Самый эльфийский поцелуй (СИ)

— Чем докажешь?
— Конфетами. Отравленными.
Фея хмыкнула и чуть подалась вперед.
— И где эти конфеты?
Я открыла рот и закрыла, подозрительно на неё взглянув:
— Это ты их забрала?
— Вот еще. Делать мне больше нечего — за конфетами какими-то гоняться.
— А где Нэнна? — тут же резко спросила я.
— За служанками не слежу, особенно за такими.
— Какими? — тут же уцепилась я.
— Ненадежными!
— Так это она пыталась меня отравить?
«Так и знала, что с ней что-то не так. Надо было хватать за грудки девицу и трясти правду. А еще лучше — тащить её к Эшфорту, чтобы он тряс!»
Фея фыркнула, отмахнувшись от меня рукой.
— Ну нет. У неё пороха бы не хватило. Слишком запугана, забита и труслива. Твоими стараниями, между прочим.
— А я-то тут при чем?
— Катя, — строго завила дама, снова пригрозив пальцем, — начинай отождествлять себя с Катриэль. Больше нет вас по отдельности. Ты — это она, и точка. Это очень важно.
— Ладно, — вздохнула я. — Так что с Нэнной не так?
— Ничего. Скучная и предсказуемая. Внимания она точно не стоит. Вернёмся к твоим проблемам. Видела папочку Катриэль?
— Ну?
— Поверь мне, алар Орейэ не будет слушать твои аргументы, какими бы честными они ни были. В его глазах ты была и есть убийца его дочери. Вдруг Катриэль была бы жива, если бы ты не засела в её теле?
— Но ты сама меня сюда запихнула!
— Выполняя твое желание! — легко парировала Фея.
— Обманом.
— Ничего подобного. Сделка была совершенно законная. У меня есть доказательства.
— Слушай, а ты точно фея? — прорычала я, совершенно игнорируя звяканье зеркальца, которое все не унималось.
— А кто же еще, — поправляя бейджик на пышной груди, отозвалась та.
— Может, ты дьявол или демон, которому я чисто случайно продала душу.
Фея смотрела на меня секунд десять и вдруг расхохоталась.
— Душу? Ой, нет, — отсмеявшись, отозвалась она. — Не нужна мне твоя душа. Что с ней делать? Я люблю чудеса совершать, судьбы соединять, особенно такие…
— Какие? — тут же уцепилась я.
— Несоединяемые, — хитро улыбнулась мне фея. — Так что, Катенька, совершенно не в твоих интересах рассказывать кому-либо о том, кто ты на самом деле.
— Они все равно догадаются. Уже догадываются. Я не Катриэль и не могу быть такой высокомерной стервой.
— И не надо. Будь собой. Скажи, что изменилась. Все меняются.
Теперь пришла моя очередь фыркать.
— Никто не меняется. И мой случай тому хорошее подтверждение.
— Катя, не нуди. Тебе-то и надо пережить всего полторы недели. И все. Будешь свободна. Пусть считают, что случилось настоящее новогоднее чудо.
— Угу. Если раньше меня не посадят за покушение на эту княжну, — кисло отозвалась я, не отводя взгляда от зеркальца, которое вновь рябило и трезвонило.
— Не посадят.
— Откуда такая уверенность?
— Я же Фея. Ну же, Катя, ответить. Твоя матушка столь же нетерпелива, сколь и отец. Иногда даже больше.
— Ну вот, теперь и матушка.
Скорчив трагическую мину, я взяла образор в руки и вновь нажала на розочку, готовясь встретиться с родительницей.
— Катриэль!
Красивая какой-то неземной красотой. Вся такая воздушная, невесомая, невероятная. Бледное лицо, светлые, почти прозрачные брови, глаза цвета льда в обрамлении светлых же ресниц, нежно-розовые губы, аккуратный носик и водопад длинных волос цвета лунного серебра.
Если в мире и существовала где-то снежная королева, то она была здесь и сейчас передо мной.
— Ты где была?! — рявкнула королева, и всё очарование исчезло.
— Тут, — автоматически отозвалась я, хлопая ресницами.
Как-то не вязался этот воздушный образ с резким тоном и бешенством во взгляде.
— Твой отец сообщил мне о произошедшем. Как ты могла?!
— Кхм, — только и смогла пробормотать в ответ.
— Ты что, забыла самое главное правило?!
— Э-э-э…
— Никогда и ни при каких условиях не оставлять следов! И свидетелей! — продолжала отчитывать меня маман. — Тебе понятно?
— Д-да…
«Ничего мне не понятно! Вот совсем! Она что, сейчас советует мне… Да не может быть!»
 
— Я рада, что мы друг друга поняли, — величественно кивнула элва. — Не разочаруй меня, Катриэль.
Гладь зеркала снова покрылась рабью и стала обычной.
А у меня так дрожали руки, что я с трудом смогла положить образор на столик, не свалив при этом поднос с едой.
— Ты куда меня доставила? — сдавленно прошептала я, взглянув на Фею.
— А что?
— Это не эльфы! Эльфы не могут быть такими! Они добрые. Да, немного высокомерные и чванливые, но добрые. Они за мир, живность всякую и любовь. А эта… ты слышала, что она мне советовала?
— Слышала, — не стала отпираться Фея и протянула мне стакан с водой.
Амулет на груди не среагировал.
— Убить княжну — и концы в воду. Боже, ну и семейка.
Сделав глоток, я попыталась взять себя в руки и успокоиться.
— Ничего, уверена, ты справишься, — нарочито бодро заявила Фея, поднимаясь. — А мне уже пора.
— Куда?
И тоже вскочила, испуганно на неё смотря.
Пусть я на неё страшно злилась, но эта Фея была единственным знакомым… существом (человеком её язык не поворачивался назвать) в этом чужом мире.
— Дела, дела, — поправляя вырез на груди, заявила она. — Не переживай, скоро встретимся.
— Когда? — не отступала я.
— Скоро.
— Подожди!
— Ну что еще? — недовольно спросила Фея.
— Прошлое Катриэль! Почему я ничего не помню? Лишь короткими, не совсем понятными отрывками. Так и должно быть?
— Нет, — пожала плечами дама и обеспокоенной при этом точно не выглядела.
— А в чем причина?
— В тебе?
«Ну вот, опять я виновата!»
— Почему?
— Ты не принимаешь чужое тело, вот воспоминания от тебя и скрыты. Вот примешь все, успокоишься — и они откроются.
— А я спокойна.
— Ну-ну, — хмыкнула она и растворилась, послав мне напоследок воздушный поцелуй и оставив после себя лишь блестки, которые медленно упали на пол.
Что ж, а мне оставалось только одно — отправиться доедать свой салат и лепешку с фруктами.
Еда весьма благотворно на меня повлияла, потому что паника отступила, плакать и жаловаться на судьбу расхотелось совершенно.
— Мы еще посмотрим, кто кого, — заявила я, застыв посреди комнаты. — Русские не сдаются! Даже оказавшись в другом теле.
Кроме того, я оценила приказ зеленоглазого декана отсидеться в своей комнате.
У меня же есть целый день, чтобы все хорошенько разузнать и подготовиться к завтрашнему дню.
Но для начала…
— Для начала мне нужно нижнее белье!
И я рванула в гардеробную в поисках трусов и другой более нормальной одежды. Потому что в этом тройном платье было очень и очень некомфортно. Про корсет я вообще молчу.
Гардероб у Катриэль был весьма и весьма большим. И дело не только в размерах самой комнаты, но и в количестве тряпок, которые сверху донизу занимали все полки.
Преимущественно платья, много юбок — как нижних, так и верхних. Сдержанные тона, природные цвета, много вышивки и струящихся тканей. Все оттенки синего, много зеленого, бежевого и лилового.
Все невинно и целомудренно.
Сорочки лежали отдельной стопкой, рядом носовые платки с вышитыми инициалами, большая коробка с чулками разной плотности.
Я достала одни из них и восторженно ахнула. Вот это ткань. И совсем не капрон, от которого потом чесались ноги, а нежное, мягкое полотно, больше похожее на паутинку.
Такие очень приятно носить.
Рядом лежали теплые чулки, специально для зимних прогулок.
Белья не наблюдалось. Я зарылась глубже, мечтая найти хотя бы панталоны.
— Ну не может быть всё настолько плохо?
Копаясь на полках, я реально взмокла.
 
Поэтому поиски пришлось временно прекратить для того, чтобы переодеться в более удобную одежду.
Со стороны это выглядело смешно. Особенно мои жалкие попытки снять корсет, который завязывался на спине.