Месть артефактора (СИ)

Вениамина это сломило. От переживаний и стыда мастера разбил инсульт. Левую сторону парализовало, исцеление шло медленно даже при помощи лекарей. Вениамин Лукич проработал у нас ещё год, потом совсем ослабел и ушёл. А ещё через пару лет скончался — сердце.
Иннокентий исчез из Петербурга сразу после увольнения. Следы потерялись, да мы и не искали — Вениамин Лукич тогда чуть ли не отказался от наследника после такого позора.
  
Мало ли таких историй? Талантливый отец, бездарный сын. Классика. Но теперь…
Фома — Иван Андреевич Савельев. Может ли он быть потомком того самого Иннокентия?
Теоретически — вполне. Решил отомстить за разрушенную семью?
Мы с Денисом вышли из кабинета Петровского. Шли по коридору полицейского управления молча. Только каблуки стучали по каменному полу.
У лестницы я остановился.
— Денис.
— М?
— У нас в фирме работал человек по фамилии Савельев.
Ушаков обернулся, приподняв бровь.
— Когда?
— Очень давно, ещё при прадеде.
Я кратко рассказал историю того позора. Денис медленно кивал, переваривая информацию.
— Думаешь, это может быть связано?
— Не знаю, — честно признался я. — Савельев — не самая распространённая фамилия, но и не редкая. Но обедневшая купеческая семья, магический ранг…
Денис задумался. Смотрел в окно, барабанил пальцами по подоконнику.
— Нужно проверить, — наконец сказал он. — Запросить архивы. Генеалогию семьи Савельевых. Если связь есть — это мотив. Серьёзный мотив. Не просто деньги от Хлебникова. Личная вендетта.
— Проверим, — согласился я.
— Я подниму документы, — пообещал Денис. — Через московских коллег. Пару дней — и будет ясность.
* * *
В гостиной царило оживление. Мать, отец и Лена сидели за чаем, с энтузиазмом что-то обсуждая.
— А, Саша, ты как раз вовремя, — обернулась Лидия Павловна. — Ты не забыл о том, что вас с Леной пригласили на бал?
Чёрт, а ведь забыл. Помнил, но в последние дни приглашение совершенно вылетело из головы.
Бал. Высший свет. Парадные наряды, танцы, светские разговоры.
Так себе удовольствие, если честно.
— Событие важное, — пояснила мать, видя моё не слишком восторженное лицо. — Это не просто развлечение, Саша. Это демонстрация статуса семьи. И приглашение к самой Шуваловой — большая честь.
Отец хмуро кивнул. Светские мероприятия он ненавидел искренне и от души. Предпочитал мастерскую любому балу. Точно так же, как и я.
— Надо показаться, — признал Василий Фридрихович.
— Вы с Александром обязательно поедете, — добавила мать, глядя на Лену и меня. — Молодое поколение должно представлять династию.
Лена сияла от счастья. Для неё бал был событием года. Платья, танцы, кавалеры. Романтика. Я кивнул, соглашаясь. Да и мать права — отказывать Шуваловой не стоило.
Следующие дни прошли в подготовке.
Лена была в восторге, носилась по дому с образцами тканей, обсуждала с матерью фасоны платьев.
Для меня всё было проще. Чёрный фрак строго по дресс-коду. Белый галстук, жилет. Знак гильдии и орден святого Станислава третьей степени — получил за благотворительность пару лет назад, как раз для таких случаев пригодится. Портной приехал на дом, снял мерки, подогнал всё идеально.
С Леной сложнее. Она перебрала десятка полтора вариантов, прежде чем остановиться на платье светло-зелёного цвета. Незамужние девушки традиционно одевались в светлые оттенки.
Но главное — украшения.
По такому случаю Лидия Павловна позволила сестрице запустить руки в семейную шкатулку.
Лена выбрала старинное колье с изумрудами и бриллиантами. Моя работа, одна из последних. Уральские изумруды, чистейшие бриллианты, серебро и платина. Шедевр, без ложной скромности.
Женщины подобрали серьги и браслет, чтобы уравновесить комплект. Изумруды дивно подходили Лене, гармонируя с тёмными волосами и светлой кожей. Да и защита от артефакта чувствовалась — а она не помешает.
Лена примерила украшения перед зеркалом и замерла, глядя на своё отражение.
— Прекрасна, — довольно произнесла мать. — Словно Хозяйка Медной горы!
Вечер бала настал быстрее, чем ожидалось. Семья собралась в холле. Василий Фридрихович дал последние наставления.
— Ведите себя достойно, — строго сказал он, глядя на нас с Леной. — Поддерживайте репутацию семьи. Не ввязывайтесь в скандалы.
Лена волновалась — первый большой светский выход. Она то и дело теребила веер и проверяла причёску перед зеркалом.
— Всё будет хорошо, — успокоила мать. — Ты прекрасно выглядишь. Помни о манерах, улыбайся, танцуй. Главное — уверенность. И не забудьте сделать щедрое пожертвование от имени нашей семьи!
Поездка через вечерний Петербург заняла минут двадцать. Город сверкал огнями — фонари вдоль набережных, освещённые витрины магазинов, огни в окнах домов. Февральский вечер, мороз крепчал, но улицы были полны жизни.
Лена смотрела в окно с восторгом. Я — задумчиво.
Бал — это не только развлечение. Это поле битвы. Здесь сражаются не мечами, а репутациями. Одно неверное слово, один промах — и ты уничтожен в глазах общества. Нужно быть начеку.
Дворец Шуваловой на Фонтанке сиял великолепием.
Фасад был залит огнями — сотни фонарей и гирлянд превращали здание в сияющий дворец из сказки. Окна светились тёплым золотым светом. Швейцары в ливреях с золотыми галунами открывали дверцы и помогали гостям выходить.
Мы с Леной присоединились к потоку гостей и поднялись по парадной лестнице — широкой, с ковровой дорожкой малинового цвета.
— Какая красота! — тихо восхитилась сестрица.
Наконец-то дворец выглядел так, как ему и положено, а не похожим на забытый музей.
Мы прошли через три роскошных зала — Белый, Золотой и Красный. Везде уже собирались гости — мужчины во фраках и парадных мундирах, дамы в вечерних платьях всех цветов радуги. Бриллианты, изумруды, рубины, сапфиры сверкали на шеях, в ушах, на руках.
Оркестр играл вальс Штрауса. Несколько пар уже кружились в танце.
А я узнавал некоторые лица.
Князь Дивеев — советник императора по экономическим вопросам. Седой, с бакенбардами, в мундире с орденом Андрея Первозванного. Граф Воронцов-Дашков — высший чиновник министерства двора. Молодой, амбициозный, говорят, метит в министры.
Княгиня Юсупова — одна из богатейших женщин империи. Бриллианты на её чёрном платье сверкали, как звёздное небо. Генерал Брусилов — герой войны со стальным взглядом и несгибаемой волей. Все сливки общества. Элита империи.
Лена схватила меня за руку.
— Саша, — прошептала она. — Это… это невероятно.
Я усмехнулся.
— Добро пожаловать в высший свет, сестрёнка.
Оркестр смолк. Музыка оборвалась на полуноте, и в залах воцарилась тишина. Сотни голосов стихли одновременно — все повернулись к балкону Белого зала.
Графиня Шувалова держалась прямо, словно гвардейский офицер. Чёрное бархатное платье строгого фасона, без излишеств.
— Дорогие гости, — её голос звучал твёрдо, без старческой дрожи. — Благодарю вас за то, что откликнулись на приглашение и почтили меня своим присутствием.
Гости молча слушали. Уважение к графине было абсолютным.
— Сегодняшний бал, — продолжила она, — не просто светское развлечение. Это благотворительное мероприятие. Все собранные средства будут переданы в приют для одарённых сирот, который находится под моим личным патронажем вот уже тридцать лет.
Она говорила спокойно, без пафоса, но было заметно, что она горела своим делом.
— В приюте воспитываются дети-маги, оставшиеся без семей. Мы обучаем их, растим, даём профессию. Многие становятся прекрасными мастерами — артефакторами, целителями, боевыми магами. Это инвестиция в будущее нашей империи. Сильные, образованные люди, готовые служить отечеству.
  
Гости кивали. Дело благородное, не поспоришь.
— Средства собираются тремя способами, — объяснила графиня. — Первое — плата за вход. Вы обменяли приглашения на билеты, эти деньги уже в фонде приюта. Второе — добровольные пожертвования. В Красном зале стоит специальный столик, где можно выписать чек на любую сумму. И третье, — она подмигнула, — платные танцы. Любой гость может купить право пригласить на танец понравившуюся даму или кавалера. Приглашённый не имеет права отказать. Все деньги идут в фонд приюта.