Месть артефактора (СИ)
Фаберже-4. Месть артефактора
Глава 1
Я не мог сидеть без дела.
Хлебников был задержан, Волков тоже. Дело вовсю крутилось в Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Семья оставалась под защитой императорских гвардейцев.
Казалось бы, можно и отдохнуть.
Но я не умел выдыхать. Руки требовали работы. Так что, едва проснувшись, я спустился в мастерскую.
Василий Фридрихович уже был там, склонился над верстаком с лупой на лбу. Работал над диадемой — часть свадебного комплекта для графини Шуваловой.
Финальные штрихи. Парюра была почти готова.
Я остановился в дверях, наблюдая за ним. Отец не заметил меня, полностью поглощённый работой. Паяльник касался золотой основы, металл плавился, образуя тончайший шов.
Я тихо подошёл и сел за соседний верстак. Отец поднял взгляд и улыбнулся:
— Не спится в такую рань?
— Руки чешутся, — ответил я.
Он кивнул на россыпь камней:
— Ну, раз зудит, вон сапфиры для колье. Нужно отшлифовать кабошоны. Неартефактные, ранга не требуют. Работай спокойно.
Я взял первый камень. Синий, глубокий цвет. Средний размер, около двух карат. Зажал в державке, включил шлифовальный круг.
Работа началась.
Мы молчали. Работа требовала концентрации. Каждое движение — точное, выверенное. Ритм успокаивал, руки двигались сами собой. Похоже на медитацию. Камень превращался из грубой заготовки в ювелирное чудо.
Отец паял. Тонкие золотые усики крепились к основе диадемы. Ажурная работа. Виноградные лозы, символ благополучия и плодородия — дизайн матери.
Полчаса прошло в тишине.
Потом отец отложил паяльник, поднял лупу на лоб и посмотрел на меня:
— Знаешь, чего мне не хватало?
— Чего?
— Вот этого. Работать вместе.
Он потянулся, размял плечи:
— Когда ты был маленьким, всегда сидел здесь. Вон на том самом стуле. Смотрел, как я работаю, даже пытался повторить. Просил подержать инструмент…
В памяти всплыли детские воспоминания моего праправнука Александра.
Не воспоминания Александра Фаберже. Воспоминания Петра Карла Фаберже. Первые уроки. Как держать резец, как шлифовать камень, как паять золото.
Любовь к ремеслу была у всех Фаберже в крови.
— Ты талантливый мастер, Саша, — продолжал отец. — Даже талантливее меня.
— Не говори глупостей, пап. Мне ещё учиться и учиться.
— Это не глупости, — он покачал головой. — Ты видишь камень иначе, чувствуешь металл. Это дар.
Василий нахмурился.
— Но ты выбрал другой путь. Бизнес, управление, войны с конкурентами. — Он посмотрел на меня в упор. — Это правильно. Ты — будущий глава Дома Фаберже, должен уметь защищать дело. Но не забывай и о ремесле, ведь оно в нашей крови…
Я отложил сапфир и посмотрел на свои руки. Шрамы от ожогов ещё не зажили полностью, но уже меня не беспокоили.
— Я не забываю, отец. Просто иногда приходится драться, чтобы защитить то, что мы создаём.
Василий кивнул:
— Понимаю. Но не дай этой драке поглотить тебя. Ты мастер. Создатель, а не воин.
— А если придётся выбирать? — спросил я. — Создавать или защищать?
Отец печально улыбнулся.
— Ты уже выбрал, Саша. Ты защищаешь, чтобы мы могли создавать. Это тоже ремесло. Трудное. Но… у тебя получается. Я лишь прошу тебя не уподобляться своим врагам.
Он вернулся к работе и взял паяльник.
— Кстати, с графиней Шуваловой договорился? Когда везёшь парюру?
— Да. Всё назначено, — отозвался я. — Послезавтра в два часа дня. Графиня в нетерпении. Возлагает большие надежды на наше мастерство.
— Ещё бы, — усмехнулся отец. — Свадьба с Долгорукой. Весь высший свет будет на праздновании. И если наш комплект произведёт впечатление, заказы посыпятся как из рога изобилия…
— Именно, — согласился я.
Дверь мастерской открылась. Лена вошла с пачкой писем в руке. Щёки розовые — видимо, только с мороза.
— Почта пришла, — сказала она, кладя конверты на верстак отца.
Я отложил сапфир и вытер руки тряпкой.
Отец тоже оторвался от работы и просмотрел письма:
— Заказ на комплект браслетов. Ещё один. Счёт от Овчинникова за последнюю партию.
Протянул мне изящный конверт. Плотная бумага, каллиграфический почерк:
— Тебе.
Я открыл. Приглашение на благотворительный бал от графини Шуваловой.
— Все средства, собранные на благотворительном балу, будут переданы в приют для одарённых сирот, находящийся под патронажем её сиятельства, — прочитал я. — Лена, кстати, тебя тоже приглашают.
Лена заглянула через плечо:
— Ой! Нужно платье!
— Купишь, — буркнул я. — Или будет повод выгулять то, что подарила тебе матушка на Рождество.
Следующее письмо было от Овчинникова. Новая партия золотых элементов была готова, прилагались отчёты из пробирной палаты.
Я откладывал письма одно за другим. Рутина. Бизнес.
Наверху, в квартире, раздалась трель дверного звонка. Послышались шаги Марьи Ивановны, голоса охранников. Через пару минут домоправительница спустилась в мастерскую.
— Александр Васильевич! К вам курьер! Казённый! В форме, при бумагах… Говорит, для вас послание, лично в руки.
Мы с отцом переглянулись. Я поднялся и вышел из мастерской.
В прихожей стоял молодой человек в форме имперской курьерской службы.
— Вы — Александр Васильевич Фаберже?
— Да, это я.
— Вам заказное письмо. Лично в руки. — Он протянул мне конверт. — Распишитесь о получении, пожалуйста.
Я расписался в журнале, курьер тут же попрощался и поспешил на выход.
Конверт был тяжёлым, из плотной бумаги. На печати красовался герб Министерства внутренних дел.
Я тут же взял нож и вскрыл послание.
Сыскное отделение Департамента полиции Министерства внутренних дел Российской империи
Вызов на допрос в качестве свидетеля
Фаберже Александр Васильевич
Дело № 247/26
Дата: 18 января 2026 года, 10:00
Адрес: Санкт-Петербург, Гороховая улица, 2
Ответственный — Действительный статский советник Трепов А. Ф.
Явка обязательна.
Я прочитал письмо дважды и отдал отцу. Тот пробежал текст глазами и вздохнул:
— Началось.
Лена тоже заглянула в повестку.
— Это же хорошо? Дадим показания — и всё. Хлебников получит срок.
Я покачал головой.
— Не всё так просто. Это официальное расследование. Сыскное отделение. Трепов ведёт лично. Но и Хлебников не сдастся просто так, — продолжал я. — У него адвокаты, деньги, связи. Он будет драться до последнего.
Я взял повестку, поднялся в свой кабинет и набрал Дениса Ушакова.
Друг ответил на третьем гудке:
— Слушаю.
— Денис, это я. Получил повестку.
— Ага, — голос друга был сонным. — Всех свидетелей вызывают. Обнорского тоже. Меня вчера допрашивали.
— Как прошло?
— Нормально. Трепов — серьёзный человек. Не любит, когда юлят. Задаёт вопросы в лоб, проверяет каждую мелочь… Саша, послушай меня внимательно. Говори только правду. Ничего не приукрашивай. Не пытайся угадать, что они хотят услышать. Просто отвечай на вопросы.
— Понял.
— И возьми адвоката. На всякий случай. Ты имеешь на это право.
— Обязательно, Данилевский уже предупреждён.
Мы попрощались. Я положил трубку и посмотрел на повестку. Несколько дней передышки закончились. Теперь начинается настоящая битва.
Хлебников будет драться в суде. С адвокатами, деньгами, связями. Попытается всё отрицать, свалить вину на других, выкрутиться.
А значит, нужно быть готовым.
* * *Кондитерская «Метрополь» располагалась в старинном доме на Невском с высокими окнами и тяжёлой дубовой дверью. Тёплый свет изнутри обещал уют и покой.
— Добрый вечер, — встретил меня метрдотель — пожилой человек с седыми усами и безупречными манерами. — Столик заказывали?