Два билета в никогда

– Минуту, – бросил Вересень Карине Габитовне, прежде чем отойти от нее. А затем достал мобильник, нашел номер Балмасова и, вздохнув, нажал на кнопку вызова.
Старший советник юстиции отозвался после пятого гудка. Голос у него был сонный и хриплый и не предвещал звонившему ничего хорошего:
– Слушаю. Ну?
Порядком струхнув, Боря пролепетал в трубку:
– С Новым годом, Николай Иванович.
  
– Кто это?
– Вересень.
– А-а, ну привет, Боря. Ты хоть на часы иногда смотришь? На календарь? Первое января как-никак. Отдыхал бы.
– Я смотрю на труп.
– Что?
– В данный конкретный момент я смотрю на труп. У нас убийство, Николай Иванович.
На другом конце провода повисла секундная тишина, после чего Балмасов произнес уже своим обычным «рабочим» голосом:
– Умеешь ты… поздравить с праздничком. Откуда труп?
– Область.
– Ты еще в Выборге, что ли?
– Нет. В Выборге я все закончил.
– А в области начал? По ходу пьесы?
Балмасов пробормотал что-то нечленораздельное, вроде «свинья болото всегда найдет», и Вересень решил было обидеться, но в последний момент передумал.
– Не понял вас?
– Я говорю, область – не наша юрисдикция. Где ты застрял?
В Бориных глазах замелькали синие указатели с трассы – Пионерское, Красная Долина, Краснофлотское. Все они были залеплены снегом, к тому же снег повалил и в «Приятном знакомстве». Небольшая утренняя передышка кончилась.
– Это район Краснофлотского. Место называется «Приятное знакомство».
– Тем более не наша, – обрадовался Балмасов. – Если уж тебе производственная вожжа под хвост попала, свяжись с местными. Их труп – пусть сами и разгребают.
– Да тут не просто труп, – выдохнул Вересень и тут же поправился: – Не простой труп. Некто Новикова Белла Романовна. Глава крупной корпорации. Застрелена в собственном поместье. Хорошо бы следственную группу сюда направить.
– Боря, голубчик… У вас как там с погодой, под Краснофлотским?
– Завалило, – коротко отрапортовал Вересень.
– Вот и у нас… Валит до сих пор.
– А вертолетом? Не рядовой же случай, Николай Иванович! Не бытовуха какая-нибудь.
– А борт номер один тебе не подогнать?
Сказав это, Балмасов снова надолго замолчал. Молчал и Вересень.
– Ты здесь еще, Боря? – наконец пробубнил старший советник.
– Да.
– Труп точно криминальный?
– Стопроцентно. Огнестрел.
– Еще раз… Как зовут потерпевшую?
– Новикова. Белла Романовна.
– Сделаем так. Я наведу справки. Свяжусь с областными. Если получится – следственная группа прибудет.
– «Приятное знакомство», – снова повторил Вересень. – Они должны знать.
– А ты там действуй по обстоятельствам. Опроси свидетелей, пока суть да дело. Ну, не мне тебя учить… И будь на связи.
– Понял вас, Николай Иванович. Жду.
Вересень уже готов был отключиться, когда услышал вопрос, который ему уже задавали:
– Ты-то как там оказался?
Он ответил так же, как уже отвечал:
– Случайно.
– Ну-ну…
Все последнюю минуту разговора со старшим советником юстиции Вересень наблюдал, как к нему приближается группа из трех человек. Мужчина, выскочивший из дверей дома первым, бежал по целине, не разбирая дороги, то и дело пригибаясь и увязая в снегу. Когда он приблизился на достаточное расстояние, следователь сразу же узнал его.
Саша.
Тот самый парень, с которым они проехали вчера остаток пути до «Приятного знакомства». Знакомство с ним тоже оказалось приятным, а его спутники-испанцы выглядели милыми людьми. Кроме того, после неожиданного демарша дурацкого парня Саша обещал найти Мандарина и присмотреть за ним.
– Мама! – крикнул он, подбегая. – Что случилось, мама?!
Мама?.. Вересень удивился. Саше не набегало и тридцати, Белле Романовне сегодня должно было исполниться семьдесят. Выходит, он сын покойной? А выглядит как внук.
Вересень попытался удержать Сашу на ближних подступах к телу и даже сделал рукой предупреждающий знак, но тот лишь оттолкнул следователя. И как подкошенный рухнул на колени перед мертвой Беллой Романовной.
– Не советую вам трогать что-либо на месте преступления…
Вересневское воззвание повисло в пустоте. Бессильный повлиять на ситуацию, Боря лишь молча наблюдал, как парень, сорвав с себя свитер, кутает ноги матери и то и дело бессвязно выкрикивает:
– Ей же холодно! Сделайте что-нибудь! Мама. Мама?
– Сделайте что-нибудь, – шепотом повторил Сашины слова Вересень, обращаясь к Карине Габитовне. – Отведите его.
– Сами и отводите, – отбрила Борю этническая румынка. – Вы ведь теперь у нас главный. Вы всем рулите.
– Место преступления хотелось бы сохранить в неприкосновенности.
– Да? – Добрашку с сомнением посмотрела на все усиливающийся снегопад. – Думаю, это вряд ли получится.
Вересень и сам понимал, что сыскать концы в при таком погодном раскладе будет чрезвычайно трудно. А о следах, которые гипотетически мог оставить преступник, придется забыть навсегда. Если они и были изначально, то теперь погребены под снегом.
Окончательно и бесповоротно.
Второй подошедший к ним мужчина оказался похож на сына гораздо больше, чем Саша. Ему было около сорока или слегка за сорок: худощавый брюнет с приятным, незапоминающимся лицом. Очевидно, он так и не понял до конца, что именно произошло, и потому выглядел спокойным. Более спокойным, чем того требовали обстоятельства.
– Что здесь происходит, Карина? Ваш бородатый несет какие-то глупости…
А вот голос Вересень запомнил сразу и впоследствии не спутал бы его ни с каким другим. Глубокий, казалось, проникающий в душу, и в то же время – мягкий баритон. Такими голосами говорили старые актеры академических театров, застать которых Вересню не удалось. Зато теперь он мог в полной мере насладиться неподражаемой русской школой актерского мастерства, восходящей корнями к Качалову, Тарханову, Кторову и Плятту.
– Боюсь, что это не глупости… У меня плохие известия, Анатолий. Белла Романовна…
– Что?
Но Анатолий уже и сам понял – что. Он двинулся к матери и брату, бросив на ходу:
– Черт!!! Вы же должны были следить за ней, Карина! Да что ж такое…
Личный секретарь в легком замешательстве (чего за ней не наблюдалось раньше) потерла переносицу и оглянулась на Вересня.
– Это Анатолий. Средний сын Беллы Романовны.
– Я уже сообразил.
Значит, есть еще и старший, который почему-то не нарисовался. Вересень двинулся следом за обладателем волшебного баритона, на ходу вынимая свое удостоверение. Анатолий между тем приблизился ко все еще стоящему на коленях Саше и крепко ухватил его за плечо.
– Что это, Толя?
– Успокойся, пожалуйста.
– Успокоиться? – Саша нервно сглотнул. – Ты предлагаешь мне успокоиться?
– Ты ничего не можешь изменить. И ты не единственный, кто страдает.
– Здесь же кровь, Толя! – Пальцы молодого человека заскользили по темным пятнам на халате и пижамной куртке старухи. – Что это значит?
Вересень посчитал, что самое время вмешаться:
– Это значит, что ваша мать убита.
Он всего лишь констатировал очевидное, но его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Оба брата синхронно повернули голову в сторону следователя, и на их лицах отразилось недоумение.
– Вы кто? – строго спросил Анатолий.
– Мы вчера подобрали его на трассе… Кажется, я говорил… Или нет? Не помню… Мужик с котом…
– А-а… Кот. Тот самый. В свитере. Понятно.
Упоминание о дурацком парне заставило сердце Вересня забиться сильнее, но поднимать тему Мандарина вблизи от тела жертвы было верхом идиотизма.
– Упреждаю вопрос. – Боря попытался придать своему голосу мягкость, но до баритона среднего сына Анатолия ему было явно далеко. – Подобрали меня случайно. Все остальное – не случайность.
  
– Что вы имеете в виду? – Анатолий заслонил тело матери в надежде отодвинуть от него следователя как можно дальше.