Спасите, меня держат в тюряге (ЛП)
Если кому-то из пленников хотелось в туалет, моей задачей было сопроводить его или её и подождать за дверью – предварительно мы убедились, что в уборных нет окон достаточного размера, чтобы сбежать через них. И чаще всего сопровождать в туалет приходилось охранника; почки у этого человека были не лучше, чем нервы. Туда-сюда, туда-сюда – он регулярно разбавлял мою скуку интервалами раздражения.
Впрочем, думаю, просто сидеть час за часом без движения, без малейшего повода встать – ещё хуже. Признаюсь, больше всего во время этих походов в туалет меня напрягал вес пистолета. Я держал в руке один из автоматических «кольтов» сорок пятого калибра, что мы с Эдди украли у военных, и удивительно – насколько тяжёлым был этот пистолет. А может и ничего удивительного – он ведь целиком изготовлен из металла. Однако в кино персонажи бегают с оружием в руках так, словно оно весит не больше соломинки для напитков. Мне никогда раньше не доводилось так долго держать автоматический пистолет, и он оттянул мне всю руку. В частности, потому, что я считал проявлением слабости держать пистолет в опущенной руке, дулом в пол, во всяком случае под взглядами пленников. Поэтому всякий раз, сопровождая охранника банка или кого-то из сотрудников в туалет, я следил за тем, чтобы дуло пистолета угрожающе глядело на того, за кем я присматривал. Нагрузка на запястье и большой палец со временем становилась невыносимой.
И в придачу маска. Нет, кожа под ней не так уж чесалась, но маска казалась лишней, противоестественной частью меня. Она сдавливала переносицу, отверстия для глаз не вполне совпадали с моими глазами, и каждый раз, когда я её поправлял, эластичная лента на затылке сдвигалась и защемляла мне волосы. Это было больно.
В общем, ограбление банка оказалось крайне неприятным занятием, и я мечтал, чтобы оно поскорей закончилось.
Но времени потребуется немало. Билли и Джерри работали с лазером по очереди, сменяясь каждые пять минут, и, судя по всему, продвигалось дело медленно. Они начали в шесть, а к половине седьмого оба разделись до трусов. Видимо, прожигая дыру в стене в тесном пространстве, почти полностью состоящем из металла, лазер выделял уйму тепла.
А пробиться предстояло через очень толстый слой металла. Заднюю стену хранилища занимали ряды сейфов-ячеек, в которых хранились акции и другие ценные бумаги. Сперва придётся прожечь дверцы нескольких ячеек и вытащить раскалённые и дымящиеся куски металла в коридор, остывать. Затем нужно разрезать перегородки между ячейками на ещё несколько дымящихся фрагментов, чтобы мог пролезть человек. После предстояло прожечь саму стену, смежную с хранилищем «Западного национального», а ещё одному Богу известно – какие дополнительные препятствия мы обнаружим по ту сторону второй стены.
Первоначальный план предполагал полностью прорезать лаз в хранилище второго банка, прежде чем собирать деньги, но, когда лазер прожёг дверцы ячеек, края металла были слишком горячими, чтобы продолжать работу. Кондиционер в хранилище работал на полную мощность, но не справлялся, а Билли и Джерри даже притронуться не могли к раскалённым перегородкам. Поэтому, пока металл остывал, они начали складывать деньги в пустые коробки от спиртного, которые мы с Джо принесли из фургона. Джерри и Билли, потные, как ведро с водой в жаркий день, и красные, как варёные раки, стоя в одних трусах и масках, держали под дулами пистолетов трёх сотрудников банка и охранника с больными почками, пока мы с Джо ходили к фургону за коробками. За один раз мы принесли шесть коробок, каждый по три. Эдди придерживал нам дверь, как настоящий банковский охранник.
Это было чуть позже семи. Джерри и Билли складывали пачки купюр в коробки до половины восьмого, затем снова взялись за лазер и приступили к резке перегородок.
Забегая вперёд: работа продолжалась гораздо дольше, чем мы планировали, далеко за одиннадцать. Но гораздо раньше, около девяти, мужчина с бакенбардами обратился ко мне:
– Можно сказать?
До этого пленники почти не разговаривали, лишь изредка перешёптывались между собой, но к нам никто не обращался. Даже чтобы сказать, мол, ничего у нас не выйдет, или ещё какие-нибудь банальные фразы, которые наверняка так часто слышали по телевизору, что они засели у них в голове.
Но теперь один из них обратился к одному из нас – мужчина с бакенбардами ко мне – попросив разрешения заговорить.
– Конечно, – ответил я, покосившись на сидящего рядом Джо.
Вообще-то я считал себя новичком в этой операции, так сказать вспомогательным звеном, а все необходимые переговоры должны вести настоящие профессионалы. Но мужчина с бакенбардами выбрал меня. Возможно, части моего лица, не скрывающиеся под маской, выглядели менее устрашающими, чем открытые части лица Джо.
– По понятным причинам, – сказал мужчина, – никого из нас не отпустили домой поужинать. Не знаю, как насчёт моих коллег, но я проголодался. Можно нам чем-нибудь перекусить?
Да откуда ж мне знать – можно или нельзя?
– У вас тут есть какая-то еда? – спросил я.
– Нет, но мы могли бы заказать, – ответил он.
Заказать еду? В разгар ограбления банка?
– Не думаю… – растерянно пробормотал я.
– Это вполне обычное дело, – заверил он меня. – Полагаю, вы какое-то время нас пасли, как у вас говорят, не так ли?
Я никогда в жизни не говорил ничего подобного.
– Ну, допустим, – согласился я.
– Тогда вы знаете, – продолжил мужчина с бакенбардами, – что если мы работаем допоздна, то всегда заказываем еду.
– Я и сам немного голоден, – сказал Джо и повернулся к Филу. – А ты?
– Хорошая идея, – сказал Фил. – Закажем еду в закусочной.
– В заведении через дорогу? – уточнил сотрудник. – Там ужасная еда. Лучше в «Даркис» за углом на Массена-стрит.
– Ладно, – кивнул Фил. – У вас есть их номер?
– Думаю, он записан в каталоге-вертушке на том столе, – ответил мужчина с бакенбардами.
– Точняк. – Фил нашёл вращающийся каталог с карточками, покрутил его и нашёл нужный номер. – Точняк, – повторил он и ткнул в мою сторону пальцем (мы договорились не называть друг друга по именам). – Прими у всех заказы, – сказал он.
Так я заделался сборщиком заказов. Мужчина с бакенбардами посоветовал ростбиф, и мы с Джо выбрали его. Женщина в твидовой юбке сказала, что диетическая индейка – лучший вариант для тех, кто следит за количеством калорий; Джерри тоже выбрал индейку. Остальные заказали обычный набор из гамбургеров, сэндвичей с беконом, салатом и помидорами, и тому подобного. Плюс напитки: кофе и два чая – для Джерри и мужчины с красным галстуком.
Я передал список Филу. Тот глянул на него, поднял телефонную трубку, замер, снова посмотрел на список, положил трубку и заявил:
– Я не стану заказывать еду на десятерых. По вечерам тут обычно остаётся три-четыре человека. Они заподозрят неладное.
– Простите, что вмешиваюсь, – сказал мужчина с бакенбардами. – Вы, конечно, можете и сами сходить за едой. Но вообще-то во время аудита, инвентаризации и других подобных процедур у нас тут по вечерам иногда задерживается до дюжины сотрудников.
Я знал, что отправят меня, просто знал. Поэтому сказал:
– Да кому какое дело в этой закусочной? Они просто принесут заказ, вот и всё.
– Только не из закусочной, – уточнил мужчина с бакенбардами. – Из «Даркис» за углом на Массена-стрит.
– Да-да, – ответил я. – «Даркис».
Джо тоже подошёл к столу, за которым сидел Фил. Теперь мы втроём стояли вместе, а четверо пленников сгрудились на противоположной стороне помещения.
– Знаешь, нам и правда лучше заказать еду, – сказал Джо Филу. – Мы оба наблюдали за ними по вечерам – они всегда заказывали. Если сегодня заказа не будет, а кто-нибудь увидит горящий в банке свет, то может что-то заподозрить и стукнуть копам, чтоб те проверили.
– Меньше всего на свете мы хотим, чтобы случилась перестрелка или захват заложников, – сказал мужчина с бакенбардами.
Я и сам меньше всего на свете этого хотел.