Враг на пороге (СИ)
Я взял стакан с водой, взвесил слиток в воздухе на весах — пять килограммов. Опустил в воду, взвесил снова — показания изменились. И быстро посчитал в уме.
— Плотность соответствует золоту. Метод Архимеда работает.
Пробирный камень, кислота — та же процедура. Овчинников подтвердил, что проба была верная.
Семён Петрович показал пятикаратное золото. Цвет у него был насыщеннее, почти оранжевый. Овчинников проверил так же.
— Золото качественное, без примесей, — заключил он.
Последней достали платину. Слиток серебристо-белый, тусклый блеск. Овчинников взял в руки слиток и едва удержал его — невероятно тяжёлый металл.
— Плотность примерно двадцать один грамм на кубический сантиметр, — пробормотал он. — Судя по ощущениям, всё так и есть…
Он взвесил слиток и поднёс магнит — он совсем не притянулся. Верно, платина немагнитна.
Потом был пробирный камень и кислотный тест. Всё подтвердилось.
— Платина превосходная, — кивнул Овчинников довольно.
Я внимательно следил за проверкой и отмечал профессионализм Овчинникова — он знал все быстрые и надёжные методы оценки, не суетился и работал внимательно. Явно имел большой опыт.
Семён Петрович протянул мне папку с документами:
— Сертификаты на каждую партию. Извольте ознакомиться.
Я открыл листы с таблицами и цифрами. Номера партий совпадали с маркировкой на слитках. Заключение лаборатории, подписи экспертов.
— Качество действительно отличное, — сказал я Базанову.
Овчинников повернулся к хозяину:
— Пётр Олегович, металл превосходный. Даже лучше, чем тот, с которым я работал раньше! Я готов подписать договор прямо сейчас.
— Василий Фридрихович будет доволен таким качеством, — кивнул я.
Базанов с гордостью улыбнулся.
— Отлично. Но сначала — обед, господа. На пустой желудок договоры не подписывают. Голова должна работать ясно.
Семён Петрович аккуратно убрал слитки обратно на стеллажи. Закрыл контейнеры и проверил замки.
Мы вышли из ангара. Базанов повёл нас через территорию к отдельному зданию — одноэтажному, длинному.
— Столовая, — объявил он. — Самое важное место.
Запах готовой еды доносился издалека. Весьма соблазнительный, стоит отметить.
Столовая оказалась одноэтажным строением — простым, но ухоженным. Новая крыша, свежая краска на стенах, чистые окна. Из вентиляции валил дым, пахло готовой едой — аппетитно, по-домашнему.
— Здесь кормят весь завод, — сказал Базанов. — Триста человек за смену проходит.
Внутри тоже было светло и просторно. Ряды длинных столов с клеёнками, деревянные скамейки. На стенах висели фотографии уральских красот и с выездов на корпоративы — футбольные команды, походы, новогодние празднества.
Народу было много. Рабочие в спецовках, мастера в комбинезонах, лаборанты в халатах. Зал гудел от разговоров, смеха, звона посуды.
За раздачей стояла необъятная дама лет пятидесяти в белом фартуке и шапочке. Лицо у неё было румяное, а глаза добрые.
Увидев Базанова, женщина расплылась в улыбке:
— Пётр Олегович! Заглянули, наконец! Уж думала, забыли к нам дорогу или вас удар хватил!
Базанов рассмеялся:
— Типун тебе на язык, Клавдия Ивановна! Как тебя забыть, матушка? Твои щи на всю губернию славятся!
Женщина пригрозила ему половником.
— Льстец! Ну, проходите, кормить буду. Гляжу, и гостей привели…
Рабочие за столами заметили Базанова. Вставали со своих мест, кланялись, снимали кепки.
— Пётр Олегович!
— Здравствуйте, шеф!
Базанов здоровался с ними, называл многих по именам:
— Семёныч, как дела? Смену нормально отработали?
— Отлично, Пётр Олегович!
— Ванюха, жена родила? Мальчик или девочка?
— Девочка, Пётр Олегович! Красавица, как мать! Спасибо, что спросили!
Рабочие явно уважали Базанова. Хозяин помнил их, интересовался жизнью — они это ценили. Я отметил про себя: настоящий авторитет. Заработанный не деньгами, а человеческим отношением.
Мы встали в очередь к раздаче. Рабочий впереди обернулся:
— Пётр Олегович, проходите вперёд!
— Стоим как все, — покачал головой Базанов. — Порядок есть порядок.
Рабочий уважительно кивнул и отвернулся, не желая нам мешать.
Клавдия Ивановна объявляла меню, показывая на лотки:
— На первое щи с мясом, гороховый суп, рассольник постный. На второе — котлеты с пюре, гуляш с гречкой, постная рыба с рисом. Салаты: винегрет, капуста квашеная, огурцы солёные. Напитки: компот вишнёвый чай, кисель. Выпечка: пирожки с мясом, ватрушки, булочки…
Цены были написаны на доске — до смешного низкие. Полный обед стоил как пара ватрушек в булочной Петербурга.
Базанов подошёл первым:
— Налей мне щей, Ивановна. И котлету с пюре. А пить буду компот.
Накладывали здесь тоже щедро — полные два половника супа, котлета была здоровенная, да и пюре горкой.
— На, ешьте, хозяин. А то худые совсем стали.
Базанов рассмеялся и хлопнул себя по едва наметившемуся животу.
— Где ж я худой-то?
— Худой, худой! — не унималась она. — Так что ешьте, Пётр Олегович.
Овчинников явно постился — взял всё без мяса. А я не отказал себе в удовольствии отведать знаменитых щей и взял гуляш.
— Молодцы! Едоки хорошие! — обрадовалась дама. — Приятного аппетита, судари!
Мы сели за свободный стол. Рядом обежали рабочие, но в нашем присутствии стали вести себя потише. Никто не навязывался, но многие приветливо поглядывали на Базанова.
Я попробовал щи. Наваристые, жирные. Мясо мягкое, таяло во рту. А сметана… Густая, настоящая. Ух!
Овчинников попробовал рассольник и блаженно закрыл глаза.
— Вкусно! Как у бабушки в деревне.
Базанов кивнул:
— Клавдия Ивановна — настоящая мастерица. Едва ли не самый ценный кадр завода. Двадцать лет нас кормит.
Мы ели молча несколько минут. Голод напомнил о себе — с утра толком не ели. Наконец, Овчинников отложил ложку.
— Завод впечатляет, Пётр Олегович. Масштаб, организация. Всё на высоте.
Базанов отпил компот:
— Прапрадед начинал с десяти человек в артели. Сейчас на одном только этом заводе тысяча работает. Четыре поколения дело строили.
— И рабочие вас любят, — добавил я. — Это дорогого стоит. Такое не купишь.
— Уважение нужно заслужить, — отозвался хозяин. — У нас честная зарплата, условия труда нормальные, людей не обманываем. У нас свой пенсионный фонд. Рабочий двадцать лет отработал — получит достойную пенсию. Не нищенскую, на жизнь хватит. Медицинская помощь тоже бесплатная для работников и их семей. Детям рабочих предоставляем стипендии на учёбу, если хотят потом на нашем производстве работать…
Овчинников кивнул:
— Социальная ответственность бизнеса. Редкость в наше время.
Базанов покачал головой:
— Так правильно. Люди работают — завод работает. Без них я что? Ничто. А они без меня? Найдут другого хозяина или сами артель организуют. Так что выгода обоюдная.
Простая философия. Здравая.
Мы доели. Базанов отнёс поднос к окошку мойки. Мы с Овчинниковым последовали за ним. На выходе из столовой он повернулся к нам.
— Ну что, господа? Поехали улаживать формальности?
* * *Микроавтобус въехал в деловой центр и высадил нас у входа в башню «Исеть». Базанов отпустил водителя, и вместе мы поднялись на сорок пятый этаж.
В приёмной Штиль и Гром снова остались на диванах. Мы с Овчинниковым прошли в уже знакомый кабинет.
Хозяин обратился к Ларину:
— Игорь Семёнович, готовьте договор.
Ларин кивнул, сел за отдельный стол с ноутбуком. Пальцы быстро забегали по клавишам.
Секретарь бесшумно вошла с подносом. Поставила кофе на стол и вышла.
Мы расселись: Базанов и я — в зоне переговоров у панорамных окон. Овчинников с Лариным — за рабочим столом.
Ларин открыл файл на экране:
— Типовая форма у нас готова, Павел Акимович. Посмотрите, пожалуйста.
Овчинников придвинулся ближе. Внимательно читал, водя пальцем по строчкам. Предмет договора, объёмы металлов, сроки поставки, цены. Всё, как обсуждали.