В плену страсти

— Ты меня не любишь? — всхлипнула она.
Герберт с трудом справился с обуревающими его чувствами. В конце концов для человека одержимого мир предстает в искаженном свете.
— Ты отлично знаешь, что я никогда не любил тебя иначе как сестру, — холодно проговорил он. — И ты вот-вот погубишь и эту привязанность тоже.
Даньелл подбежала к Герберту и заглянула ему в глаза, словно надеясь прочесть там истину. И, надо думать, прочла: лицо ее скривилось, и со сдавленным криком она бросилась прочь из спальни. Оглушительно хлопнула дверь. И вновь воцарилась тишина.
  
— Бетани…
— Тебе ничего не нужно объяснять, — покачала она головой, глядя в пол.
— Еще как нужно!
— Но зачем? — Бетани подняла голову, в глазах ее блестели слезы. — Ничего отвратительнее я в жизни своей не видела и от обсуждения предпочла бы воздержаться, если ты не против.
— Но почему тебя так задела эта сцена? — Аналитический ум Герберта тщетно пытался разрешить проблему. — Потому что она была настолько вульгарна? Или потому что застала тебя врасплох?
— Да нет же, идиот несчастный! — выпалила Бетани, забывая о необходимости скрывать правду. — Потому, что речь идет о тебе!
— Ты и впрямь решила, что я того и гляди займусь с ней любовью?
— Ох! — Бетани досадливо поморщилась. Какой он все-таки непробиваемый: в упор не замечает очевидного! — Я видела то, что видела, и зрелище это особого удовольствия мне не доставило.
— Даньелл ворвалась в спальню, пока я переодевался, скинула с себя белье и набросилась на меня. Лампа полетела на пол. Я велел ей убираться прочь, она истерически рассмеялась в ответ. Я попытался ее выставить…
— И не слишком-то преуспел, да? — не без юмора осведомилась Бетани.
Герберт облегченно вздохнул.
— Ты ведь не веришь, что я собирался воспользоваться ее состоянием?
Бетани рассмеялась. В создавшихся обстоятельствах смех прозвучал более чем странно, зато каким желанным показался Герберту!
— О, Герберт! — вздохнула она. — Привести Даньелл сюда, заняться с ней любовью на нашей постели, зная, что в любую минуту в комнату могут войти, потому что дверь не заперта? Да полно тебе! Какую-никакую тонкость обхождения в тебе все-таки воспитали.
Быть может, всему виной было то, как Бетани произнесла «наша постель». А может, ее нежный, доверчивый взгляд. Или то, как напряглись и заострились ее соски — точно крохотные, крепкие бутончики… Как бы то ни было, Герберту на мгновение почудилось, что молодую женщину влечет к нему с той же силой, что и его — к ней.
— Ты мне веришь?
— Конечно, верю! Ты не из тех мужчин, которые воспользуются женской слабостью.
Герберт нахмурился. Еще не хватало делать из него святого! Тем более в ту самую минуту, когда до святости ему было ох как далеко…
— Почему ты так думаешь? — хмуро полюбопытствовал он, чувствуя, как кровь в венах безжалостно пульсирует. — Ведь именно сейчас я больше всего на свете хочу воспользоваться твоей слабостью!
Бетани уставилась на него во все глаза. Неужели Герберт — Герберт! — говорит такие вещи? Но если ей требовались доказательства, стоило заглянуть в глубины синих глаз, и она прочла там ответ — ясно, точно в книге.
Это не игра воображения, не бесплодные грезы — Герберта влечет к ней так же, как и ее — к нему!
— Что — прямо сейчас? — беспомощно пролепетала она.
— Прямо сейчас.
— Но гости внизу ждут…
— Пусть ждут.
— Наверное, гадают, куда мы подевались…
— Не думаю, что недоумение их продлится долго. Полагаю, очень скоро они сами придут к правильным выводам.
Бетани нервно сглотнула, проклиная разделяющее их расстояние. Ей чудилось, что все происходит во сне, а вот если бы Герберт оказался рядом… К сожалению, читать ее мысли босс не умел.
— Что, мы так и будем беседовать через всю комнату? — тихо спросила она. — Ты разве не рискнешь подойти ближе?
В синих глазах полыхнуло обжигающее пламя.
— Один лишь шаг — и, боюсь, что за свои поступки я уже отвечать не смогу, — предостерег он.
Сердце ее сладко заныло, и до боли стеснилось в груди.
— А кто говорит об ответственности? — прошептала она. — Мне гувернантка не нужна.
Сапфирово-синие глаза сощурились, и на ничтожную долю секунды Бетани показалось, что Герберт вот-вот снова перевоплотится в мистера Робота.
— Запри дверь, — хрипло приказал он.
— Герберт…
— Запри, — повторил он.
Дрожащими руками Бетани повернула ключ в замке.
— Я могу еще что-нибудь для вас сделать, сэр? — осведомилась она, оборачиваясь.
— О да, и многое! — Герберт улыбнулся краем губ, но улыбка тут же угасла. — Знаешь, Бетани, у тебя еще есть время передумать.
— Не в том дело. Просто ты не должен считать, будто я занимаюсь этим…
— С каждым встречным? Я знаю, что это не так. То же самое справедливо и насчет меня тоже, — тихо проговорил он. — Так ты меня хочешь?
— Да, да!
— Значит, получишь.
В два шага преодолев разделяющее их расстояние, Герберт заключил молодую женщину в объятия.
— Герберт…
— Ты можешь помолчать хоть минутку? — ласково перебил ее он, двумя пальцами приподнимая подбородок и мимолетным касанием языка раздвигая влажные губы.
— Ох, Бетани, — выдохнул он.
Она крепче вцепилась ему в плечи. От поцелуя голова у нее закружилась, ноги подогнулись. Бетани уперлась ладонями ему в грудь, а Герберт, со стоном повторив ее имя, жадно стиснул упругие ягодицы.
Он рывком привлек молодую женщину к себе, шире расставив ноги. И Бетани задохнулась, ощутив его напрягшуюся плоть, затем томно задвигалась, пока и он в свою очередь не задышал прерывисто и тяжело.
— Герберт!
На сей раз он прервал поцелуй достаточно надолго, чтобы сдавленно спросить:
— Что такое?
Бетани досадливо тряхнула головой, ища нужные слова и понимая, что старания ее напрасны. Вот уже почти два года она соблюдала целомудрие, с тех самых пор как рассталась с Хью. А Хью ухаживал за ней терпеливо и настойчиво… едва ли не молился на следы ее туфелек! Но даже тогда Бетани не испытывала ничего подобного.
— Не знаю, вспомню ли, как… — пролепетала она.
— Я — хороший учитель, — рассмеялся Герберт.
— Вот уж не сомневаюсь.
А Герберт уже осторожно потянул вниз застежку ее молнии.
— Хочешь, я тебя раздену? — прошептал он. — Или сама?
Бетани тут же впала в панику. Нет, невинной девицей она не была, но и любовников у нее числилось не так уж много… По правде говоря, один только Хью.
— Раздень, — прошептала она, уткнувшись в плечо Герберта.
Перемена в поведении Бетани поставила его в тупик. То возбуждена и горит огнем, а в следующее мгновение мило смущается. Отчего?
Явно не потому, что девственна. Так почему же? Потому что на него работает? Потому что они видятся каждый день? Может, она подумала о возвращении в офис? Герберт закусил губу, понимая, что ведет себя безрассудно, но платье уже соскользнуло на пол и зеленой волною легло у ее ног. Идти на попятный было поздно.
— Дай мне полюбоваться на тебя, — с трудом выговорил он.
Бетани замерла перед ним, сознавая, что выглядит, мягко говоря, по-дурацки. Ее нижнее белье вряд ли можно было назвать сексуальным… Но постельные сцены в их план не входили.
Однако почему-то под восторженным взглядом Герберта все это разом утратило значение.
— Ноги у меня тощие, — неуверенно пожаловалась Бетани.
— Ну почему ты вечно себя недооцениваешь?
Герберт опустился перед нею на колени, обхватил рукою тонкую лодыжку, ласково провел большим пальцем вверх, и Бетани восторженно вскрикнула. И с какой стати я когда-то считал, будто секретарша носит брюки, чтобы скрыть кривые ноги, удивился Герберт.
  
— Более красивых и стройных ног я в жизни своей не видел!
— Правда?
— Ммм…
А большой палец целеустремленно двигался все выше, по плавному изгибу икры. Вот он скользнул под коленку, ненадолго задержался там, легонько пощекотал нежную кожу, а затем двинулся вверх по бедру. Медленно-медленно, так что Бетани изнывала от нетерпения…