Месть артефактора (СИ)

Оркестр заиграл «Сказки Венского леса». Плавный, элегантный, немного мечтательный вальс. Я положил правую руку на талию Аллы. Она положила левую мне на плечо. Наши свободные ладони сомкнулись, и мы закружились в ритме музыки.
Вести Аллу было легко. Она танцевала безупречно — чувствовала движения, следовала без малейшего сопротивления. Аристократическое воспитание давало о себе знать. Танцы учат с детства, отрабатывают до автоматизма.
  
Краем глаза я заметил Лену — она стояла у колонны с группой девушек. Самоцветы на её колье играли множеством бликов, а знатные девицы с восхищением рассматривали сокровище. Сестра улыбалась, явно довольная вниманием.
Вокруг нас кружились другие пары. Князь Трубецкой с молодой графиней. Генерал Корнилов с княгиней Долгорукой. Светское общество в полном составе.
Но я чувствовал только Аллу. Напряжение исходило от неё волнами и было почти физически ощутимо. Держалась она безупречно, но пальцы слишком крепко вцепились в моё плечо.
— Александр Васильевич, мне нужна ваша помощь, — проговорила она, не меняя любезного выражения лица.
— Слушаю, ваше сиятельство.
Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Потом улыбнулась скользнувшей мимо нас паре.
— Барон Эдуард фон Майдель… оказывает мне знаки внимания. Цветы по любым поводам, визиты с разрешения родителей. Приглашения на прогулки, в театр, на выставки. Он… настойчив.
Я молча кивнул.
— Родители не препятствуют, — продолжила Алла. — Более того, кажется, они даже поощряют его визиты. Мать говорит, что Эдуард — прекрасная партия. Отец доволен вниманием со стороны Майделей. Это означает…
Она не договорила, да и не нужно было объяснять. Я прекрасно всё понял.
— Я не хочу этого, — выдохнула Алла. Её голос звучал отчаянно, почти умоляюще. — Я знаю Эдуарда много лет. Мы пересекались в обществе с детства. Он неплохой человек, честный. Но не тот, к кому я могла бы питать чувства…
Мы снова повернули. Музыка лилась плавно, романтично. Контраст с темой разговора был почти комичным.
Майдели — титулованные дворяне. Баронский титул, дарованный самим императором. Деньги есть — земли, доходные дома в столице. Эдуард к тому же получит часть состояния графини Шуваловой и станет ещё богаче.
Молодой, недурен собой, офицер гвардии. Перспективы блестящие. Со всех сторон — идеальный кандидат.
А Фаберже? Купцы. Талантливые, успешные, богатые. Но у нас пока не было ни дворянства, ни титула. И пока мы его не получим, до Майделей дотянуть не сможем.
Алла продолжала говорить, и её слова лились потоком.
— Я не хочу замуж так рано. Мне двадцать один год. Я хочу ещё пожить, увидеть мир, заниматься блогом, развиваться… Но в моём сословии девушки редко имеют право голоса. Брак — это не союз по любви. Это слияние репутации, капиталов, планов на будущее. — Она горько усмехнулась. — Я всё понимаю, ведь воспитывалась в этой системе с детства. Но не хочу мириться. Не хочу становиться разменной монетой в играх взрослых…
Мы прошли ещё один круг. Мать Аллы всё это время не спускала с нас глаз.
— Как же я могу помочь, Алла Михайловна? — тихо спросил я.
Девушка подняла на меня полные мольбы глаза.
— Придумайте что-нибудь, пожалуйста… Я сама постараюсь затягивать процесс, как смогу. Буду ссылаться на занятость, на нездоровье, на что угодно. Но мне нужна помощь.
Музыка подходила к финалу. Оркестр замедлял темп, готовясь к завершению. Я должен был что-то сказать. Алла ждала. Смотрела с надеждой.
— Я подумаю, что можно сделать, — наконец произнёс я.
Слабое обещание, но Алла ухватилась за эти слова как за спасательный круг.
— Благодарю вас, — прошептала она. — Благодарю.
Её взгляд говорил больше слов. Благодарность, надежда, отчаяние — всё смешалось. Музыка смолкла. Последний аккорд растворился в воздухе. Я отпустил талию Аллы, она убрала руку с моего плеча.
Я поклонился.
— Благодарю за танец, ваше сиятельство.
Алла сделала реверанс.
— Благодарю вас, господин Фаберже.
Я проводил её к родителям. Граф и графиня стояли там же, у колонны, и от них веяло ледяным холодом. Я передал Аллу отцу и поклонился обоим.
Граф кивнул — едва заметно, минимум вежливости. Графиня вообще не пошевелилась.
Я отошёл к столику с игристым и принялся наблюдать за гостями. Буквально через несколько мгновений к Самойловым подошёл Эдуард фон Майдель.
Он что-то сказал. Алла кивнула. Граф и графиня одобрительно заулыбались. Эдуард протянул руку:
— Алла Михайловна, окажете мне честь на следующем танце?
Алла не могла отказать под внимательным взглядом матери. Дело было даже не в карточке танца, а в том, что Майдель был более предпочтительным кавалером.
Она положила ладонь в его руку.
— С удовольствием, ваше благородие.
Они пошли на паркет. Оркестр начал играть новый вальс.
Майдель улыбался — широко, открыто. Говорил что-то, наклонившись к Алле. Она отвечала — вежливо, светски, но я видел натянутость в каждом движении. Держалась безупречно, но счастливой не выглядела.
Я перевёл взгляд в сторону и заметил Лену.
Сестра стояла у колонны в окружении молодых барышень. Пять-шесть девушек — судя по нарядам и манерам, из хороших семей. Девушки рассматривали её колье, наклонялись ближе, изучали камни. Восхищённые ахи, взгляды, полные зависти и восторга.
Лена объясняла что-то, жестикулируя. Показывала на изумруды, на бриллианты, на тонкую работу закрепки. Явно рассказывала о семейном деле, о мастерстве отца, о традициях дома Фаберже.
Я усмехнулся про себя. Сестра продаёт, даже не собираясь продавать. Просто рассказывает — а девицы уже мысленно прикидывают, как бы заказать нечто подобное.
— Господин Фаберже?
Я обернулся на мелодичный голос.
Передо мной стояла незнакомая девушка лет двадцати с небольшим. Дорогое платье голубого цвета — французский шёлк, безошибочно узнаваемый по качеству ткани и крою. Симпатичная, но без той ослепительной красоты, которая останавливает сердце. Не Алла.
Светло-русые волосы, уложенные просто — без излишеств, но со вкусом. Правильные черты лица — точёный нос, высокие скулы, изящный подбородок. Голубые глаза — ясные, умные, оценивающие. Держалась она уверенно, без кокетства и жеманства.
Девушка сделала реверанс — неглубокий, правильный.
— Господин Фаберже, боюсь, нас ещё не представили лично. Княжна Зоя Станиславовна Сапега.
Сапега. Старый род из Царства Польского, если не ошибаюсь.
Я поклонился.
— Александр Васильевич Фаберже к услугам вашего сиятельства.
Зоя улыбнулась и протянула мне карточку — билет на платный танец.
— Не откажете в удовольствии?
Я удивился столь неожиданному приглашению. Покупать танцы самостоятельно — смело, тем более для княжны. Хотя на благотворительном балу это вполне допустимо.
Я галантно улыбнулся и взял карточку.
— Большая честь для меня, Зоя Станиславовна. Хотя боюсь, моё искусство танцора уступает красоте вашего образа.
Зоя рассмеялась — лёгким, приятным смехом.
— Льстец, господин Фаберже. Идём же скорее, а то оркестр уже начинает.
Оркестр играл новый вальс — длинный, торжественный.
Танцевала княжна хорошо. Лёгкая, грациозная, уверенная, безупречно чувствовала ритм. Вести её было приятно — не нужно постоянно корректировать движения, как с неопытными барышнями.
— Я восхищаюсь работами вашей семьи, — начала Зоя разговор. — Ещё в детстве много слышала об искусстве дома Фаберже. Даже имела удовольствие любоваться некоторыми произведениями…
— Я польщён, ваше сиятельство.
— Моя мать — статс-дама её императорского величества, — продолжала Зоя с воодушевлением. — Однажды императрица пригласила нас во дворец и показала свою коллекцию работ Фаберже. Пасхальные яйца с миниатюрами — такая тонкая работа! Броши, фрейлинские шифры, резные каменные фигурки… Я была совершенно очарована.
  
— Рад, что наши работы доставили вам удовольствие, — ответил я с лёгким кивком.