Месть артефактора (СИ)

— Буду рад помочь, — сказал я. — Расскажите мне о себе. Ваши магические способности, специализация. Чтобы я мог порекомендовать оптимальные артефакты.
Она выпрямилась.
— Пятый ранг магической силы. Получила сертификат два месяца назад.
— Поздравляю.
— Благодарю. Я закончила Медицинскую академию, лекарская специализация. Хочу развивать свой дар дальше, и мне нужны артефакты, которые в этом помогут.
  
— Стихии? — уточнил я.
— Вода и земля, — ответила Зоя. — Типично для лекарей, как вы знаете.
Типично, да. Вода — исцеление, восстановление тканей. Земля — укрепление, стабилизация организма. Классическое сочетание для целителей.
Я достал из кармана блокнот и перо.
— Уточним требования. Функции артефактов?
Зоя задумалась.
— Усиление лекарских способностей — в первую очередь. Вода и земля должны работать мощнее. Концентрация магической силы, — добавила она. — Чтобы не рассеивать энергию попусту. Накопление энергии для длительных сеансов исцеления. Иногда приходится работать часами. Нужен резерв.
— Понятно. Ещё?
— Защита от чуждых стихий, — сказала Зоя. — Огонь и воздух. У меня они слабые, почти отсутствуют. Хочу компенсировать это артефактами.
Я закончил записывать и поднял голову.
— Типы украшений?
— Два набора, — чётко сформулировала Зоя. — Торжественные и повседневные. Торжественные — для балов, приёмов, светских мероприятий. Тиара или диадема плюс колье. Яркие, роскошные, чтобы производили впечатление.
Княжна была практичной девушкой. Мне это нравилось.
— А повседневные — для работы лекаря, визитов, обычной жизни. Кулон, перстень, серьги, браслет. Элегантные, но не кричащие.
Я кивал, записывая.
— И все украшения должны комбинироваться между собой, — закончила Зоя. — Чтобы можно было носить разные сочетания в зависимости от ситуации.
Я отложил перо, обдумывая концепцию.
— Предлагаю следующее, — начал я через минуту. — Торжественные украшения.
Зоя выпрямилась, слушая внимательно.
— Тиара несёт защитную функцию. Основа — серебро, бриллианты — стихия воздуха. Голубые топазы — тоже воздух, усиление защиты от этой стихии. Небольшие рубины — защита от огня, их мы можем сделать невидимыми для окружающих, чтобы не разбивать цветовую композицию. Серая шпинель — универсальный усилитель среднего порядка, свяжет всё воедино. К тому же будет гармонировать с цветом металла и соседних самоцветов.
Я рисовал в блокноте быстрый набросок.
— Колье будет направлено на усиление способностей. Платина — проводник усиления. Аквамарины — вода, ваша основная стихия. Сапфиры — тоже вода, концентрация силы. Турмалины и бледные изумруды — земля, вторая стихия. И снова серая шпинель для баланса.
Зоя кивала, пока я рисовал, её глаза воодушевлённо заблестели.
— Повседневные украшения проще, — продолжил я. — Кулон — усиление стихии воды. Платина, центральный аквамарин, окружение из сапфиров. Мы сможем подобрать не тёмно-синие, а посветлее, чтобы они гармонировали с центральным камнем.
Я перевернул страницу и нарисовал кулон.
— Браслет — защитный. Серебро, бриллианты, рубины. Компактный, лёгкий, удобный для работы. Можно добавить небольшие александриты для усиления артефакта. Или серую шпинель.
— Думаю, лучше шпинель, — отозвалась княжна. Мне очень нравится её цвет.
— Принято. Серьги — концентрация. Белое золото, небольшие аквамарины, сапфиры, бледные изумруды. Изящные, элегантные. Сделаем их среднего размера.
Княжна слушала, не перебивая.
— И два тонких перстня, — закончил я. — Первый — защитный. Серебро, рубин — стихия огня для отражения огненных атак, серая шпинель. Второй — усиливающий землю. Платина, изумруд, шпинель.
Я посмотрел на неё.
— Оба перстня будут небольшими, неброскими, но мощными. Чтобы не привлекали лишнего внимания, но работали эффективно.
Зоя восхищённо выдохнула.
— Александр Васильевич… это потрясающе. Именно то, что я хотела! И красота, и функциональность. Аквамарины — мои любимые камни, а сочетание со шпинелью, сапфирами и изумрудами…
— Через две недели мы представим вам первые эскизы, — пообещал я. — После утверждения составим смету и обсудим сроки.
— Прекрасно, — согласилась Зоя. — Когда примерно будет готово? Мне некуда спешить, но всё равно интересно.
Гарнитур Зои — сложная работа. Семь изделий, множество камней, тонкая настройка. Плюс у нас сейчас проект императорского яйца,…да ещё и Дядю Костю нужно уважить…
— Четыре месяца с момента утверждения эскизов, — ответил я честно. — Работа сложная, требует времени. И мы сейчас очень загружены.
Зоя кивнула без разочарования.
— Понимаю. Не спешите, Александр Васильевич. Главное — качество.
— Именно. — Я закрыл блокнот. — И ещё одно. Позвольте сделать вам скидку.
Княжна удивлённо приподняла бровь.
— Скидку? За какие же заслуги?
— Во-первых, вы сообщили мне об императорском конкурсе на балу. За что я искренне благодарен. Эта информация нам очень пригодилась. Во-вторых, — продолжил я, — иметь довольного клиента при императорском дворе крайне полезно для репутации фирмы. Особенно в нынешнее время.
Она рассмеялась — искренне, звонко.
— Что ж, Александр Васильевич, не буду отказываться от такой милости. Благодарю вас.
Мы поднялись с кресел.
— Тогда до встречи через две недели, — сказала Зоя, протягивая руку.
— До встречи, княжна.
Я проводил её через торговый зал к выходу, открыл дверь.
У магазина стоял автомобиль с гербом князя на дверце. Зоя села внутрь, камеристка за ней. Я помахал на прощание и вернулся в магазин.
Ещё один заказ. Перспективный, выгодный. И связь с императорским двором через княжну Сапегу, что тоже полезно.
Я собирался сообщить хорошую новость Лене, когда почувствовал вибрацию в кармане. Достал телефон, взглянул на экран — и нахмурился.
Четыре пропущенных вызова. Все от Петровского.
Я пролистал уведомления. Под звонками — сообщение. Тоже от него.
«Александр Васильевич, прошу подъехать ко мне как можно скорее. Дело срочное. Нужно поговорить».
  
Глава 21
 
Кабинет майора Петровского мало отличался от всех прочих.
Небольшая комната, окно с видом на внутренний двор. Письменный стол, заваленный папками с делами, два стула для посетителей и шкаф с документами вдоль стены. Над столом сурово обозревал пространство портрет императора — неизменный атрибут каждого казённого кабинета.
Я слегка поморщился от табачного дыма — помимо пепельницы запах источала сигарета в руке Петровского.
Сам майор выглядел неважно. Усталое лицо, мешки под глазами, небритые щёки. Китель расстёгнут на верхней пуговице, волосы растрёпаны. Ничего удивительного — после новостей о Хлебникове вряд ли он имел возможность даже съездить домой.
Петровский поднялся из-за стола, протянул руку.
— Александр Васильевич, благодарю, что так быстро приехали.
Мы пожали друг другу руки.
— Располагайтесь, — Петровский указал на стул. — Чаю?
— Благодарю, не нужно.
— Что ж, тогда сразу к делу. — Петровский затянулся сигаретой, выдохнул дым. — То, что я вам расскажу, не предназначено для широкой публики.
Я кивнул.
— Понял.
Он помолчал, подбирая слова.
— Вы кажетесь мне достойным человеком, Александр Васильевич. Ваша семья пострадала от Хлебникова, и я считаю, что вы имеете право знать правду. Пусть и неофициально.
— Ценю это, Виктор Павлович.
— Тогда слушайте. — Он затушил сигарету, сразу достал следующую, закурил. — Тело Павла Ивановича Хлебникова обнаружено девятнадцатого февраля в девятнадцать сорок во время вечернего обхода камер в следственном изоляторе Петропавловской крепости.
  
Я слушал, не перебивая.
— Повешен на рубашке, — продолжил Петровский. — Рубашка была привязана к решётке с внутренней стороны окна камеры. Смерть наступила между восемнадцатью и девятнадцатью тридцатью — по заключению судебного лекаря. Записки он не оставил. Охранник на посту утверждает, что никого постороннего не впускал. Последний раз видел Хлебникова живым в восемнадцать ноль-ноль, когда приносил ужин.