Месть артефактора (СИ)
— Кострома — город мастеров, — добавил я. — Серебряные заводы, золотые мастерские, платиновые заводы, своя Гильдия. Работу найдёшь. Со временем встанешь на ноги, вступишь в местное отделение. Теперь всё зависит от тебя.
Я помолчал, давая ему переварить этот новый поворот. А затем добавил другим тоном, уже без намёка на сочувствие:
— Но в Петербург и Москву не суйся. Ни через год, ни через пять, ни через двадцать. Если узнаю, что ты всплыл в одной из двух столиц — пощады не будет. Ни от меня, ни от людей, которые следят за порядком в Гильдии. Мы договорились?
— Да, Александр Васильевич. Конечно, договорились. — Он замолчал, сжимая конверт обеими руками. — Спасибо вам. За этот шанс. Я ухвачусь за него, обещаю. И больше никогда… Никогда не повторю подобного.
Он шмыгнул носом и добавил совсем тихо:
— Передайте Василию Фридриховичу… Скажите, что мне ужасно стыдно. Что я прошу прощения. Он столько для меня сделал, а я…
— Передам, — коротко ответил я.
Не потому, что собирался. Просто незачем было мучить парня дальше. Он и так себя сожрёт.
— Штиль, давай на Выборгскую.
Мы ехали по ночному Петербургу — мимо мерцающих фонарей, мимо тёмных фасадов, мимо редких прохожих под зонтами. Мокрый снег превратился в мелкий дождь. Яша молчал на заднем сиденье — я видел его отражение в зеркале. Сидел неподвижно, прижимая конверт к груди, как охранную грамоту.
Штиль остановился у обшарпанного пятиэтажного доходного дома на углу Симбирской. Облупленная штукатурка, тусклый фонарь над подъездом, покосившийся козырёк. Яша жил здесь три года — в крошечной комнатке на четвёртом этаже.
Яша открыл дверь, вышел. Обернулся.
— Прощайте, Александр Васильевич.
— Прощай, Яков. Удачи в Костроме.
Он кивнул — коротко, по-мужски. И пошёл к подъезду. Сгорбленная фигура в нелепом пальтишке, с конвертом в руке. Неожиданно парень обернулся.
— Обещаю, когда встану на ноги, то верну всё, что вы потратили на мои экзамены.
Он толкнул тяжёлую дверь и исчез в тёмном подъезде. Ещё несколько секунд я смотрел на обшарпанное здание.
Яков не был злодеем. Просто слабый человек, которого загнали в угол обстоятельства и собственная неуместная гордость. Не попросил помощи, когда мог — постеснялся. А когда Бертельс протянул ему золотую удочку, клюнул, не раздумывая.
Большинство предателей — не монстры. Просто слабые люди, которые в критический момент выбрали лёгкий путь.
— Отправь за ним человека, — сказал я Штилю. — Пусть проследит, чтобы парень сел на поезд. Мне нужна уверенность, а не его обещания.
— Сделаю.
— А теперь — поехали, — я откинулся на спинку сиденья. — Пора пожинать плоды двойного предательства.
Штиль завёл мотор, и машина тронулась в темноту петербургской ночи.
* * *Офис «Астрея» на Обводном канале встретил нас привычным рабочим гулом. Охранник у входа проверил пропуска, кивнул и отступил в сторону.
Мы прошли через холл, мимо тренировочного зала — за толстой дверью глухо бухали удары, кто-то из боевых магов отрабатывал технику. Звук был такой, будто великан колотил кувалдой по наковальне. Обычный вечер в «Астрее».
Штиль провёл меня по коридору к лестнице в подвальный этаж. Тяжёлая металлическая дверь с кодовым замком, короткий коридор с люминесцентными лампами, ещё одна дверь — и мы оказались в техническом отделе.
Комната была небольшой, но производила впечатление. Три монитора на длинном столе, мерцающие индикаторы серверного шкафа в углу, паутина кабелей под потолком. Воздух гудел от вентиляторов охлаждения и пах кофе, пылью и чем-то сладковато-химическим.
За столом сидел худощавый молодой человек лет тридцати с небольшим. Коротко стриженные тёмные волосы, очки в тонкой оправе, внимательные глаза, которые смотрели на мир с лёгким превосходством человека, знающего больше, чем следует.
Стол вокруг него представлял собой натюрморт современного аскета: четыре пустые банки из-под энергетика, россыпь обёрток от шоколадных батончиков и кружка с надписью «Я не антисоциален, я просто на другом протоколе».
На стене за его спиной висел постер с изображением Хеймдаля — скандинавского бога, стража радужного моста Биврёст. Тот, кто видит всё и слышит, как растёт трава. Амбициозный он выбрал позывной.
— Артём Викторович Логинов, — представил Штиль. — Один из лучших специалистов по компьютерной безопасности в коммерческом секторе. Позывной…
— Хеймдаль, — закончил я, кивнув на постер. — Догадаться нетрудно.
Логинов поднялся, пожал мне руку. Хватка неожиданно крепкая для человека, который выглядел так, будто его можно переломить пополам.
— Александр Васильевич. Наслышан. — Он указал на свободный стул. — Присаживайтесь. Пока ждём.
Я сел. Штиль привычно занял позицию у стены — так, чтобы видеть и дверь, и мониторы.
— Покажите мне, что мы имеем, — попросил я.
Хеймдаль повернулся к центральному монитору. На экране светилась панель отслеживания — чёрный фон, несколько строк данных, мигающий жёлтый индикатор.
— Пока тишина, — сказал он. — Флешка не активирована. Наш друг ещё не добрался до компьютера. Или добрался, но не торопится.
— Объясните механизм. Для непосвящённых.
Хеймдаль откинулся на спинку кресла.
— На носителе — файлы с вашими «эскизами». Дезинформация, которую вы подготовили. Наш клиент откроет папку, увидит чертежи и схемы — именно то, что ожидает получить. Но вместе с файлами на флешке сидит специальный вирус. Как только флешку вставят в компьютер, программа незаметно установит модуль удалённого доступа. Антивирус стандартного уровня его не обнаружит — мы использовали свежую сигнатуру, которой нет ни в одной базе.
— А если у Бертельса хороший антивирус?
Хеймдаль позволил себе тень улыбки.
— Не настолько, мы проверили. У Бертельса «Щит Империи», старая версия. Базы обновлялись в последний раз… — он сверился с записями, — полтора года назад. Я бы стыдился за свой троян, если бы его такое остановило.
Я кивнул и приготовился ждать. Штиль, не спрашивая, принёс мне кофе из автомата в коридоре. Бурда, конечно, но горячая, сладкая и пахла чем-то, напоминающим кофе.
Прошло двадцать минут. Потом ещё десять. Хеймдаль что-то тихо набирал на клавиатуре, изредка поглядывая на панель отслеживания. Я допил кофе и начал прикидывать, не отложил ли Бертельс изучение флешки на утро.
Жёлтый индикатор на экране вдруг сменился зелёным. Из динамика раздался короткий звуковой сигнал.
Хеймдаль мгновенно преобразился, пальцы легли на клавиатуру.
— Есть контакт, — негромко сказал он. — Флешка вставлена. Троян запущен… Установка… — пальцы стучали по клавишам. — О, ну здравствуйте. Антивирус у нашего друга — даже не хлам, а полное недоразумение. Базы древние, активная защита отключена. Детский сад, младшая группа.
— Доступ есть?
— Секунду… Обхожу файрволл… Устанавливаю соединение…
Ещё пара минут напряжённого стука по клавиатуре. Хеймдаль работал сосредоточенно, как хирург, — быстрые точные движения, ни одного лишнего. Цифры и строки не понятного мне кода бежали по экрану.
— Готово, — наконец выдохнул он и откинулся на спинку кресла. — Добро пожаловать в личное пространство Николая Евгеньевича Бертельса.
На центральном мониторе появился чужой рабочий стол. Я придвинулся ближе и невольно поморщился. Рабочий стол представлял собой кладбище иконок, папок и ярлыков, разбросанных без всякой системы. Файлы с именами вроде «Без названия (3)», «Копия копии», «Новая папка (17)» соседствовали с ярлыками программ, фотографиями и каким-то хламом.
— Ну и помойка, — хмыкнул Хеймдаль. — Семьдесят… нет, семьдесят шесть иконок. Грандмастер восьмого ранга, а цифровая гигиена как у деревенской хозяйки.
— Артём Викторович, — я посмотрел на него. — Прежде чем мы пойдём дальше. Вы ведь понимаете, что всё это незаконно?
Хеймдаль снял очки, протёр их полой рубашки и водрузил обратно. Серьёзный взгляд.