Покоренная горцем

Колин осмотрел орудийную башню и соседние орудийные платформы, соединявшие круглую башню с квадратной. К сожалению, не видно было грозных стражников, патрулирующих стены. Колин с нетерпением предвкушал жаркую битву, когда наступит время. А до тех пор ему предстояло сдружиться с предателями и помогать им, чтобы затем безжалостно уничтожить их.
Какое-то движение высоко на башне привлекло его внимание. Когда же он вгляделся попристальнее, все его мысли о грядущей победе развеялись бесследно.
  
На башне стояла девушка; ее длинные светлые волосы и свободное белое платье полоскались на свежем ветру, когда она ступила на край зубчатого ограждения. Была ли она земной женщиной, собравшейся прыгнуть на острые скалы внизу, – или ангелом, готовым взлететь?
Колин в тревоге ждал ответа, и сердце его уже долгие годы не колотилось так сильно. Если это простая смертная, он не сможет ее спасти, когда она упадет. Он много раз на своем веку видел смерть и многих отправил на тот свет собственным мечом, – но до сих пор ему ни разу не доводилось видеть, как кто-то по своей воле расстается с жизнью. Почему она на это решилась? Какая жуткая угроза нависла над ней, если она предпочла броситься вниз, на скалы?
Когда девушка преклонила колена, у Колина замерло сердце.
Чертов глупец! Он не сможет поймать ее!
Но девушка не прыгнула, а примостилась между крепостными зубцами. Оставаясь незамеченным, Колин наблюдал, как она, обхватив колени руками, повернулась в сторону моря. Эта девушка напомнила ему картину, которую он видел при дворе короля Людовика. Там была изображена женщина, вглядывающаяся в морскую гладь и ожидавшая возвращения своего возлюбленного.
Колин внезапно ощутил непривычный спазм в животе. Что-то в этой девушке, стоявшей наверху, задело его за живое. Ждала ли она кого-то? Может, солдата из гарнизона крепости? Она выглядела такой маленькой и страшно одинокой в окружении камня, воды и безбрежного неба над головой. Кто же она такая?
Хм… Уместнее спросить, какого черта все это его занимает? Ведь ему нет до нее никакого дела. Он рожден, чтобы исполнять свой долг, и он способен лучше любого другого выполнить возложенную на него задачу. К тому же он всегда старался избегать привязанностей – сострадание могло погубить его или, что еще хуже, короля. И он не заводил друзей, ибо люди, с которыми Колин общался последние три года, были предателями (они изменили трону, и им нельзя было доверять).
А странный спазм в животе – это всего лишь приступ голода.
Снова натянув капюшон на голову, Колин в последний раз взглянул на девушку. А та вдруг повернула голову – словно уловила его движение. Когда же она вскочила на ноги, ему пришлось сжать зубы, чтобы сдержаться и не окликнуть ее. К счастью, она отступила назад, спустилась с парапета – и исчезла.
Когда о ней осталось лишь воспоминание, Колин вернулся мыслями к предстоящему и направил коня легким галопом через двор церкви Святого Петрока, где со скучающим видом слонялись солдаты Девона. Увидев Колина, они мгновенно оживились и бросились к нему. Спешившись, он скинул капюшон и поднял вверх руки.
– Чужак! – Из группы выступил один из солдат, высокий и широкоплечий, в грязном мундире; его темные сальные волосы спадали на серые налитые кровью глаза. Уставившись на Колина, он спросил: – Что привело вас в Дартмут?
– Я ищу аудиенции у графа.
Взгляд сероглазого задержался на кинжале, сверкнувшем в складках рубашки Колина, затем – на пистолете у него за поясом.
– Что-то многовато при вас оружия. – Солдат взглянул на кожаные сапоги Колина, откуда выглядывали еще кинжалы и второй пистолет.
– На дорогах очень опасно, – пояснил Колин с легкой усмешкой, все еще держа руки вверх. Этот плохо обученный солдат явно боялся его… и поэтому представлял угрозу.
– Как опасно и заходить туда, где тебя не знают, – заявил солдат, схватившись за рукоятку своего меча. – Кто вы такой? Что вам нужно от графа?
– Я бы предпочел сообщить это вашему главному.
– Ну… что ж… – Солдат выпятил грудь. – Я лейтенант Гилберт д’Атр, и вы скажете это мне. Или вам придется вскочить на свою жалкую клячу и убраться отсюда, если еще будете в состоянии…
Колин встречал множество людей, подобных этому лейтенанту. Ему и прежде десятки раз доводилось видеть на лицах такую же вызывающую ухмылку. Но он не мог понять, почему у некоторых неизменно возникало желание испытать его. Может, дело было в его оружии и манере носить его? Или же в холодной невозмутимости его лица? Как бы то ни было, Колин игнорировал подобную браваду, особенно в тех случаях, когда должен был выполнить задание тихо и аккуратно. Однако на этот раз дела обстояли иначе: ему предстояло внедриться в армию, а не в светский салон. Необходимо было завоевать уважение противников – только тогда они стали бы ему доверять.
Вообще-то Колин ничего не имел против небольшой схватки, чтобы зарекомендовать себя. По правде сказать, он даже желал этого. Испытание своего боевого искусства предоставляло блестящую возможность узнать, с кем придется иметь дело. Кроме того, он мог бы показать этим людям, что является весьма ценным пополнением их рядов. Он мог бы легко справиться с ними со всеми, конечно же. Но не стоило слишком рано открывать, с чем им в конечном итоге придется столкнуться.
Лицо Колина оставалось невозмутимым – только что-то мрачное и жестокое промелькнуло в его глазах, когда он посмотрел на своего коня, а затем снова перевел взгляд на д’Атра.
– Мне обидно, когда оскорбляют мою лошадь, лейтенант.
– Так сделайте что-нибудь в ответ! – Д’Атр рассмеялся, обнажив желтые зубы. – Но сначала избавьтесь от всех кинжалов и пистолетов, спрятанных на вас. Я не доверяю любому шотландцу, имеющему две руки.
Освобождаясь от избыточного оружия, Колин мысленно пообещал себе, что д’Атр одним из первых отведает его клинка. А тот со смехом проговорил:
– Ну, давай, заблудший, посмотрим, чего ты стоишь. Но имей в виду: я отправил многих твоих братьев назад к их матерям изувеченными и оскопленными.
Губы Колина искривились в усмешке, и он обнажил меч.
– Только не моих братьев. Их бы вам не одолеть.
Клинок его сверкнул, взметнувшись вверх и блокируя удар д’Атра. Колин отбил еще один удар – и еще один. Мечи сшибались с оглушительным лязгом. Внезапно, чуть отступив, Колин расправил плечи и принялся вращать запястьем; меч же, сверкая под солнцем, казалось, танцевал в его руке с непередаваемой грацией.
В глазах д’Атра промелькнула неуверенность, а Колин сказал себе: «Нет, еще не время». Он принял напряженную позу, делая вид, будто у него сдали нервы. Противник, приободрившись, бросился вперед, размахивая мечом, и Колин, отступив влево, уклонился от удара в живот. Затем, наклонившись, увернулся от удара в шею и отбил несколько ударов по коленям.
Спустя короткое время стало ясно, что он может сражаться с лейтенантом, даже находясь в полусонном состоянии. Колин подавил зевок, думая о том, какие постели положены солдатам гарнизона. Сено стало бы желанной передышкой после холодной твердой земли, на которой ему приходилось спать всю последнюю неделю.
Отбивая очередной удар, Колин краем глаза заметил ярко-синий мундир с белым галуном; капитан гарнизона, появившийся во дворе, с минуту наблюдал за сражавшимися, прежде чем приказать им прекратить бой.
– Эй, вы там! – крикнул он. – Остановитесь!
Колин перевел взгляд на капитана, отметив его черные начищенные до блеска сапоги, свежие бриджи и чистый мундир, отделанный галуном. Старше лейтенанта, возможно, лет сорока, он был чисто выбрит и худощав.
  
– Я капитан Джордж Гейтс, – сказал он, когда Колин подошел к нему.
– Ясно, – кивнул Колин, спокойно встретив его твердый взгляд.
– Ваше имя? – спросил капитан, пристально разглядывая его – разглядывая скорее с любопытством, чем с вызовом.
– Колин Кэмпбелл из Бредолбана.
– Что вам здесь нужно?
– Я хочу предложить мой меч вашему лорду.