Два билета в никогда
– В котором часу все разошлись?
– Я не могу говорить обо всех, потому что ушла первой. У меня разболелась голова.
– Я понимаю.
– Но не только это. Мне показалось правильным оставить членов семьи одних.
– А до этого не казалось?
– До этого все было относительно тихо. Тихая грустная ночь. Немного сентиментальная. Они вспоминали детство. А потом они начали ссориться.
– Кто именно?
– Саша и Виктор.
– Из-за чего вспыхнула ссора?
– Я не уловила момент ее начала. Собирала грязную посуду со стола. Обычно это делает Эльви, но в эту ночь Эльви находилась рядом с Беллой.
– Посуды было много?
– Да. Но хлопот это не доставляет. Тарелки просто сгружаются в специальные поддоны и ставятся в лифт рядом с гостиной.
– Лифт?
– Ну, это громко сказано. Небольшая платформа, шестьдесят на шестьдесят сантиметров. Она опускается по шахте прямо на кухню. И точно так же поднимается, когда нужно накрыть на стол. Очень удобно.
– Значит, вы собрали со стола и ушли?
– Да. Но перед этим случился небольшой инцидент. Я уронила один из поддонов. Уже в коридоре. Разбилось с десяток тарелок и несколько бокалов. Грохот был тот еще, но, слава богу, никому это не помешало.
– Все были увлечены ссорой Виктора и Александра?
– Да. Как раз в это время вернулась Софья. Она помогла мне собрать осколки.
– Очень благородно с ее стороны. Средний брат принимал участие в ссоре?
– Напротив, старался погасить напряжение. Мне кажется, Анатолий вообще очень спокойный человек.
– Понятно. И что сделали потом? После того, как покинули гостиную?
– Отправилась к себе. Что же еще?
– Не заглянули к хозяйке? Узнать, как ваша подопечная?
– Зачем? Она ведь находилась под присмотром Эльви. Если бы что-то произошло, Эльви бы мне сообщила.
– Как видите, произошло. И она не сообщила.
– Бедная Эльви. Да.
– Вы встретили кого-нибудь, когда возвращались к себе?
– Кого я должна была встретить, если все оставались в гостиной?
– Да, действительно. Значит, вы вернулись к себе…
– …приняла таблетку от головы и проспала до утра. Дальше вы все знаете. В восемь мы со Степаном Михайловичем отправились обойти территорию. Обычно он делает это один.
– Но сегодня вы решили к нему присоединиться.
– Меня волновало то, что собаки были отравлены.
– Опасались внешнего проникновения? Но ведь собак мог отравить только тот, кто находился в доме. У вас есть предположения?
– Я бы не хотела их озвучивать.
– Мальчишка, да?
– Мальчик действительно неуравновешен.
– Да. Даже странно, что он не перетравил всю семью.
– Он вам тоже не нравится, Борис Евгеньевич?
– Мои чувства не имеют никакого значения. Равно как и ваши. Мальчик мог отравить собак, но вряд ли он стрелял в собственную бабушку. Для двенадцатилетнего парня это слишком непосильная задача.
– Вы полагаете?
– А вы нет?
– Пожалуй…
* * *ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА СОФЬИ НОВИКОВОЙ– Я хотела ее смерти. Это правда.
– Прежде чем мы продолжим, я обязан предупредить вас, Софья Леонидовна. Вы имеете право не свидетельствовать против себя.
– Я хотела ее смерти. Все эти годы. Все то время, что знала ее. Она была плохим человеком. Жестоким. Несправедливым. Она могла унизить… Да черт возьми, она только и делала, что унижала. Одним своим видом давала понять: вы – никто. Проклятая старуха!
– Софья Леонидовна!..
– Господи, наконец я могу это сказать!.. Я ее ненавидела. Нет человека, который причинил бы столько боли нашей семье. Толе, мне. Не говоря уже о Сашке.
– На вашем месте я был бы осторожней в выражениях.
– Я и так была осторожна. Даже чересчур. Все эти годы я молчала. Молча жрала все ее пренебрежение и хамство. Таскалась вместе с детьми на дурацкие дни рождения, портила себе каждый Новый год… Что там говорит народная мудрость? Как встретишь Новый год – так его и проведешь? Вот именно! Вот я и проводила его носом в дерьме. И молчала, молчала…
– Почему? Не проще ли было прекратить общение, раз уж так невмоготу? Или… все дело в дивидендах, которые вы надеялись получить?
– Дивидендах? Думаете, я рассчитывала на то, что нам перепадет что-то от старухиных щедрот?
– Разве нет? Разве не ваш муж наследовал состояние матери в случае ее кончины? Вместе с братьями, разумеется?
– Ха-ха! Надеяться, что с Беллой что-то случится, – это все равно что надеяться на цветение вишни в феврале. Старуха блюла себя. Массажисты, тренеры по фитнесу… Раздельное питание. Не удивлюсь даже, если она пила коктейли из крови младенцев по утрам. А все для того, чтобы протянуть до ста двадцати, портя нам жизнь.
– Думаю, это было не единственной ее целью.
– Но одной из главных.
– Так почему вы продолжали общаться?
– Все дело в Толе. Он любил мать.
– Несмотря на унижения?
– Он хотел мира.
– Даже ценой тех страданий, которые претерпевали вы?
– Он не понимал их глубины.
– А вы пытались объяснить? Поговорить с ним?
– Время от времени. Но с Толей все намного труднее, чем с моими пациентами.
– Вы врач?
– Я психоаналитик.
– Вот как… Еще один специалист по психологии.
– Не понимаю вас.
– Личный секретарь Новиковой… Карина Габитовна.
– Она психолог? Я не знала. У Беллы был своеобразный подход к персоналу. Не очень удачный, надо сказать. Особенно это касается людей, которых она упорно называла личными секретарями.
– А на самом деле? Кем они были?
– Мальчиками для битья. Иногда – девочками. За семнадцать лет знакомства со старухой я их десятки перевидала. Ну, пятнадцать как минимум. Каждый Новый год, каждый ее проклятый день рождения – новое лицо.
– Были и мужчины?
– Было несколько юношей… О, нет, это не то, о чем вы сейчас подумали…
– Откуда вы знаете, о чем я подумал?
– Интимные отношения, не так ли? Первое, что приходит в голову. Но я сомневаюсь, что Беллу это вообще интересовало. Перверсивной личностью в классическом понимании она, конечно, не была. Но ее отношения с людьми… Изощренный садизм, вечное желание доминировать… Иначе, как психологической перверсией без сексуального подтекста, назвать это я не могу.
– Мудрено.
– Ничего сложного. Но если отказаться от терминов… Старуха унижала своих наемных работников так же, как и нас, членов семьи. Самодурствовала. Самодурствовать было ее естественным состоянием. Мне кажется, она любого человека испытывала на прочность.
– Опасное занятие. Так и врагов нажить немудрено.
– Она хорошо платила за свои капризы.
– Думаете, что тушить такой пожар можно большими деньгами? А вдруг не сработает?
– Срабатывает, как правило. Практически никто не уходил от нее добровольно.
– Вы хорошо осведомлены, Софья Леонидовна.
– Несколько лет назад моим пациентом был один из ее бывших личных помощников. Пришлось выводить его из состояния глубокой депрессии.
– Удалось?
– На тот момент – да.
– Очевидно, он многое рассказал о своей работодательнице?
– Ничего такого, о чем бы я не знала. Или хотя бы не догадывалась.
– Выходит, госпожа Добрашку была единственной, кто прошел испытание на прочность?
– Кто это? Госпожа Добрашку?
– Карина Габитовна. Нынешний ее секретарь.
– Да-да. Я поняла. Она подзадержалась, это правда. Мы имели счастье лицезреть ее второй год подряд.
– Как думаете, почему?
– Скорее всего, этому благоприятствовала болезнь Беллы. Она просто воспользовалась ситуацией, эта… Добрашку. Ужасная фамилия.