Покоренная горцем
Некоторое время они шли молча. Наконец Колин спросил:
– Почему вы рассказываете мне все это?
– Потому что я хочу, чтобы вы знали, почему прольется ваша кровь, если вы вмешаетесь в ее жизнь.
Колин кивнул, отдавая собеседнику должное. Капитан был человек целеустремленный и прямолинейный в своей преданности долгу – весьма положительное качество, которого Колин уже много лет не встречал у других воинов.
– Почему вы решили, что я не такой, как все другие здесь?
– Вы прямодушны, – ответил Гейтс. – И вы увидите, что я – тоже. Поэтому я и решил так, хотя сомневаюсь, что вы вполне искренни в некоторых вопросах. Но я не сомневаюсь в вашей искренности, когда вы говорите с ним.
Колин понял, кого капитан имел в виду, но все же посмотрел на Эдмунда. Его взгляд скользнул по пушистой головке ребенка и по пухлой ручонке, державшейся за руку матери. Странное чувство охватило Колина, нахлынув внезапно, как потоп. У него перехватило дыхание, а сердце похолодело и запылало одновременно. Ему нравился этот мальчик. Будь он трижды проклят, но малыш ему нравился. Однако Колин не мог себе это позволить. Не мог позволить себе отвлекаться от основной задачи.
И уж тем более из-за женщины. Именно в этом таилась главная опасность. Колин видел, что сделали женщины с мужчинами Кэмлохлина. Те стали покорными. Они изменили своей натуре и оставили все, что прежде любили. Отец его, великий воин, который мог уложить троих одним ударом своего меча, научился срывать нежные побеги вереска, не повредив ни единого цветка. Его старший брат готов был отказаться от своих наследственных прав из-за любви к женщине. Другой его брат, легкомысленный бездельник Тристан, бросил привычную жизнь, всецело отдавшись служению одной-единственной. Муж его сестры, Коннор Грант, покинул королевскую армию и Англию, чтобы посвятить свою жизнь выполнению всех желаний любимой жены.
Колин не хотел бы проявить подобную слабость. У него не было для этого времени. И ни малейшего желания измениться.
Он должен предоставить Эдмунда с его матерью их собственной судьбе.
– Я здесь не для того, чтобы что-то менять, – услышал он свои слова.
– Вот и хорошо, – пробормотал капитан, шедший рядом с ним.
«Как же теперь сказать Эдмунду, что я не собираюсь проводить с ним время?» – думал Колин. Но ему необходимо держаться в стороне, оставаясь независимым, чтобы его не раскрыли. Проводить время с Эдмундом и его матерью – Колин взглянул на ее изящный профиль, когда она повернулась поговорить с сыном, – это слишком опасно. И вообще он здесь не для того, чтобы думать о женщинах. Да, он хотел ее, как хотел других женщин, но это всего лишь вожделение. Он не станет ради этого рисковать безопасностью ребенка. Он не настолько безжалостен.
– Я скажу мальчику, что занемог и не смогу удить с ними рыбу.
– Нет! – Гейтс сурово посмотрел на Колина, но глаза его сразу потеплели, стоило ему перевести взгляд на леди Джиллиан. – Мальчик огорчится, и его мать обвинит в этом меня.
– Вы любите ее, – рискнул заметить горец. Если капитан станет отрицать это, то он и впрямь считал его, Колина, дураком.
– Признаюсь, что она дорога мне. – Капитан помолчал, глядя на леди Джиллиан. Затем покачал головой и добавил: – Нет, вы не разочаруете мальчика. Ясно?
– Но я…
– Не возражайте, Кэмпбелл, – предостерег его капитан. – Только постарайтесь не слишком привязаться к ней.
Колин собирался заявить, что обзаводиться привязанностями не в его обычае, но тут Эдмунд вдруг вырвал ручку из руки матери и бросился к нему.
Глядя на крепкие ножки и раскрасневшиеся щечки ребенка, Колин задумался: действительно ли Девон способен причинить малышу боль? При этой мысли он едва не задохнулся от гнева, закипевшего в его груди. Проклятие! Как же живут его братья день за днем, зная, что с их детьми каждый момент может произойти что-нибудь ужасное? Он отвел взгляд и выругался про себя. Дети… Они представляли еще большую угрозу для душевного спокойствия мужчин, чем женщины.
– Колин, ты поужинаешь со мной в моей комнате? Мама не станет возражать.
Он посмотрел на леди Джиллиан. Она спешила к ним, глядя на него с извинением во взгляде. Он вспомнил ее покорность кузену вчера после его завуалированных угроз в адрес Эдмунда. Ради сына она была готова на все. Даже рискнуть провести время в обществе наемника, чтобы доставить удовольствие малышу.
– К сожалению, не могу, – ответил Колин, когда она приблизилась к ним. – Сегодня вечером я должен сидеть за столом с моим лордом, как и каждый вечер.
Как он и боялся, глаза мальчика округлились от огорчения. Но он не заплакал и не стал упрашивать. Колин предпочел бы, чтобы стал, потому что тогда он бы мог сказать себе, что ребенок слишком избалован и нуждается в твердой руке. Но Эдмунд только сунул большой палец в рот и отвернулся.
– Извините его. – Леди Джиллиан снова взяла сына за руку. – Ему скучно со мной. Я поговорю с ним насчет его неразумной просьбы.
Она отвернулась и повела за собой Эдмунда. Колин смотрел ей вслед, стиснув челюсти и ощущая странный спазм в животе. Неразумная просьба? Что же неразумного в желании малыша пообщаться с кем-то еще, кроме матери? И почему Эдмунду не дозволяется ужинать с другими, словно он – паршивая собачонка? Интересно знать, почему же Гейтс почти не разговаривает с бедным малышом? Страх перед Девоном – одно дело, но сделать ребенка изгоем в собственном доме – совсем другое.
– Зачем Девону обижать его? – спросил Колин, повернувшись к капитану. Его не волновало, что он слишком уж настойчиво требовал ответов. Он хотел получить их, хотя они и не имели отношения к грядущей битве. – И как с этим связано прибытие принца Вильгельма?
Гейтс остановился и улыбнулся горцу, даже не пытаясь скрыть своего интереса к собеседнику.
– А вы, Кэмпбелл, и в самом деле любопытны…
Похоже, он зашел слишком далеко. И с женщиной, и с мальчиком, которые не имели никакого значения для достижения его цели. Из-за них он уже утратил осторожность.
– Нет-нет. – Колин покачал головой и пошел дальше. – Не говорите больше ничего. Это меня не касается.
Глава 8
Джиллиан не опоздала к ужину в этот вечер и ни разу – во все последующие. За это она должна была благодарить Джорджа, строго следившего за ее распорядком. Как и всегда за время ее долгого пребывания здесь, он старался сделать так, чтобы она, возвратившись с прогулки, успела выкупать малыша и поиграть с ним, пока он ел. Она никогда не просила о том, чтобы Эдмунд питался вместе с ней за общим столом, так как понимала, что ребенку лучше держаться подальше от дурно воспитанных, грубых солдат гарнизона. Джиллиан и сама предпочла бы держаться от них подальше, но, потеряв возможность слушать разговоры за столом, она могла бы утратить доверие Вильгельма Оранского. Ведь странствующие наемники часто приносили полезные сведения из других благородных домов…
Этим вечером все было как обычно. Она лениво ковырялась в своей тарелке, внимательно прислушиваясь к разговорам мужчин вокруг. Громкий смех Джеффри привлек ее внимание. Никогда не бывать ему ее мужем! Но как он поступит, если узнает, что она уже попросила голландского принца о помощи? Джиллиан молилась, чтобы Джеффри никогда об этом не узнал. Но даже если тайна ее откроется… Он должен понимать, что она больше не станет подчиняться ему, если он обидит ее сына. Тогда она убьет его и бросит труп собакам!
Вильгельм Оранский защитит ее. Должен защитить. Что может помешать Джеффри отослать Эдмунда прочь… или, хуже того, сделать это уже после того, как он силой возьмет ее в жены?
Дрожащей рукой Джиллиан поднесла к губам кружку и устремила взгляд в дальний конец стола, где сидел Колин Кэмпбелл, выпивавший вместе с остальными солдатами.
На мгновение ей показалось, что она ненавидит его даже сильнее, чем Джеффри. Но какое ей дело до того, что он перестал разговаривать с Эдмундом? Почему ее удивляет, что он предложил ее сыну разделить с ним досуг, а затем передумал? Он ничем не отличался от всех других мужчин, которых она знала. И каждый раз, когда Эдмунд просил ее объяснить, почему Колин больше его не любит, неприязнь к горцу вновь просыпалась в ее душе.