Последствия старых ошибок (СИ)

— Ну, ты чего? — рассмеялся я. — Вон какой молодец! 
Леса разодели на «Леденящем» как принца. Рубашка из натурального шёлка, хитрый камзол с застёжками на сорока восьми местах, отделанный серебром. Вряд ли он мог оценить это великолепие даже частично. Воспитание не то. 
— Ему ещё лечиться и лечиться, — сказал, подойдя, Домато. — Ну–ка, отпусти его. Стоит? Точно, молодец. Ну и ты — молодец, ему как раз именно такого стресса не хватало. Всё, постоял. Усаживай его, Рэ. 
Элиер вынырнул с минигравом, видно, на нём и возили Леса. 
Локьё заглянул в дверь, махнул — пошли, мол. 
Я обнял напоследок Леса покрепче. 
— Мальчика — забрать, может быть? — спросил эрцога. — Мы и так вам много беспокойства доставили. Если… 
— И не думай, — перебил Локьё. — Я вообще ещё не решил, отпускать его или нет. Парень с очень хорошими данными. Сирота, полукровка, неизбалованный. А толк из него будет. 
— Нате вам. Это мой парень. А то смотри, Энрека перехватят сейчас мои, так ведь не отдам, — усмехнулся я. 
— Только бы перехватили, — не поддержал шутки эрцог. Оглянулся на ординарцев: — Не звонила Империя? 
— Никак нет, мой лорд, — ответил наглаженный парень в синем кителе. Выправка у него была такая — кровь стыла в жилах. Да, живая физиономия Леса очень выигрывала на бледном фоне свитских. 
— Правда, способный? — переспросил я. 
— Домато говорил. Сам я не смотрел. Маленький уж больно. Да и вставать чуть ли не сегодня начал. Тебя вот увидел… 
Лицо Локьё смягчилось. 
— А правнуки у тебя есть, эрцог? — спросил я, осенённый неожиданной догадкой. 
— Есть, — усмехнулся он. — Постарше тебя будут. 
И я понял. Кто ж ему доверит ребёнка, как это принято у нас. Какой он дедушка? Он если и на руках держит малыша — то на приёме каком–нибудь, секунд десять, в символическом смысле. А Лес — мальчишка совсем. И я не я буду, если не привезу Локьё показать Пуговицу. С условием, что не сдохнем, конечно. 
Эрцог вдруг обернулся и пристально на меня посмотрел. Я и забыл, что здесь читают мысли. 
3. Тайэ, Цитадель
Холодные серые глаза казались чужими на юном лице пилота. Лицо было мальчишеское, наивное, с мягко очерченным ртом и выбившейся у виска светлой прядью. Шлем парень снял, а подшлемник оставил, холодно. 
— Меня зовут Вальтер Дерен, спецон, — пояснил он. 
Игор уже по голосу распознал посвящённого. Не важно, к какой духовной школе принадлежал прилетевший, важно, что владеть он к своим 25 годам умел не только собой. Мастер велел встретить пилота. И помочь, если необходимо. И Игор наклонил голову в непривычном имперском приветствии. 
Дерен, склонившись у низкого дверного проёма, прошёл внутрь присутственного зала, где обычно встречают чужих. Следом за ним вошли ещё двое — мальчишка–пилот и капитан, совсем уже не мальчишка, который почему–то держался сзади, не выпячивая своего звания. За ним тащился на антиграве приличный багаж. 
— Приношу все возможные извинения, если нарушаю какие–то местные обычаи, — твёрдо начал Дерен. — Но нам нужно понять, кто именно прилетал за Энреком Лоо и куда его увезли. Покажите мне место, где ваш гость жил в последнее время? 
Игор кивнул и пошёл вперед. Чужих редко пускают дальше присутственного зала, но мастер просил посодействовать. 
В комнате Энрека Дерен повёл себя странно. Он долго смотрел на неработающий экран, потом сел за стол из реликтового дерга и начал писать. Подул на пальцы, поднял глаза к экрану и вдруг замер, побледнел, и сполз на пол, хватая губами воздух. 
Своих он, видимо, предупредил. Лица у них были нехорошие, но помогать не бросились. Стояли в углу и смотрели. И Игор смотрел. 
Пилот полежал минут пятнадцать, поднялся, растирая руки, подошёл к шкафу, но ничего оттуда не взял. Подошёл к постели, коснулся её. Замер. 
— Его оглушили сзади, — сказал он, поворачиваясь. — Вероятно, из сенсора. Сколько времени я лежал? 
— Четырнадцать минут, — ответил младший. 
 
— Капитан Келли, что–то можно сделать с экраном за это время? — спросил Дерен. 
— Да что угодно! — буркнул старший. 
Он подошёл к допотопному экранчику, снял его со стены и раскрыл свой багаж. 
— Что вы делаете? — спросил озадаченный Игор. Действия Дерена он понял, тот «считал» по фантому, что было с Энреком в ночь перед прилётом шлюпки. Но что делал капитан? 
— Я не могу определить, кто стрелял, — сказал Дерен. — Этот человек хорошо подготовился. Но Капитан Келли попробует выяснить, были ли манипуляции с экраном. Из ваших слов я понял, что Энрек не мог связаться с отцом и отправился провешивать линию. Мне кажется, его обманули. Да, связи с планетой временно нет, но опытный пилот вполне мог найти подходящие условия для дальней связи уже на орбите. Значит и в помещении приёмник мог хоть и с перебоями, но работать. Тем более — приёмник такой старой конструкции. Энрек, как и многие сейчас полагал, скорее всего, что допотопные механизмы устроены хуже, чем современные. Это неправда. Капитан мне кое–что рассказал, пока мы летели. Сейчас он это продемонстрирует, если получится. 
Старший возился с приёмником. Он подключил к нему какой–то прибор, и обесточенный экран вдруг засветился ровно и матово. И по нему поползли размытые пятна изображений. 
— Что это? — спросил Дерен. 
— Эхо какого–то записанного сигнала. Очень чёткого — иначе не было бы контура, — капитан ткнул пальцем в экран. 
— То есть, ты полагаешь, к визору подключали что–то? 
— Хреновину какую–нибудь для ближнего сигнала. 
— Из соседних помещений? 
— Запросто. 
— Более чётко можно хоть что–то увидеть? 
— Могу «обратное эхо» снять. 
— В смысле? — не понял Дерен. 
— Модель из тех, старых, которые использовали «обратное эхо». Даже если экран выключен, на него идёт обратная наводка. Сейчас я ещё прогоню через архиватор сигнала и можем получить «обратное» изображение. Пустое помещение компьютер отсекает. Вот! Вот какая–то морда вроде! 
Келли покопался в приборе и мутный абрис лица стал чётче. Лицо занимало весь экран, словно человек наклонился к нему. 
Капитан крутил настройки, пытаясь отрегулировать изображение. И частично ему это удалось. В мутном овале проступили очертания тёмных провалов на месте глаз, носа… 
На Игора смотрел Радогаст. 
  
История тридцать вторя. «К вопросу о потери совести»
 
1. Эскадра Экзотики (Содружества), флагман эрцога Локьё «Леденящий»
Направляясь к ангару, я выщелкнул из блистера капсулу и сунул в рот. Гадость–то какая! Но клубившаяся в мозгах муть начала таять. 
Локьё шёл чуть впереди, воспитывая в полголоса начальника охраны. Я не вникал. Но голова болела всё меньше, и сразу захотелось глазеть по сторонам. Потому шлюпка, приготовленная для эрцога, мне не понравилась сразу. 
Это было некое типовое правительственное корыто, в котором у нас, в Империи, возят «стадо» — людей не обязательно штатских, но полагающих, что они некий ценный двуногий груз. Пилоты в таких шлюпках сидят отдельно, а салон оборудован специальной бронированной капсулой для «высоких» гостей. Гости при этом не видят, куда и зачем их везут, что им, наверное, кажется особенным шиком. Но вот я как–то плохо представляю себя в виде мешка, не способного в пути сказать ни бэ, ни мэ. 
— Мы, что, на «корыте» полетим, что ли? — я врос у открытого люка и заглянул внутрь. — Это у вас, такая форма неуважения к гостям? 
 
Эрцог, уже поднимающийся по специальному гравитрапу, который в таких шлюпках сугубо для удобства, остановился. 
— И что ты тут нашёл неуважительного? 
— А разве считается хорошим тоном, когда гостя везут, а он не видит — куда? 
— Ну ты и сказал, — усмехнулся Локьё. — Чего же там смотреть, в космосе?