Месть артефактора (СИ)

Яша молчал. Смотрел в пол.
— Яков, у тебя один шанс. Говори сейчас, или я вызываю полицию. Промышленный шпионаж — уголовная статья. Тебе светит до пяти лет тюрьмы.
Яша вздрогнул, как от удара.
— Яша, мы тебя три года растили, — прошептал отец. — Учили, давали деньги на экзамен… И вот как ты нам за это отплатил?
Это сломало парня.
— Бертельс… — шепнул он. — Николай Евгеньевич Бертельс…
  
Мастера удивлённо переглянулись.
— Этот хлыщ из Гильдии⁈ — пробормотал Воронин.
Я кивнул. Что ж, всё сходится.Завистливый интриган.
— Сколько он тебе заплатил? — спросил я.
Яша, не поднимая головы:
— Пятьдесят рублей… И обещал помочь с экзаменом на четвёртый ранг…
Василий покачал головой, а я посмотрел на Штиля.
— Пусть твои ребята заберут его и держат до выяснения.
Через несколько секунд в зале появились двое астреевцев, подняли Яшу с пола и вывели прочь. Парень не сопротивлялся. Шёл понуро, опустив голову.
Когда дверь за ними закрылась, я окинул мастеров тяжёлым взглядом.
Все были потрясены. Предательство — штука неприятная, особенно когда предатель из своих.
— Господа, — сказал я, — то, что произошло — серьёзная угроза. И не думаю, что это единичный случай.
— Что будем делать? — спросила Лена.
Я посмотрел на отца. Василий молча кивнул — понял, к чему я веду.
— Проект становится абсолютно секретным. Придётся принять особые меры.
Воронин нахмурился:
— Какие меры, Александр Васильевич?
Я выдержал паузу, понимая, что моё решение им не понравится.
— Мы переносим работу на нашу дачу в Левашово. Полная изоляция рабочей группы на две недели, до первого этапа конкурса.
— Две недели⁈ — Ошарашенно прошептал Холмский. — В изоляции⁈
Лебедев покачал головой, недоверчиво прищурился. Художник Пётр Константинович открыл рот, закрыл, снова открыл:
— Александр Васильевич, вы серьёзно?
— Абсолютно. Наша усадьба находится на закрытой территории и надёжно охраняется. Никаких посторонних. Рабочая группа получит полное обеспечение — еду, ночлег, всё необходимое для работы и жизни.
— Александр Васильевич, у нас же семьи! — покачал головой Воронин.
— Постараемся поддержать их в ваше отсутствие, — ответил я. — Мера жёсткая, согласен. Но необходимая! Бертельс и другие конкуренты будут пытаться узнать детали любыми способами. И мы должны защитить свой проект, иначе всё это не имеет смысла.
Василий встал рядом со мной в знак поддержки.
— Мой сын прав. Слишком много поставлено на карту. Это императорский заказ, и от него зависит наше с вами будущее. Две недели в изоляции — небольшая цена за возможность победить.
— Кроме того, мы предлагаем вам двойную оплату за этот период и премию по завершении проекта, — тут же нашлась Лена.
— И какая премия? — осторожно спросил мастер Лебедев
— В случае прохождения на второй этап конкурса каждый мастер получит дополнительный оклад. А если выиграем… Будем обсуждать индивидуально, но в обиде никого не оставим.
Лебедев медленно сел обратно — думал. А Воронин первым вышел вперёд.
— Я согласен. Василий Фридрихович, я работаю в фирме тридцать два года. Ещё при вашем отце начинал. Вы меня никогда не подводили. Не сейчас начинать сомневаться.
Егоров поднялся следом:
— И я согласен. Две недели переживём. За императорский заказ можно и потерпеть.
Постепенно все начали соглашаться. Семёнов — молодой мастер, лет двадцати восьми, усмехнулся:
— Да ладно вам, господа! Приключение же! Как в романах про шпионов! Секретная дача, охрана, изоляция!
Несколько человек улыбнулись — напряжение чуть спало. Лебедев вздохнул:
— Ладно. Две недели так две недели. Жена не убьёт. Наверное.
Так один за другим я получил команду для переезда в Левашово. Лена достала планшет.
— Хорошо. Раз все согласны — начинаю организацию переезда прямо сейчас.
Она уже писала на ходу — быстро, чётко:
— Завтра в десять утра — автобус для людей. Два грузовика для оборудования и материалов. Личные вещи каждый собирает сам. Одежда, гигиена, необходимые лекарства. Продукты закажу доставку на дачу сегодня вечером и попрошу Марью Ивановну отрядить двух девушек в Левашово…
Холмский добавил:
— Нужны компьютеры, мониторы, принтеры. Для работы с трёхмерной моделью и печати чертежей.
Лена кивнула:
— Учтено.
— И источник бесперебойного питания. Нам всякий случай.
Она составляла список быстро, профессионально — организаторский талант сестры работал в полную силу.
Я оглядел всех в последний раз и хлопнул в ладоши.
— Тогда по домам. Собирайтесь. Завтра большой день.
Люди начали расходиться. Воронин хлопнул Егорова по плечу — что-то говорил, подбадривал. Егоров кивал.
Лебедев звонил жене прямо в мастерской — объяснял ситуацию
— Дорогая, я понимаю… но это работа… императорский заказ… двойная оплата… Пригласи свою маму, она поможет…
Холмский подошёл ко мне:
— Александр Васильевич, я понимаю необходимость и полностью поддерживаю ваше решение. И моя машина в вашем распоряжении. Если нужно что-нибудь отвезти…
Я кивнул:
— Спасибо, Николай. Ценю твою поддержку.
Он ушёл — собираться на рабочий марафон.
— Эх, господа! — Донёсся голос Семёнова из коридора. — Две недели без жён и тёщ! Красота!
Ему в ответ донёсся чей-то хохот. Что ж, выходит, не все расстроились.
Постепенно мастерская опустела. Остались только члены семьи и Штиль. Сестра отложила планшет.
— Список готов. К десяти утра всё будет готово — автобус, грузовики, продукты, оборудование.
Василий положил руку мне на плечо:
— Правильное решение, Саша. Жёсткое, но правильное. Другого выхода не было.
Я посмотрел на пустую мастерскую. Завтра всё изменится. Две недели в изоляции. Две недели напряжённой работы под охраной.
Но мы создадим макет. Докажем императорской комиссии, что дом Фаберже всё ещё превосходит на голову других ювелиров, несмотря на шпионов, интриги и предательство.
— Идём, отец, — сказал я. — Нам тоже нужно собираться. И поговорить с Яшей.
Мы поднялись на второй этаж и направились в бывший кабинет счетоводов. Им давно стало в нём тесно, и помещение пустовало.
У двери стоял боец «Астрея» — коренастый, с каменным лицом. Увидел нас, он кивнул и открыл дверь.
Яша Зайцев сидел на стуле перед пустым столом и смотрел в окно. Увидев нас, подмастерье вздрогнул и попытался встать.
— Сиди, — коротко сказал я.
Он сел обратно. Я взял свободный стул и устроился напротив Яши. Василий встал за моей спиной, скрестив руки на груди.
Парень нервничал. Потирал руки, избегал моего взгляда. Смотрел в пол, на стол, в окно — куда угодно, только не на меня.
Я дал ему промариноваться с минуту. Пусть нервничает. Пусть думает о последствиях.
— Яков, — наконец, сказал я, — Ты здорово нас подвёл. Но у тебя ещё есть шанс выпутаться. И я предлагаю тебе выбор.
Яша поднял глаза. В них мелькнула слабая надежда.
— Первый вариант — я заявляю в Гильдию артефакторов о промышленном шпионаже. Гильдия позаботится о том, чтобы твоё имя внесли в чёрный список. Тебя не примут на работу ни в одной уважающей себя мастерской.
Яша побледнел ещё сильнее и громко проглотил слюну.
— Узнают и в Академии, а там тоже шпионов не любят. — Я наклонился вперёд. — В итоге — никакой карьеры артефактора, никакого будущего в профессии. Согласись, будет обидно всё потерять из-за одной ошибки.
Яша вскочил со стула и бросился перед нами с Василием на колени.
— Я… Простите меня! Пожалуйста! Я не думал, что всё настолько серьёзно!
— Сядь обратно, не унижайся, — ответил я и жестом указал на стул. — Есть второй вариант, более удачный для тебя.
  
— Какой? — Хрипло спросил подмастерье.
— Ты сделаешь то, что я тебе скажу.
— Как… Что?
— Ты встретишься с Бертельсом, как и планировалось. И передашь ему информацию. Но ту, которую дадим тебе мы, а не то, что ты сегодня видел.