Враг на пороге (СИ)

Но телефон зазвонил сам.
«Номер скрыт».
Настороженность мгновенно сменила усталость. Я принял звонок и поднёс телефон к уху.
— Слушаю.
— Добро пожаловать в Москву, Александр Васильевич, — донёсся низкий мужской голос.
— С кем имею честь?
— Вашего партнёра предупреждали по-хорошему. Объясняли, что не стоит связываться с вами. И вот результат.
Он сделал паузу.
— Если вы и правда порядочный человек, — продолжил голос, — откажитесь от сотрудничества с Павлом Акимовичем. Иначе вся последующая кровь будет и на ваших руках.
    
Глава 2
 
Арсений вёл машину, сосредоточенно глядя на дорогу. Пальцы сжимали руль чуть сильнее, чем нужно. Напряжение читалось в каждом движении.
Я смотрел в окно. Москва просыпалась — магазины открывались, люди спешили на работу, машины ползли в пробках. Обычное утро обычного города.
Каждый думал о своём.
Он беспокоился об отце. Это было понятно — Павел Акимович мог погибнуть. Повезло, что мастера вытащили его из огня.
Я обдумывал предстоящий разговор — рассматривал выход Овчинникова из партнёрства. Можно дать ему возможность отступить без потери лица, защитить семью от дальнейших атак.
Хлебниковы показали клыки. Следующий удар будет жёстче, и я не хотел, чтобы пострадали невинные люди.
— Приехали.
Больница оказалась частной, современной и явно дорогой. Белое здание в центре Москвы, ухоженная территория, внушительная охрана у входа.
Мы получили пропуск и поднялись на третий этаж. В холле пахло антисептиком и свежесрезанными цветами.
— Нам нужна триста двенадцатая палата, — сказал Арсений. — Вот она.
Арсений тихо постучал и приоткрыл дверь:
— Матушка, мы пришли.
Полноватая женщина лет сорока пяти с добрым круглым лицом обернулась. Она явно не спала всю ночь и выглядела очень уставшей.
— Сеня! Александр Васильевич! — Она поднялась нам навстречу. — Как хорошо, что приехали!
Она взяла мои руки в свои — тёплые, мягкие.
— Павел Акимович о вас постоянно спрашивал…
— Конечно, приехал, Евдокия Матвеевна, — ответил я. — Как только узнал о случившемся.
— Спасибо вам, — она сжала мои руки крепче. — Спасибо, что сразу примчались. Для моего мужа это очень важно. Он очень боялся, что подвёл вас.
— Павел Акимович здравствует и бодрствует! — донёсся голос купца из-за шторы. — Проходите, господа!
Евдокия Матвеевна виновато улыбнулась и отодвинула штору.
Павел Акимович лежал под белым одеялом, подключённый к капельнице. Бледный, под глазами тёмные круги. Но глаза ясные, живые. Всё могло быть гораздо хуже.
Купец улыбнулся:
— Арсений, Александр Васильевич! Проходите, проходите!
Он попытался приподняться. Евдокия Матвеевна тут же придержала его за плечо:
— Лежи! Врачи велели не вставать!
— Да ладно тебе, душенька, — проворчал Овчинников, но лёг обратно.
Голос у него был хриплый, словно горло ободрали наждаком. Дым. Я подошёл ближе.
— Как себя чувствуете, Павел Акимович?
— Жив, цел, орёл, — усмехнулся он. — Врачи говорят — надышался дыма, пара небольших ожогов. Но ничего серьёзного, не беспокойтесь. Через пару дней выпишут.
— Он порывался уже сегодня выписаться, но врачи настояли — нужно наблюдение!
Я улыбнулся этой трогательной заботе. В семье Овчинниковых и правда было очень много тепла.
Купец посмотрел на жену, потом на сына:
— Душенька, Арсений. Сходите вниз, в буфет. Выпейте кофе, разомнитесь. Ты, Дуня, всю ночь просидела рядом со мной. Хоть воздухом подыши.
Евдокия Матвеевна понимающе кивнула. Она сразу поняла — нам нужно поговорить без свидетелей.
Арсений открыл рот, хотел возразить. Но отец посмотрел строго:
— Иди, Сеня. Проследи, чтобы твоя мать позавтракала.
— Как скажешь, отец.
Они вышли, дверь закрылась с тихим щелчком. Овчинников посмотрел на меня, улыбка сошла с его лица.
— Ну, говорите, Александр Васильевич. Вижу ведь, что не с пустыми руками вы пришли.
Я сел в кресло у кровати.
— Павел Акимович, вам уже угрожали тогда, в поезде. Я предупреждал, что партнёрство со мной может быть опасно.
Он кивнул молча.
— Теперь вы в больнице, — продолжил я. — Завод пострадал. И, уверен, в ближайшее время это не закончится. Я готов вложиться в восстановление вашего предприятия.
— Завод хорошо застрахован, Александр Васильевич, — махнул рукой Овчинников и хрипло кашлянул. — Убытки покроют. Просто будет простой на пару недель. Деньги — не главная проблема.
— И я пойму, если вы захотите выйти из партнёрства, — добавил я. — Не хочу причинять вред вашей семье.
Овчинников нахмурился:
— Это предложение?
— Это понимание ситуации, — ответил я спокойно. — Они могут ударить по другим заводам. Кострома, Калуга. Или по вашей семье.
Я посмотрел ему прямо в глаза:
— У вас трое детей. Жена. Хлебниковы не остановятся, Павел Акимович. Они уже доказали это.
Бледное лицо Овчинникова начало стремительно багроветь от гнева. Кулаки сжались так, что костяшки побелели.
— Так дела не ведутся! — выдохнул он.
Голос надломился от ярости.
— Я купец, Александр Васильевич. Конкуренция — это нормально. Демпинг, переманивание клиентов, информационные атаки — всё это правила игры. Есть методы честные, есть грязные.
Он всё-таки сел на кровати.
— Но поджигать заводы⁈ Угрожать семьям⁈ — Овчинников ударил кулаком по одеялу. — Это не купечество! Это бандитизм!
Я молчал, давая ему выговориться.
— Знаете что, Александр Васильевич? — Овчинников посмотрел на меня горящими глазами. — Теперь это дело принципа. Я не отступлю перед бандитами. Подниму все свои связи. Московское купечество, гильдию, знакомых в полиции. Найдём, кто поджёг завод. И накажем по всей строгости закона.
Я с сомнением покачал головой. Овчинниковы был уважаемым человеком в гильдии, это правда. Но Хлебникова прикрывал генерал-губернатор. Это несоизмеримые величины.
— Мы должны сплотиться ещё крепче, — продолжил Павел Акимович. — Показать, что нас не запугать. Если мы сейчас отступим… они решат, что так можно со всеми. Сегодня мы, завтра — другие купцы. Я знаю, что они сделали с Сазиковым… Он дал себя сожрать, но мы — не дадим.
Он снова закашлялся, но глаза горели решимостью.
— Партнёрство сохраняем. И точка.
Я посмотрел на него с уважением. Это моя война, и я не собирался отступать. Но Овчинникова никто не заставлял, и я бы понял, реши он уйти. Не каждый после такого удара готов идти дальше.
— Раз так, — кивнул я, — то позвольте мне взять охрану на себя.
— Что вы имеете в виду?
— Многократно усилим безопасность, — ответил я твёрдо. — Я работаю с хорошим охранным агентством и расширю контракт на ваши объекты. Никаких возражений, Павел Акимович. Это мои условия для продолжения партнёрства. Я должен быть уверен в безопасности людей, которые мне доверились.
Овчинников задумался, потом медленно кивнул:
— Хорошо. Принимаю. Если вам так будет спокойнее. Но я тоже не стану сидеть сложа руки! У меня есть знакомые, влиятельные люди. Поговорю с нужными людьми в Москве. Быть может, найдём поддержку…
— Как считаете нужным, Павел Акимович.
Мы пожали друг другу руки как раз в тот момент, когда в палату вернулись Арсений с матерью. У обоих в руках были стаканчики с напитками.
Павел Акимович улыбнулся:
— Всё решили. Работаем дальше.
Я поднялся, не желая мешать купцу проводить время с семьёй.
— Павел Акимович, отдыхайте. Набирайтесь сил. Мне нужно сделать несколько звонков.
Он кивнул.
— Конечно, Александр Васильевич.
Итак, два купца объединились против общего врага. Хлебниковы хотели нас разделить, но получили обратное.
  
Я вышел в коридор и прошёл к дальнему углу, где было тише.
Достал телефон, пролистал контакты. Нашёл нужную запись: «Милютин О. И. — Астрей».
Олег Игоревич Милютин, руководитель направления корпоративной безопасности. Мы работали с ним в Петербурге.