Измена. Нам не по пути (СИ)

Встаю, кутаюсь в халат и иду проверить печки. В большой комнате огонь почти погас, только угольки тлеют. Подкладываю дров, раздуваю. На кухне печка совсем потухла – видимо, дрова кончились ночью.
Иду в сени за поленьями, открываю дверь и ахаю. Поленница засыпана снегом по самый верх. Выгребаю несколько сухих поленьев из-под снега, но понимаю – если метель не утихнет, дров хватит максимум на день.
  
Возвращаюсь на кухню, растапливаю печку. Чайник ставлю на плиту – газ пока есть, но за газовым баллоном нужно в райцентр ехать, а в такую погоду это невозможно.
Завариваю чай, сижу у окна, смотрю на белую пелену за стеклом. Такой пурги не было всю зиму. И почему именно сейчас, когда у меня уже шестой месяц и живот мешает активно двигаться?
Малыш внутри толкается особенно активно – наверное, чувствует мое беспокойство. Глажу живот, шепчу:
– Все хорошо, солнышко. Мама справится.
К обеду метель не утихает. Дрова на исходе, в доме становится прохладно. Одеваюсь потеплее, иду в сени попробовать докопаться до поленницы. Снег рыхлый, но его так много, что через полчаса работы лопатой у меня болит спина и кружится голова.
Останавливаюсь, опираюсь на лопату. Живот мешает наклоняться, дыхание сбилось. Понимаю – в одиночку мне не справиться. Нужна помощь.
Иду в дом, звоню Валере. Гудки длинные, но он не отвечает. Наверное, тоже где-то с лопатой возится. Пробую еще раз – снова не берет трубку.
Подхожу к окну, всматриваюсь в белую пелену. Может, дойти до него пешком? Но его дом за речкой, метров четыреста, и в такую метель легко заблудиться. А если что-то случится со мной, с ребенком...
Сижу у печки, подкладываю последние поленья. Страшно не от холода – от беспомощности. Всегда гордилась самостоятельностью, а теперь понимаю – есть ситуации, когда одной не справиться.
Ближе к вечеру метель начинает стихать. Ветер дует реже, снег не такой густой. Выглядываю в окно – видимость лучше, можно различить контуры заборов.
И тут слышу звук мотора. Кто-то едет по деревне на снегоходе. Звук приближается, останавливается у моей калитки. Выглядываю – Валера в зимнем комбинезоне слезает со снегохода, идет к дому.
Открываю дверь еще до того, как он постучал.
– Полина! – он входит, стряхивая снег с куртки. – Как дела? Не замерзли?
– Валера, как хорошо, что приехали! – не скрываю облегчения. – У меня дрова кончаются, а докопаться до поленницы не могу.
Он оценивающе смотрит на чуть теплящуюся печку:
– Понятно. Сейчас все исправим. А вы как себя чувствуете? Малыш не беспокоит?
Трогает меня, что он в первую очередь спрашивает о ребенке.
– Все нормально. Просто испугалась, что дрова кончатся.
– Не переживайте. Я вам сейчас целую кучу наношу.
Валера берет мою лопату и идет в сени. Слышу, как он работает – энергично, методично. Через полчаса заходит в дом, отряхивается.
– Готово. Поленницу расчистил, дров в сени занес на несколько дней. И еще мешок угля привез – он дольше горит.
– Спасибо огромное. А как вы догадались приехать?
– Да не догадался, – улыбается он. – Просто знаю, что в такую пургу одной тяжело. Решил проведать.
Ставлю чайник, накрываю на стол. Валера моет руки, садится к печке погреться.
– А у вас как дела? – спрашиваю я. – Справляетесь?
– У меня проще. Дом маленький, дров заготовил много. Да и привык уже к деревенской зиме.
– А в городе разве зимы не было?
– Были, но другие. Там включил батарею – и тепло. Здесь нужно постоянно думать – дрова, уголь, не замерзнут ли трубы.
Завариваю чай, ставлю на стол печенье и варенье. Валера пьет чай, рассказывает про метель:
– Такой не было лет пять. Хорошо, что снегоход есть – на машине бы не проехал. Дорогу совсем замело.
– А долго такая погода продержится?
– По сводке завтра должно прояснится. Но снега намело много, дня три будем откапываться.
– А как с продуктами? У меня кое-что есть, но если долго...
– Продукты у меня достаточно. Если что – поделюсь. А вообще завтра попробую на снегоходе в райцентр съездить, куплю что нужно.
Сидим у печки, слушаем, как ветер стихает за окном. В доме тепло, уютно. Присутствие Валеры успокаивает – чувствую себя не такой беспомощной.
– Валера, – говорю я вдруг, – а вы не жалеете, что в деревню переехали? Особенно в такие моменты?
Он задумывается, потом качает головой:
– Нет, не жалею. В городе зимой тоже проблемы бывают – отопление отключат, горячую воду, лифт сломается. А здесь хоть знаешь, что зависишь только от себя.
– И не скучно одному?
– Бывает. Но в городе тоже скучал, хотя людей вокруг толпы. А здесь скука другая – спокойная.
Понимаю, что он имеет в виду. Городское одиночество более тревожное, наполненное суетой. Деревенское – более философское.
– А вы не жалеете о переезде? – спрашивает Валера.
– Нет, – отвечаю честно. – Здесь я наконец почувствовала покой.
– Даже с ребенком не страшно одной остаться?
– Поначалу было страшно. А теперь понимаю – тут дышится легче. И для малыша полезно.
Валера кивает, подкладывает дров в печку:
– Дети на природе лучше растут. Здоровее, спокойнее.
– У вас есть дети? – спрашиваю я, понимая, что за все месяцы знакомства ни разу не интересовалась.
– Нет, – отвечает он коротко, и по тону понимаю – тема болезненная.
– Извините, не хотела...
– Да ладно. Просто не сложилось. Бывшая жена детей не хотела, говорила – рано еще. А потом оказалось, что она вообще семью не хотела.
В его голосе слышится старая боль. Понимаю – развод был для него тяжелым.
– А теперь хотели бы?
– Хотел бы, – кивает он. – Но нужна женщина, которая тоже этого хочет. Которая готова жить в деревне, детей растить.
Смотрю на него – спокойное лицо, добрые глаза, надежные руки. Такой мужчина стал бы хорошим отцом. Жаль, что судьба пока не подарила ему такую возможность.
Часов в десять вечера Валера собирается уходить:
– Ну что, теперь у вас все в порядке. Дрова есть, тепло. А завтра приеду, дорожку к дому расчищу.
– Спасибо вам огромное. Правда выручили.
– Да не благодарите. Завтра могу я в беде оказаться, а вы поможете.
Провожаю его до снегохода. Валера заводит мотор, машет рукой:
– Если что-то случится – звоните! Приеду в любое время!
Смотрю, как он уезжает, оставляя на снегу глубокую колею. Возвращаюсь в дом – теплый, уютный, безопасный. Подкладываю дров в печку, готовлюсь ко сну.
Ложусь в постель, кладу руки на живот. Малыш спокойно спит – видимо, чувствует, что маме больше не страшно.
– Хороший дядя Валера, правда? – шепчу я ребенку. – Надежный человек. Таких мало.
За окном ветер окончательно стихает. Завтра будет ясный морозный день, и жизнь пойдет своим чередом. А сегодня я поняла главное – в трудную минуту есть кому помочь. И это дорогого стоит.
  
Глава 14
 
Март приходит с капелью и первыми проталинами. Живот уже такой большой, что я с трудом вижу собственные ноги. До родов остается два месяца, и каждый день приносит новые ощущения – то малыш так активно толкается, что не дает спать, то вдруг замирает, заставляя меня волноваться.
Стою у окна, смотрю, как Валера чинит крышу сарая. Работает сосредоточенно, ловко орудует молотком. За зиму он стал совсем своим человеком в моем доме – приходит почти каждый день, помогает по хозяйству, следит, чтобы я не перетруждалась.
– Полина, а где у вас гвозди лежат? – спрашивает он, заглядывая в дом.
– В ящике на веранде, – отвечаю я, не поворачиваясь от окна.
Слышу, как он роется в инструментах, что-то бормочет себе под нос. Через минуту возвращается к работе. Стук молотка размеренный, успокаивающий.
  
Иду на кухню готовить обед. Картошку чищу медленно, осторожно – живот мешает наклоняться к столу. Все движения стали неловкими, неуклюжими. Раньше я порхала по дому как бабочка, а теперь двигаюсь как медведица.