Покоренная горцем

– Что, не хватает смелости отравить меня, Джиллиан? – Он провел пальцами по ее бедру, затем чуть коснулся ее груди.
– Если это все, – пробормотала она, отступая, – то я, пожалуй, пойду, чтобы позаботиться…
– Ты останешься там, где стоишь, девка. И больше не раскрывай рта. – Горящие желанием глаза графа потемнели от злобы.
Джиллиан стиснула зубы, чтобы не дать ненависти, переполнявшей ее, вырваться наружу. Ведь этого кузен и добивался – хотел, чтобы она вышла из себя и дала ему повод отобрать у нее Эдмунда. Мерзавец завидовал ее сыну – и не без основания, – поскольку же в его власти было превратить ее жизнь в кошмар, она выполняла все его приказания. До поры до времени. Кроме того, она ничего не имела против того, чтобы помолчать. Ей нечего было ему сказать. Разве что пожелать, чтобы он горел в аду.
  
– Ты будешь заботиться обо мне, – угрожающим тоном произнес кузен. – Разве твой щенок сейчас не спит? И в мягкой кроватке, между прочим. Благодаря моей доброте. Так что не зли меня, иначе я прикажу отправить его на конюшню.
Прижав к бедрам крепко сжатые кулаки, Джиллиан с трудом сдерживала желание вцепиться в горло Джеффри. Она подозревала, что кузен понимал: если он причинит вред Эдмунду, она убьет его. И все же это не мешало ему угрожать ее сыну при каждом удобном случае. Он не нуждался в ее услугах здесь. У него были слуги, чтобы исполнять любые его желания и удовлетворять все его потребности. Просто ему доставляло удовольствие держать ее вдали от единственного существа, приносившего ей радость.
– Не обращайте внимания на мою кузину, – с улыбкой сказал граф наемнику. – Может, она и кажется благородной дамой, но на самом деле – всего лишь обычная шлюха с бастардом, висящим на ее юбках. Я оказал ей милость, взяв к себе, когда отец вышвырнул ее из дома, а она только и делает, что не повинуется и перечит мне.
Джиллиан сделала глубокий вдох, стараясь взять себя в руки и не содрогнуться от отвращения. Все это она слышала уже десятки раз – кузен без стеснения высказывался перед любым, кто готов был его слушать. Джеффри делал все, чтобы растоптать ее достоинство и унизить, и даже посмеивался, когда наемники шепотом передавали друг другу его слова. Разве могла бы женщина, в которой сохранилось хоть что-то, помимо телесной оболочки, пожелать его?
Что ж, он круглый дурак, если думает, что ему удастся вывести ее из себя.
– Простите, милорд, – тихо сказал Кэмпбелл, – но я бы предпочел не разговаривать о войне в присутствии леди.
Столь откровенная дерзость заставила Джеффри рассмеяться. Но горец даже не улыбнулся в ответ. Более того, если бы не ямочка у него на подбородке, Джиллиан могла бы подумать, что лицо его высечено из камня.
– Что бы вы там ни предпочитали, – возразил граф, нахмурившись, когда наемник не разделил его веселья, – она останется здесь.
– Как пожелаете. – Кэмпбелл коротко кивнул, затем взглянул на девушку, и в глазах его она увидела силу, грозившую поглотить ее всю без остатка.
Джиллиан почувствовала, как ладонь Джорджа легла ей на плечо – капитан старался привлечь ее к себе. И она подчинилась без возражений, подчинилась, жертвуя гордостью ради мира и спокойствия, ради благополучия своего сына.
– Капитан, – сказал Джеффри, гнев которого теперь несколько поутих, – Кэмпбелл думает взять на себя командование моей армией.
– Я этого не говорил, милорд, – холодно возразил шотландец.
– Тогда что же вы сказали?
– Я могу привести вас к победе.
– Вы против короля? – напрямик спросил Джордж.
– Да. Мне известна численность его войска, его флота и, самое важное, его лейб-гвардейского конного полка. Я знаю, кто из его высших офицеров предан ему, а кто нет.
Джиллиан прислушивалась к беседе. Как и многие другие из нанятых Джеффри солдат, этот наемник наверняка сообщит какие-нибудь полезные сведения, которые она сможет передать Вильгельму. Она завоевала расположение голландского принца, переписываясь с ним в прошлом году. Он признал, что многим ей обязан, и обещал освободить ее и Эдмунда от назойливой опеки графа. Джиллиан надеялась, что принц сдержит свое слово. Но надежда ее была слишком хрупкой. Она больше не доверяла мужчинам и их словам, ибо хорошо усвоила полученный урок.
– Откуда вы все это знаете, Кэмпбелл? – спросил граф, изучая свои ногти.
– Я сражался рядом со многими из его людей, будучи солдатом лейб-гвардии.
– Почему же вы оставили полк? – спросил капитан Гейтс.
– Потому что король, захватив графа Аргайла, моего кузена, подавил поднятое им восстание и приказал казнить его.
Джеффри рассмеялся и осушил свой кубок.
– Вы, шотландцы, и впрямь весьма сплоченная банда варваров.
Губы Кэмпбелла изогнулись в усмешке.
– Таких, как мы, не вредно иметь на своей стороне, милорд.
– Несомненно, – согласился граф и жестом приказал Джиллиан снова наполнить его кубок. – Завтра же начинайте тренировки. Мой управляющий будет платить вам в конце каждого месяца.
Мужчины продолжали разговор о том, что необходимо предпринять, чтобы вернуть королевству былую славу. Пока Джеффри с увлечением предвкушал долгожданную победу над католиками, Джиллиан получила возможность внимательнее изучить незнакомца.
Ей нравились его коротко остриженные темные волосы, и он выглядел намного опрятнее, чем все остальные солдаты кузена. У него, например, не было бороды, в которой застревали бы остатки пищи, а темная щетина вдоль щек четко обрисовывала суровые черты лица с чуть заметной ямочкой на подбородке. Выражение его глаз почти не менялось – говорил ли он о войне или о своей родне в Бредолбане.
И Джордж оказался прав – при нем было огромное количество оружия. Два кинжала за голенищами черных кожаных сапог. Два пистолета за поясом. И еще один кинжал у бедра, рядом с одним из двух его мечей. Боже милостивый, неужели он готовился к войне, которую намеревался вести в одиночку?
Джиллиан вздохнула, бросив взгляд в сторону двери, надеясь, что Эдмунд еще не проснулся.
Стук в дверь заставил ее вздрогнуть.
– Прошу прощения, милорд, – сказала, присев в реверансе, Маргарет, любимая служанка Джеффри. – Мальчик проснулся.
Мальчик… Даже прислуга не называла Эдмунда по имени. Джиллиан кивнула, радуясь, что может уйти. Она шагнула к двери, однако граф тотчас же остановил ее, впившись пальцами в запястье.
– Капитан, – сказал он, крепко удерживая девушку, – присмотрите за ребенком. Возьмите с собой Кэмпбелла и покажите ему его спальное помещение. А мне нужно переговорить с кузиной. – Джордж колебался, и граф добавил: – Я пошлю за д’Атром, чтобы он отвел ее к вам, когда закончу с ней. – Никто из мужчин не двинулся с места, и Джеффри, резко поднявшись, закричал: – Оставьте нас!
Джиллиан, наблюдавшая из-под густых ресниц, как мужчины уходят, почему-то вдруг подумала, что незнакомец обернется и еще раз взглянет на нее, перед тем как выйти за дверь. Но он не оглянулся. Дверь за ним закрылась, и она осталась наедине с Джеффри, поглаживавшим большим пальцем ее ладонь.
– Знаешь ли, моя дорогая, – его смрадное дыхание возле ее щеки вызывало у нее тошноту, – что твоя жизнь здесь стала бы намного приятнее для тебя и твоего маленького ублюдка, если бы ты просто подчинялась моим требованиям и моим желаниям?
Тут граф прижался губами к ее виску, и Джиллиан, отшатнувшись, пробормотала:
– А если бы я подчинилась, то как, по-вашему, отреагировал бы мой отец, узнав, что я ношу вашего ребенка?
Он рассмеялся, и она похолодела.
– Это лучше, чем в случае с твоим простолюдином, которому ты отдалась. Но скоро желания твоего отца, как и твои, не будут иметь никакого значения. Когда принц Вильгельм станет королем, он отдаст тебя мне.
  
«Нет, он этого не сделает! Он в этом поклялся!» – мысленно воскликнула Джиллиан.
– Вы ведь мой кузен, – напомнила она графу.
– Ты забыла, что Вильгельм женат на своей кузине?
Джиллиан закрыла глаза, чтобы скрыть слезы, затуманившие ее взор. Нет, скорее она умрет! Скорее она вместе с Эдмундом бросится в море, чем разделит постель с кузеном. «Пожалуйста, Господи, – мысленно взмолилась она, – пожалуйста, спаси нас!»