, отвыкнешь от твёрдой опоры.
В шлюпке он вставил, наконец, кристалл в реляционное гнездо нойбука. Хотел просто взглянуть на лицо отца. Кристалл крутанулся и замер. И здесь изображение сбоило. Просто заговор какой–то. Иннеркрайт попытался развернуть запись в технорежиме, что с перебоями, но удалось. Файл был знакомым. Очень знакомым. Это же сообщение, которым отец вызывал его на «Леденящий»!
Что за бред собачий?! Или… Тень сомнения снова коснулась его сознания.
— Где вы это взяли? — спросил Энрихе первого пилота, проверяя, не поднял ли он нечаянно предыдущий слой записи.