Враг на пороге (СИ)

— Я хочу ещё раз осмотреть склад готовой продукции. Один из ящиков показался мне подозрительным.
Скуратов кивнул.
— Ступайте.
Молчанов направился к выходу. Лена тут же шагнула следом:
— Я пойду с вами.
Скуратов поморщился:
— Это не обязательно.
— Но я настаиваю. — Лена посмотрела ему прямо в глаза. — Это наше право по закону.
Молчанов метнул взгляд на шефа, но Скуратов лишь с недовольством кивнул. Сестра ушла вслед за Молчановым.
  
Мы остались в мастерской, наблюдая за медленными сборами проверяющих. Холодова принялась что-то заносить в документ на планшете, Скуратов в последний раз оглядывал мастерскую, явно думая, куда ещё мог сунуть свой нос.
И вдруг из складского помещения раздался крик Лены:
— Что это у вас в руке⁈ Все сюда! Тревога!
Мы с отцом переглянулись и одновременно рванули к двери. Скуратов и Холодова поспешили. Мастера высыпали из цехов, встревоженные криком.
Я ворвался первым и огляделся.
Лена стояла у дальнего стеллажа, протянув вперёд руку с телефоном. Молчанов — в трёх шагах от неё, красный, потный, одна рука была сжата в кулак.
— Александр Васильевич! — Процедила Лена, не отрывая взгляда от Молчанова. — Степан Игоревич пытался незаметно подбросить что-то в один из ящиков.
Молчанов дёрнулся:
— Отнюдь! Вы… вы что-то неправильно поняли!
Лена подняла телефон выше:
— Не отпирайтесь. Я видела это не только своими глазами. Всё зафиксировано на видео. А ещё вот в этом углу, — она кивнула на потолок, — расположена камера. Уверена, они тоже покажут интересное кино.
Ай да Елена Васильевна, ай ты же моя умница!
Скуратов побледнел. Лицо из розоватого стало серо-белым. Он сделал шаг к Молчанову:
— Молчанов, что это было⁈
Инспектор попятился, прижимая кулак к груди.
— Я просто… это мой личный…
Скуратов подошёл ближе, разыгрывая справедливое негодование.
— Покажите, что у вас в руке.
— Это личная вещь! — Молчанов сжал кулак ещё крепче. — Не ваше дело!
Василий Фридрихович шагнул вперёд. В его голосе прозвучала сталь:
— Если это личная вещь, господин инспектор, то почему вы так боитесь? И зачем достали её в помещении, которое проверяете?
Скуратов понял масштаб катастрофы. Лицо стало каменным.
— Молчанов. Немедленно покажите, что у вас в ладони.
Инспектор разжал кулак. На ладони сверкал небольшой опал, размером с ноготь большого пальца. Молочно-белый, с радужными переливами.
Холодова подошла, взяла камень, поднесла сканер:
— Самоцвет среднего порядка. Опал. — Она присмотрелась. — Средняя сила. Маркировки не наблюдаю.
Я взглянул на камень и усмехнулся:
— Это не наш камень. Данный опал — австралийский, вижу характерную структуру. Мы такие не используем. У нас опалы только из Бразилии и Абиссинии, это зафиксировано в закупочных документах. — Я посмотрел на Молчанова. — И уж точно мы не храним камни низшего порядка без маркировки на открытых стеллажах. Это нарушение всех правил учёта.
Лена протянула телефон:
— Вот видео. Он достал его из кармана и попытался подбросить в тот ящик.
На экране всё было чётко видно: Молчанов входит на склад, оглядывается, достаёт из внутреннего кармана пиджака небольшой предмет, направляется к дальнему стеллажу. Лена окликает его. Он вздрагивает, пытается спрятать камень обратно, но не успевает и зажимает в кулак.
Я достал планшет из кармана, подключился к системе видеонаблюдения. Нашёл нужную камеру, запустил запись последних минут:
— Сейчас посмотрим с другого ракурса.
На экране планшета развернулась та же сцена, но вид сверху. Скуратов смотрел на экран. Лицо главы делегации становилось всё более мрачным.
Молчанов отчаянно залепетал:
— Это не то, что вы думаете! Я… я просто хотел проверить вашу бдительность! Да, вот, проверить систему контроля! Это… это часть методики проверки!
Василий Фридрихович посмотрел на него с нескрываемым презрением:
— Проверить бдительность, подбрасывая незарегистрированные самоцветы? Интересная методика, надо сказать. В Департаменте теперь так учат?
Скуратов выпрямился с бесстрастным лицом.
— Молчанов, вы немедленно отстраняетесь от проверки. Ждите служебного расследования.
— Но Пётр Аркадьевич…
— Молчать! — Скуратов оборвал его так резко, что Молчанов сжался. — Вы скомпрометировали Департамент. Это будет иметь последствия.
Ну да, так я и поверил, что Молчанов решил сделать это по своей инициативе. Зуб даю, Скуратов это согласовал и наверняка пытался отвлечь нас. Когда не получилось прижать нас легальным путём, они решили действовать грязно. Но не вышло.
— Господин Скуратов, уведомляю вас, что мы будем подавать официальную жалобу в вышестоящие инстанции, — сухо сказал я. — Попытка фальсификации доказательств — это серьёзное преступление. Статья триста третья Уголовного кодекса, если не ошибаюсь.
Скуратов понимал: скандал теперь неизбежен. Его лицо оставалось невозмутимым, но я видел, как дёрнулась жилка на виске:
— Департамент проведёт внутреннее расследование. Виновные понесут наказание.
Василий Фридрихович скрестил руки на груди:
— Мы надеемся на объективность. И на то, что этот инцидент получит должную огласку. Общественность имеет право знать, какими методами Департамент пытается находить нарушения.
Лена уже копировала видео с телефона на флешку. Потом подключила планшет, скопировала запись с камеры наблюдения:
— Доказательства сохранены в нескольких экземплярах.
Молчанов стоял, понурив голову. Понимал, что теперь всех собак спустят именно на него. Карьера будет разрушена. В лучшем случае — увольнение. В худшем — уголовное дело.
Мастера стояли в дверях, молча наблюдая. Воронин усмехался в бороду. Егоров качал головой. Они видели многое за долгие годы, но такое — впервые.
Скуратов повернулся к выходу.
— Проверка окончена. — Он шагнул к двери, остановился, обернулся. — Департамент… приносит извинения за инцидент.
Слова давались ему тяжело. Такие, как он, привыкли диктовать условия, а не извиняться.
— Извинения приняты, — отозвался я. — Но это не отменяет грядущей жалобы.
— Это ваше право.
Процессия двинулась к выходу. Молчанов плёлся последним, согнувшись, будто на него навалили мешок кирпичей.
Я проводил их до дверей. Полицейские, скучавшие в холле, вытянулись при виде Скуратова.
У порога инспектор обернулся.
— Акт проверки будет готов завтра. Вышлем по почте. Нарушений в деятельности фирмы Фаберже не обнаружено, — процедил он сквозь зубы.
Дверь за ними наконец-то закрылась, и на несколько секунд в зале воцарилась тишина.
Потом Лена выдохнула:
— Всё… Закончилось…
И рухнула на ближайший стул. Руки сестры тряслись — адреналин начинал её отпускать.
Василий Фридрихович опустился перед ней на корточки.
— Леночка, как ты?
— Всё нормально…
— Марья Ивановна, принесите воды! Быстрее!
— Пап, со мной всё хорошо, — улыбнулась сестра. — Просто, когда я увидела. Что он делает, когда всё поняла… Думала, сердце не выдержит.
Из гостиной выбежала мать со стаканом воды в руке. Лена тут же успокоила её, хотя весь стакан выпила залпом. Ещё бы, так перенервничала.
Марья Ивановна вытирала слёзы фартуком.
— Слава Богу, слава Богу… Я и сама так струхнула, когда эти, в костюмах, пришли…
Я обнял сестру за плечи.
— Лена, ты спасла нас. Если бы не твоя бдительность — Молчанов подбросил бы камень, а мы доказывай потом…
Лена устало прислонилась к моему плечу:
— Я просто… почуяла неладное, когда он настоял на повторном осмотре. И решила снимать на телефон, на всякий случай.
Василий Фридрихович встал, похлопал её по плечу:
  
— Умница. Настоящий управляющий — всегда начеку.
Мастер Воронин подошёл к нам.
— Ну что, Василий Фридрихович, можно работать дальше?
— Конечно, — кивнул отец. — Все по местам, господа. Время дорого.