Враг на пороге (СИ)
— Предписание на проведение внеплановой проверки деятельности фирмы «Фаберже». Санкция подписана лично директором Департамента.
Я шагнул вперёд:
— Позвольте ознакомиться.
— Разумеется.
Скуратов передал документ мне. Я развернул бумагу — гербовая бумага, печати, подписи. Всё как положено. Предмет проверки: соблюдение правил хранения и учёта магических артефактов и драгоценных камней. Основание: анонимная жалоба. Объём: полная проверка всех помещений.
Я поднял глаза. Скуратов смотрел на меня без эмоций, но в этом взгляде читалось: «Всё законно. Всё по правилам. Попробуй возрази».
— Как видите, — произнёс он тем же размеренным тоном, — всё в полном соответствии с законом. У нас есть санкция на полный досмотр всех помещений. Поступила анонимная жалоба о хранении незарегистрированных артефактов и самоцветов в этом здании, и Департамент был обязан срочно на неё отреагировать.
Анонимная жалоба. Ну да, конечно.
Василий Фридрихович выпрямился. В его позе не было ни капли раболепия, но и вызова тоже. Лишь достоинство и гордость.
— Мы законопослушные подданные империи, господа. Проверяйте. Помещения в вашем распоряжении.
Толстяк Молчанов хмыкнул. На его круглом лице появилась неприятная ухмылка:
— Вот и посмотрим, насколько законопослушные.
Я посмотрел на него, слегка приподняв бровь. Молчанов отвёл взгляд, но злорадство никуда не делось. Типичная шестёрка. Выполняет грязную работу и получает удовольствие от своей маленькой власти.
Скуратов сделал жест — приглашающий и властный одновременно:
— Начнём с мастерских и складов. Прошу предоставить нам доступ.
Мы двинулись через холл. Мастера расступались, провожая нас настороженными взглядами. Воронин стоял у двери своей мастерской, скрестив руки на груди — старый мастер повидал всякое, но и он выглядел напряжённым.
Проверяющие вошли в закрепочный цех. Скуратов медленно обвёл взглядом помещение — верстаки, инструменты, стеллажи с заготовками. Холодова поставила чемоданчик на свободный стол, открыла. Внутри лежали приборы — сканеры, кристаллы для анализа, измерительные устройства.
Она достала первый сканер — небольшой цилиндр с фиолетовым кристаллом на конце. Поднесла к ближайшему артефакту на стеллаже — кольцу с сапфиром. Кристалл вспыхнул, замигал. Холодова посмотрела на шкалу на цилиндре, затем поднесла к самоцвету руку, улавливая ауру, кивнула и перешла к следующему изделию.
Молчанов тем временем открыл сейф с самоцветами. Лена молча протянула ему ключ и толстый журнал учёта.
— Все камни пронумерованы и зарегистрированы, — сказала она ровно. — Вот сертификаты соответствия.
Молчанов принялся сверять. Брал камень из ячейки, смотрел на бирку с номером, искал запись в журнале, потом в стопке сертификатов. Лоб его блестело от пота. Пальцы дрожали — то ли от волнения, то ли от надежды найти несоответствие.
Я стоял рядом, наблюдая. Знал: всё должно быть в порядке. Лена работала как швейцарский часовой механизм. Но Департамент тоже мог преподнести сюрпризы в виде какого-нибудь вчерашнего нововведения.
Скуратов подошёл к доске с лицензиями мастеров. Изучал каждую, сверял фотографии с лицами. Потом взял папку с трудовыми договорами, которую Лена предусмотрительно приготовила. Листал медленно, вчитываясь в каждый пункт.
— Пожарная безопасность, — произнёс он наконец. — Покажите журнал инструктажей по охране труда.
Лена достала ещё одну папку. Скуратов пролистал, кивнул.
Молчанов вдруг выпрямился. На лице появилось торжество:
— А этот рубин когда был зарегистрирован? — Он ткнул пальцем в журнал. — Дата в реестре пятнадцатое ноября, а счёт-фактура от семнадцатого!
Лена даже бровью не повела:
— Камень получен пятнадцатого, господин Молчанов. Документы на наше владение оформлялись два дня, как и положено по регламенту. Срок оформления — до семи рабочих дней. Мы уложились за два. Это в пределах нормы.
Скуратов взял у Молчанова журнал, изучил записи, посмотрел на счёт-фактуру.
— Формально верно, — произнёс он без эмоций и вернул бумаги Лене. — Продолжаем.
Молчанов недовольно скривился. Я едва сдержал усмешку.
Холодова тем временем методично обходила стеллажи, проверяя каждый артефакт. Подносила прибор, смотрела на показания, сверяла с документами. Лицо оставалось бесстрастным. Дама просто делала свою работу, без злорадства и без симпатии.
— А защитная система здания? — Молчанов не унимался. — Она зарегистрирована?
Василий Фридрихович достал из нагрудного кармана сложенный документ:
— Естественно. Вот регистрационное свидетельство. Система установлена полтора века назад основателем нашего дома, модернизирована и перерегистрирована десять лет назад в полном соответствии с новыми требованиями Департамента.
Скуратов взял документ, изучил печати, вчитался в текст и вернул отцу без комментариев.
Проверка тянулась долгие часы. Они осмотрели все три мастерских, склады с металлами, хранилище готовой продукции. Везде Холодова методично сканировала, Молчанов придирчиво сверял документы, Скуратов внимательно наблюдал за соблюдением процедуры и задавал вопросы. И нигде не нашли нарушений.
Наконец, глава делегации остановился посреди закрепочного цеха.
— Пока замечаний нет. Переходим к проверке жилых помещений.
Так, стоп. Какого чёрта им были нужна наша квартира?
Василий Фридрихович шагнул вперёд:
— Господа, жилые помещения — частная собственность, — с недоумением сказал он. — Насколько мне известно, Департамент имеет право проверять только рабочие помещения.
Скуратов наградил его ледяным взглядом поверх очков. Будь отец менее крепким орешком, то поёжился бы.
— Наша санкция распространяется на все помещения, господин Фаберже. Анонимная жалоба указывала на возможность сокрытия незарегистрированных ценностей в этом здании. Или вы желаете воспрепятствовать законной проверке?
Молчанов довольно хмыкнул:
— Если вам нечего скрывать, то и возражений быть не должно.
Или он просто хотел покопаться в белье моей сестрицы?
Но сейчас было не время для сарказма.
В сейфе моего кабинета лежал мешочек с камнями из тайника на даче. И самоцветы эти не были зарегистрированы — для этого пока не было оснований. Я намеревался провести их через Департамент после того, как мы выкупим дачу. Даже легенду придумал про случайно обнаруженный тайник, который снимал бы с семьи ответственность.
И если камни найдут сейчас, то обвинят нас в незаконном хранении. А это штраф, лишение лицензии и даже тюремный срок. Всё, что мы с таким трудом восстановили за последние месяцы, рухнет в одночасье.
Я поймал взгляд Лены. Она смотрела на меня вопросительно, с тревогой. Сестра хорошо меня знала. И поняла — что-то не так.
Я едва заметно качнул головой в направлении моей комнаты.
Скуратов уже двигался к лестнице:
— Прошу проводить нас на жилой этаж.
Процессия потянулась вверх по ступеням. Теперь я понял, зачем были нужны ребята из органов. Вторжение на частную собственность было возможно только в присутствии полиции. Сам по себе Департамент не имел на это права. Что ж, хорошо они подготовились.
Штиль стоял у подножия лестницы. Наши взгляды встретились на секунду. Охранник был начеку и понял по моему лицу, что будут проблемы.
Пока процессия поднималась по лестнице, я на мгновение поравнялся со Штилем. Наклонился к его уху, делая вид, что проверяю что-то в коридоре:
— Кабинет. Сейф. За картиной. Код — ноль-семь-тридцать-восемь-двадцать-два. Бархатный мешочек. Вынеси и спрячь.
Штиль даже не моргнул, лишь едва заметно кивнул.
Мы поднялись на второй этаж. Скуратов остановился в начале коридора, оглядывая двери.
— Начнём с гостевых комнат, затем личные покои членов семьи.
Он двинулся к первой двери справа. Гостевая комната — светлая, аккуратная, почти не используемая. Холодова вошла следом, достала сканер. Методично обошла помещение, проверяя стены, шкаф, тумбочки. Молчанов лично заглянул под кровать, проверил ящики комода. Ничего, кроме запасного постельного белья.