Покоренная горцем
– Ее опоздание к столу – моя вина, – перебил графа Гейтс. – Я оставил ее под надзором д’Атра, а он не отвел ее в замок вовремя, чтобы как следует позаботиться о ребенке.
Лейтенант насупился и пробурчал:
– Она отказалась уходить и вместо этого позволила баст…
– Да ну?! – резко перебил Гейтс. – Значит, она, мой лейтенант? Вы подчиняетесь приказаниям женщины?
Колин неподвижно сидел на своем месте, но у себя на коленях он потирал пальцы, жалея, что между ними нет рукоятки кинжала. Они говорили о леди так, будто ее здесь не было, а она по-прежнему хранила молчание. Почему? Ни одна из женщин в Кэмлохлине не стала бы терпеть подобное обращение. Почему же эта терпит? Держать себя в руках – это одно. Но позволять кому-то так говорить о ней – совсем другое дело. И почему опять же Гейтс возложил вину на своего человека, а не на чужака, который и был виноват? Ведь это он, Колин, задержал леди, слишком долго занимаясь с ее сыном. Проследив за взглядом Гейтса, он понял, что капитан защищал не его, а леди Джиллиан и ее ребенка.
– Вы должны выполнять то, что я вам говорю, – продолжал капитан, снова обернувшись к лейтенанту, – а не то, что скажет она или кто-либо еще. Понятно?
Д’Атр стиснул зубы и кивнул. Потом пробормотал:
– Да, капитан, понятно.
Знал ли Гейтс о низменном влечении своего лейтенанта к леди Джиллиан? Скорее всего нет. Колин сомневался, что капитан позволил бы д’Атру одному оставаться с ней, если бы знал. Наверное, следовало бы рассказать Гейтсу, как отчаянно его помощник стремился оказаться с ней наедине, но он, Колин, не станет этого делать, потому что не может рисковать. Ему нужно завоевать доверие этих людей, а леди Джиллиан и ее сын – не его забота. По крайней мере в данный момент.
– Лейтенант д’Атр! – окликнул офицера Девон, покачивая кружку в руке. – Теперь, когда вас как следует пропесочил ваш капитан, почему бы вам не рассказать мне, что именно она позволила своему бастарду?
Гейтс со вздохом прикрыл глаза. Открыв их снова, он устремил взгляд на леди Джиллиан и не сводил с нее глаз, пока лейтенант говорил.
– Она позволила ему весь день играть с Кэмпбеллом.
– Да?.. – Острый взгляд Девона метнулся к Колину. Граф приподнял одну бровь, разглядывая горца так, словно увидел впервые. – Весь день, говорите? Скажите мне, мистер Кэмпбелл, вы считаете мою кузину… Хм… какое слово вы, шотландцы, обычно употребляете? Милашка?
Колин посмотрел на леди Джиллиан, сгорая от ненависти к графу, унижавшему ее для собственного удовольствия. И ему совсем не хотелось добавить ей боли.
– Да, – ответил горец, – мы, шотландцы, используем именно это слово.
– Ну что ж… – Девон отсалютовал ему кружкой и улыбнулся. – Можете любоваться ею сколько угодно, но посмеете засадить ей – и полетят головы.
– Джеффри! – Возмущенная леди Джиллиан швырнула на стол салфетку.
– Кузина, к чему такая щепетильность? – Девон откинулся на спинку стула, делая вид, что поражен ее реакцией. – Каждый мужчина за этим столом знает, что ты шлюха. Да что там?! Доказательство находится как раз над нами. Стоит только подняться по лестнице, чтобы его увидеть.
Джиллиан вскочила на ноги, глядя на кузена… даже с чем-то более темным и зловещим, чем просто ненависть. Когда граф приказал ей сесть на место, Колин едва не улыбнулся, услышав ее отказ.
– Я иду спать, – заявила она, бросая кузену вызов. – Капитан Гейтс, можете меня не провожать, потому что сейчас все собрались здесь.
Тем не менее капитан поднялся с места. Прежде чем уйти, Джилллиан посмотрела на Колина. Это был короткий мимолетный взгляд, не замеченный никем, кроме него.
Когда она покинула зал, Колин вновь сосредоточил внимание на сотрапезниках. Он не думал о том, что означал этот ее взгляд. Возможно, он был выражением признательности или же подтверждением того, что она так же остро ощущала его присутствие, как он – ее. Он по-прежнему весело смеялся, подавляя настойчивое желание прикончить Девона раньше назначенного срока. И ему сложно было забыть тот факт, что леди Джиллиан удостоила взглядом только его, отказывая в этом кузену и всем остальным мужчинам за столом.
Если бы Колин мог, он бы охотно помог ей и ее ребенку выбраться из Дартмута, прежде чем ад разверзнется у дверей замка. Но ему не было дела до того, что станет с ней до или после этого. Он жаждал битвы и крови, и вскоре именно это он и получит.
Да, только на этом следовало сосредоточиться. Постоянные тренировки позволяли ему держать свою голову и тело в надлежащей форме для выполнения стоявшей перед ним задачи.
– Кто из вас будет биться со мной на утренней тренировке? – спросил горец.
– Черт вас возьми, Кэмпбелл! – воскликнул, повернувшись к нему, Хэмптон. – Вы и завтра собираетесь заняться этим?
– Конечно. А как же, по-вашему, мы сможем сражаться с вражеской армией, возникни такая необходимость, если месяцами не будем прикасаться к оружию?
Волосатый гигант рассмеялся и приветственно поднял вверх свою кружку.
– Меня не тревожит схватка на поле боя с жалкими остатками лейб-гвардии короля Якова, – заявил он. – Я врежусь в самую гущу врагов, укладывая двоих одним ударом.
Все остальные вокруг стола разразились радостными криками и опорожнили свои кружки. Колин же ощутил укол разочарования при мысли о том, каким жалким противником окажется любой из них.
– Солдат не должен недооценивать своих врагов, – заявил Девон. – Армия, которая так поступает, обычно бывает разбита. – Он посмотрел Колину в глаза. – Завтра они все будут тренироваться с вами.
В зале воцарилась тишина – впервые за весь вечер. Все хмурились, и никто больше не смеялся.
– А может, – прорычал вдруг Хэмптон, придвигаясь ближе к горцу и прожигая его злобным взглядом, – мы все будем тренироваться с вами одновременно?
Колин поднес кружку ко рту, затем поставил ее и поднял глаза на великана.
– Значит, вы ожидаете, что я один разгромлю ваших противников за вас?
Д’Атр расхохотался, и Хэмптон сразу же перевел взгляд на него.
– Я же говорил тебе, что этот чужак – заносчивый хвастун, разве нет? – проговорил лейтенант.
Его огромный друг утвердительно кивнул и так толкнул Колина, что тот пошатнулся вместе со стулом.
– Посмотрим, каким он будет заносчивым после того, как я разделаюсь с ним, – проворчал Хэмптон.
– Поосторожнее со мной. – Колин улыбнулся и, подавшись вперед, хлопнул гиганта по спине. – Позже вам захочется видеть меня живым – и на вашей стороне.
– Я уже сражался с вами, горец! – напомнил ему д’Атр со смехом. – Вы будете среди первых из тех, кто умрет.
– Тогда, наверное, мне лучше потренироваться еще и вечером.
Лейтенант и его люди, казалось, сразу протрезвели при этих словах; они бросали опасливые взгляды на Девона в надежде, что тот не расслышал.
– Капитан Гейтс будет тренироваться с вами сегодня вечером, Кэмпбелл. Возможно, вам удастся убедить его усерднее заниматься с людьми, не то я начну думать, что он хочет проиграть войну.
Колин молча кивнул. Очень любопытно… Неужели Девон говорил всерьез? Неужели считал, что капитан и впрямь хотел проиграть?
– Я сам буду сопровождать вас во двор, когда он вернется. – Граф поправил парик и с улыбкой посмотрел на служанку, наполнявшую его кружку. Прежде чем она отошла, он шлепнул ее по пышному заду, потом вновь повернулся к Колину. – Хочу посмотреть, стоите ли вы тех денег, что я плачу вам.
– Надеюсь, что не разочарую вас, милорд, – сказал Колин, отсалютовав ему кружкой. Если судьба будет к нему благосклонна, Девону тоже захочется скрестить с ним меч. И тогда он заставит мерзавца заплатить за то, что снова назвал свою кузину шлюхой.
Глава 6
Большую часть утра Джиллиан провела в комнате Эдмунда. Они вместе позавтракали, прочли три книжки и раз десять сыграли в «крестики-нолики». Но мальчик постоянно просился во двор, горя желанием встретиться с Колином Кэмпбеллом. Эдмунд то и дело говорил о нем, в очередной раз с ликованием рассказывая, как он одолел дружелюбного незнакомца во время их схватки на палках вчера днем. Джиллиан же тихонько вздыхала. Больше всего на свете ей хотелось дать сыну то, чего он жаждал, но мистер Кэмпбелл все утро не покидал внутренний двор. Она знала об этом, потому что Эдмунд бессчетное количество раз тащил ее к окну посмотреть, закончил ли его новый друг тренироваться с солдатами гарнизона. Взяв мальчика на руки, она наблюдала, как этот наемник сражался с шестью солдатами одновременно. Мать с сыном невольно нахмурились, потому что некоторые из солдат рассмеялись, когда горец под натиском нападавших припал на одно колено. Однако он не сдался и стремительно вскочил на ноги, чтобы встретить нападавших. Казалось, он упивался битвой и был полон решимости продолжать, пока не упадет бездыханным. Что в ближайшее время ему, похоже, не грозило. Он снова перешел к оборонительной тактике и сражался так, словно старался измотать противников, а не победить их.