Измена. Нам не по пути (СИ)

– Увидим, – усмехается Галина Степановна. – Поживем – увидим.
Подходим к машине. Валера открывает заднюю дверь, осторожно устанавливает детское кресло с Варей. Я сажусь рядом с дочкой, он – за руль.
Галина Степановна стоит на тротуаре, смотрит, как мы собираемся уезжать. На лице злорадная улыбка.
– Полина! – кричит она напоследок. – Ну ты и дрянь!
Валера заводит мотор, мы отъезжаем от роддома. В зеркале заднего вида вижу, как свекровь провожает нас взглядом. Наконец она скрывается за поворотом.
  
Еду молча, глажу Варю по головке. Дочка спокойно спит, не подозревая о том, какую сцену устроили взрослые люди.
– Извини, – говорю я наконец. – Не думала, что она там будет.
– Ты не виновата, – отвечает Валера, не отрывая глаз от дороги. – Просто неприятная женщина.
– Она всегда меня недолюбливала. Считала, что Максим мог найти кого-то лучше.
– Тогда она просто дура, – резко говорит Валера. – И если ее сын такой же, то ты только выиграла от развода.
Смотрю на его профиль – сосредоточенный, немного сердитый. Он защищал меня, не дал свекрови унизить окончательно. Не каждый мужчина готов ввязаться в чужие семейные разборки.
Да, Максим женился на Ярославе. Значит, он действительно счастлив, как сказала свекровь. Нашел то, что искал, – молодость, страсть, восхищение. А я осталась в прошлом, вместе с нашими четырьмя годами и несбывшимися мечтами.
Но знаете что? Мне не больно. Обидно было слушать Галину Степановну, неприятно узнать о свадьбе бывшего мужа. Но больно – нет. Потому что рядом со мной человек, который выбрал меня такой, какая есть. С моей историей, с моими проблемами, с ребенком от другого мужчины.
– Валера, – говорю я, когда мы выезжаем на трассу. – Спасибо тебе. За то, что защитил. За то, что не испугался.
– Полина, – он улыбается, глядя в зеркало заднего вида, – я же говорил. Мы команда. А в команде друг за друга отвечают.
Варя просыпается, начинает хныкать. Наверное, проголодалась. Или просто хочет внимания.
– Тихо, солнышко, – шепчу я, поправляя конверт. – Скоро будем дома. Там мама тебя покормит.
Дома. В деревенском доме, где нас ждет новая жизнь. Без городской суеты, без неприятных встреч, без прошлого, которое тянет назад. Только мы трое – я, Валера и Варенька. Маленькая, но крепкая семья.
– А знаешь что, – говорю я вдруг, – пусть они живут счастливо. Максим и Ярослава. Я желаю им добра. Пусть у них все получится.
– Серьезно? – удивляется Валера.
– Серьезно. Злость – это тяжело. А у меня теперь есть дочка, есть ты. Зачем мне тратить силы на обиды?
Он молчит, но в зеркале вижу, как меняется выражение его лица. Становится мягче, теплее.
– Вот за это я тебя и полюбил, – говорит он тихо. – За то, что умеешь прощать. За доброе сердце.
Варя окончательно успокаивается, снова засыпает. За окном мелькают поля, леса, деревеньки. Мы едем домой – к печке, к тишине, к простым радостям деревенской жизни.
И впервые за долгие месяцы я чувствую себя по-настоящему счастливой. Несмотря на все трудности, несмотря на злые слова, несмотря на неопределенность будущего. Потому что рядом со мной правильные люди. Те, кто любит меня не за что-то, а просто потому, что я есть.
  
Глава 20
 
Галина Степановна 
Захожу в квартиру, швыряю сумочку на комод в прихожей. Руки трясутся от злости. Как она смела! Как смела так со мной разговаривать, эта... эта стерва!
Прохожу в гостиную, где на диване сидит Максим с ноутбуком на коленях. Работает из дома уже месяц – после того как Ярослава... Да что там говорить, после того как я наконец открыла ему глаза на эту маленькую интриганку.
– Максик, – зову я, снимая туфли. – Ты не поверишь, кого я сегодня встретила!
Он поднимает голову от экрана, смотрит рассеянно. Выглядит усталым, осунувшимся. С тех пор как разошелся с Ярославой, совсем не тот. Хотя я предупреждала его – таких девочек нужно для развлечения брать, а не в жены.
– Кого, мам? – спрашивает он безразлично.
– Твою бывшую курицу. У роддома. С ребенком.
Максим замирает. Ноутбук сползает с колен, он ловит его, но продолжает смотреть на меня.
– С каким ребенком?
– А ты как думаешь, с каким? – сажусь в кресло напротив. – Родила, значит. Девочку. Крошечную такую, в розовом конверте.
Лицо сына бледнеет на глазах. Он откладывает ноутбук, наклоняется вперед:
– Мам, ты точно видела? Может, ты ошиблась...
– Максим! – возмущаюсь я. – Я что, слепая? Твоя Полинка как была, так и есть. Только теперь с младенцем и новым мужиком.
– С мужиком? – голос сына становится хриплым.
– Конечно. Думаешь, такая сама справляется? Валера его зовут. Видный такой, высокий. Ребенка на руках носит.
– А что... что она говорила? – спрашивает он наконец.
– Да что обычно такие говорят. Что ты, мол, плохой, изменял, бросил. А сама, видишь ли, честная и верная. Только вот откуда ребенок взялся, если она такая верная?
Встаю, иду на кухню. Максим следует за мной.
– Мам, а когда она родила? Сегодня выписывалась?
– Сегодня. Свеженькая совсем малышка. Хотя странно это все. Вы в феврале развелись, а она в мае рожает. Рано как-то получается.
Вижу, как Максим считает в уме. Лицо становится еще бледнее.
– Мам... а если... если это мой ребенок?
– Твой? – смеюсь я нервно. – Максик, что ты говоришь? Она же с этим Валерой крутит роман. Наверняка от него и родила.
– Но сроки... – он садится за стол, хватается руками за голову. – Если она родила на днях, значит, забеременела в августе. А мы тогда еще вместе были.
Руки затряслись. Господи, неужели он прав? Неужели эта девочка...
– Нет, – говорю я резко. – Не может быть. Полина холодная, расчетливая. Если бы была беременна, обязательно бы тебе сказала. Использовала бы как козырь.
– А если не знала? – Максим поднимает голову, смотрит на меня растерянными глазами. – Мам, а что если она узнала уже после развода?
– Тогда тем более сказала бы! – настаиваю я. – Алименты потребовала бы, встречи с ребенком. Такие не упускают возможности мужчину к себе привязать.
Но сама понимаю – логика хромает. Полина никогда не была меркантильной. Наоборот, всегда была слишком гордой, слишком самостоятельной. Именно это меня в ней и раздражало.
Максим встает, начинает ходить по кухне:
– Мам, что я наделал... Если это правда моя дочь...
– Успокойся! – резко говорю я. – Ничего ты не наделал. Даже если ребенок твой, ты же не знал. А теперь у нее новый мужчина, пусть с ним и воспитывает.
– Как это – пусть воспитывает? – Максим останавливается, смотрит на меня с удивлением. – Это моя дочь! Моя кровь!
– Максик... – начинаю я осторожно.
– Нет, мам! – он перебивает меня. – Если она моя дочь, я должен... я не могу...
Понимаю, что дело принимает опасный оборот. Максим всегда был слишком ответственным, слишком порядочным. Если поверит, что ребенок его, начнет метаться, захочет участвовать в воспитании. А это значит – Полина опять появится в нашей жизни.
– Послушай меня, – говорю я строго. – Даже если ребенок твой, что ты можешь сделать? Полина не сказала тебе о беременности. Значит, не хочет, чтобы ты участвовал в жизни дочери.
– Но я же отец!
– Отец – тот, кто воспитывает, – отвечаю я теми же словами, которые слышала от этого Валеры. – А тебя она к ребенку не подпустит. Видел бы ты, как защищал ее новый мужик?
Максим опускается на стул, закрывает лицо руками:
– Боже, что же я наделал... Полина была беременна, а я... я бросил ее ради Ярославы...
  
– Ты не бросал беременную! – повышаю голос. – Ты не знал! И потом, между вами уже ничего не было. Сам говорил – живете как чужие.
– Но если бы я знал...
– Что бы изменилось? – спрашиваю я жестко. – Остался бы с нелюбимой женой из чувства долга? И что бы из этого вышло?