Меч и посох (СИ)

— Я точно живу не для этого, — в глазах египтянина появилась боль. — Какие девки, Агис? Посмотри на меня! Мне скоро держать ответ на последнем суде. А что я скажу Осирису? Что позволил растоптать тех, кого любил, а потом воевал за своего врага? Что я трус?
— Ты точно не трус, — уверенно ответил Агис. — Ты же двадцать лет в пехоте. Уже подох бы давно. Люди с сердцем оленя и года не протянут с пикой в руках.
  
— Эй, служивые! — арбалетчик Тойо раздвинул ветки кустов. — Вода себя не наносит. Мы тут не нанимались за вас пахать.
— Пойдем, достойнейший Агис, — египтянин поднялся, отряхнул колени и добавил. — Этот солдат прав. Вода сама себя не наносит.
* * *
Эту чернявую рожу я точно где-то видел. А где? В конторе Спури я его видел. Ну конечно! Это один из его многочисленных родственников, тот самый, что открывал мне дверь и наслаждался кровопусканием, которое Эпона устроила купцу Доримаху.
— Э-э-э… — я, изображая вежливость, описал в воздухе какую-то загадочную фигуру.
— Арнт Спуриала Витини, господин, — белозубо улыбнулся тот, понимая, что имени я его не знаю, а если когда-то и знал, то по ненадобности забыл.
— Приветствую тебя, Арнт из рода Витини, — ответил я. — Какими судьбами?
— Привез груз, который был тебе обещан, — сказал он, показывая в сторону телег, на которых лежали плотно укрытые кожей бочонки. Кое-где нижний край был виден. Бочонки осмоленные. Это порох. Даже сомнений нет.
— Я привез хороший запас обработанных кремней, — сказал Арнт. — Без них ружья скоро превратятся в дубины. Кстати, знаете, откуда везут в Талассию лучший кремень для замков?
— Нет, — помотал я головой.
— Из Кельтики, — захохотал пизанец. — Его поставляют ремы, паризии и арверны.
— М-да… Своими руками врага вооружаем. Показывай, — сказал я и сделал знак амбакту, чтобы всех лишних разогнал подальше.
— Армейские хейропиры, — Арнт откинул кожу. — Двести штук.
— Я рассчитывал на пизанские штуцера, — разочарованно протянул я. — Дерьмо! Вот почему вы так рано пришли.
— После той бойни, что вы устроили арвернам, господин? — тонко усмехнулся этруск. — Даже эту партию выделили с трудом. Ванасса, получив вести, подумала было, что погорячилась. Уж слишком сильно нарушилось равновесие, которое Талассия много лет выстраивала в этих землях.
— Ты говорил с ванассой? — прищурился я.
— Мой отец ведет дела с некоторыми людьми из царственной семьи, — не стал обманывать Арнт. — И конечно же, он говорил не с самой светлейшей, а с ее доверенным лицом. Кто пустит пизанца из Крысиного переулка на глаза сестре самого государя?
— Гектор уже назначен наследником? — спросил я, и пизанец вздрогнул и как-то странно посмотрел на меня. Наверное, мне следовало назвать принца господином и сделать ку. Но я не стал.
— Наследником по-прежнему является светлейший Архелай-младший, — тактично напомнил Арнт. — Он не слишком здоров, но все же…
— И больше никого из побочных сыновей не признали, — то ли спросил, то ли заявил я.
— Никого, — подтвердил пизанец. — В свете произошедших событий это стало бы… как-то чересчур. Младшие жены нашего благочестивого ванакса уже уверили сиятельную Хлою в своей абсолютной преданности.
— Даже Эрано? — прищурился я. — Как она, кстати?
— Насколько я знаю, светлейшая госпожа Эрано живет затворницей, как и ее сын, — вежливо ответил пизанец, который явно был не в своей тарелке. Мой панибратский настрой в отношении небожителей его откровенно пугал.Тут еще незнаком такой способ поднять свое реноме, когда бизнесмен средней руки называет губернатора Иванычем, как бы намекая. Здесь это не принято, ибо чревато очень крупными неприятностями. Сословное общество беспощадно к нарушителям правил.
— Ладно, — махнул я. — Вам покажут, где разгрузиться. Но порох нужно будет увезти отсюда в дальнюю усадьбу. Не хватало еще взорваться.
— Безусловно, господин Бренн, — не стал спорить тот.
— Скажи мне, Арнт, — заявил я, — вы ведете дела с Фригией, Арамом и Византием?
— Конечно, ведем, господин, — Арнт посмотрел на меня как голодная собака, увидевшая говяжью вырезку. Чуйка у него что надо. — Там есть конторы, с которыми мы имеем общие интересы. И некоторые из уважаемых менял Фригии моя родня. Неблизкая, но все же. В Дамаске тоже есть менялы из наших. В Византии похуже. Они нас к себе не пускают. Купеческий город, господин. Игемоны из рода Рапанидов держат его в кулаке уже не первое столетие. Но связи у нас налажены. Как без этого!
— Как быстро вы сможете передать туда весть, если понадобится? — спросил я его.
— Быстро, — его глаза превратились в узкие щелочки. — А если весть короткая, то очень быстро. Буквально несколько дней. Голуби, господин Бренн. Как и у вас.
— Сколько стоит информация, что Автократория уводит часть войск с востока на запад? — спросил я. — Например, с Родоса в Кельтику.
— Дорого, — с каменным лицом ответил тот. — Очень дорого. Особенно если принести ее к подножию трона первым. Мелек Дамаска и канакен Фригии осыплют такого человека своими милостями.
— Да-а, — протянул я с самым загадочным видом. — Осчастливлю какого-нибудь популонца. Пусть его осыпают золотом. С вашей неблагодарной семьей дела вести не хочется.
— Ты очень заблуждаешься, господин, считая нас неблагодарными, — спокойно ответил Арнт. — Мой дядя Ларт волосы на себе рвет от отчаяния. Говорит, что ему еще никогда настолько не изменяло чутье.
— Да, жадность — это плохо, — поддакнул я.
— Жадность — это хорошо, господин Бренн, — недоуменно поправил меня пизанец. — В нашем деле без этого никак. Так вот, дядя шлет тебе свои извинения.
И он откинул полог еще одной телеги, в которой лежали аккуратные слитки меди с клеймом в виде бычьей головы. Тусклые переливы металла, лучшего металла в этой части света, заворожили меня своей скромной роскошью. Медь Кипра. Чистейшая, почти без примеси мышьяка.
— Царский подарок, — присвистнул я, понимая, что олова у нас полно. До Корнуолла рукой подать. Его по Сене прямо к нам везут. Мы до того обнаглели, что посуду из него делаем.
— Это не подарок, — оскалился пизанец. — Медь придется оплатить по полной цене. Дядя прислал мастера-литейщика с пятилетним контрактом. И его вам тоже придется оплатить. Это очень дорогой мастер.
— Ну и на кой он мне? — изумился я. — Если бы он умел лить пушки, я бы… Да ладно!
— Ты даже не представляешь, господин, — невесело усмехнулся Арнт, — что значит этот жест. Эти мастера не продаются. Они никогда не покидают наших городов. Они никому не открывают своих секретов. Если бы мне раньше сказали, что наш лукумон позволил одному из них покинуть Пизу, я бы рассмеялся этому человеку в лицо. Поэтому я надеюсь, что когда ты что-то узнаешь, именно наша семья будет извещена об этом первой. Эта новость слишком горячая, и она прокиснет быстрее, чем молоко на солнце. Если не принести ее царственным особам сразу, ее ценность упадет до нуля. Я оставлю здесь голубя. Нет! Двух!
— Вы сами это поймете, — ответил я. — Как только мы разобьем Ветеранский легион, во дворце начнется суета. Наследник Гектор выйдет сюда с карательным походом. Но ему понадобится время, чтобы его подготовить.
— Ах вот оно что, — задумался пизанец. — Обычно направление похода держат в секрете до последнего, но закупку зерна и амуниции не скроешь. Спасибо, господин Бренн. Мы опять у тебя в долгу. После того как ванасса прижала Доримаха, мы некоторым образом занимаемся кожей. Палатки, седла, упряжь… Если все начнется, мы тут же поймем, куда дует ветер. А голубей я тебе оставлю. Пришли одного, если все-таки разобьете ветеранов. Хотя, откровенно говоря, я в это не верю.
  
— Не веришь? — прищурился я. — Тогда почему ты здесь?
— Чутье моего отца, господин, — развел руками Анрт. — Чутье скромного менялы, чей род живет в страхе столетиями. Нас ненавидят. Нас боятся. Нам даже завидуют. Но все до одного хотят забрать наши деньги. Когда живешь такой жизнью, начинаешь чувствовать по-другому. Так всегда говорил мой отец, Спури Арнтала Витини. А ему так говорил мой дед, чье имя я имею честь носить.