Невеста на замену – 3. Сердце феникса

Нервно сглатываю. Руки Эрионара с силой сжимают меня. Его губы скользят вдоль уха и захватывают мочку в плен.
– Нет! – вскрикиваю и отчаянно вырываюсь. – Прекрати!
Асур, тяжело дыша, продолжает меня целовать: ухо, шея, плечо, подбородок…
Его поцелуи подобно маленьким клеймам прожигают кожу. Язык вычерчивает на ней сумасшедший узор. Руки удерживают меня на месте, не давая уклониться.
Но когда хвост обвивает мое бедро и ползет вверх по ноге, пытаясь проникнуть под полотенце, я понимаю, что надо хитрить.
Расслабляюсь, делая вид, что смирилась. Эрионар с низким стоном впивается в мои губы. И я, недолго думая, кусаю его. Самым подлым образом впиваюсь зубами в его наглый язык!
Эрионар застывает. Я тоже. Он медленно поднимает ресницы, и наши взгляды встречаются. В его глазах царит полный сумбур.
Мужские руки неохотно отпускают меня. Я чувствую, что свободна, и отстраняюсь. Прикрываю руками грудь, поднимаюсь на ноги и медленно отступаю в сторону спальни. Не забывая при этом следить за каждым движением асура.
Тот не шевелится. Просто лежит и смотрит на меня в полной растерянности. Оказавшись возле входа, я прыгаю за порог и захлопываю дверь.
Только оставшись в относительной безопасности, понимаю, как испугалась. Сердце колотится так, словно собирается пробить грудную клетку и выпорхнуть.
Прижимаюсь спиной к двери и съезжаю вниз. Обхватив колени, пытаюсь успокоить дыхание.
С минуту в гостиной царит тишина. Потом раздается шуршание и звук шагов.
Шаги замирают возле двери, и это заставляет меня напрячься. Доносится тихий голос:
– Прости. Не хотел тебя напугать.
Сжимаю зубы.
Мне хочется вскочить, распахнуть дверь и высказать ему в лицо все, что я думаю об одном похотливом асуре. Но я не стану этого делать, потому что понимаю: он ведь действительно не виноват. Мы связаны душами, связаны аурами. Мы две половинки одного целого, и его безумно тянет ко мне…
Только мое упрямство не дает нам соединиться.
А я почему упрямлюсь? Да потому что меня никто не спросил, чего я хочу!
Тысячи лет назад боги решили, что младшая дочь короля сидов и единственный сын Владыки асуров – отличная пара! Почему бы и нет? Они ведь так подходят друг другу!
Но потом случилось слишком много всего. За тысячи лет мир изменился, я изменилась. Я больше не младшая дочь, не невинное создание, не знающее разочарований и боли…
– Я не трону тебя, – голос Эрионара звучит глухо и сдавленно. – Пожалуйста, одевайся и выходи. Нас ждут за обедом.
Он прав. Я должна взять себя в руки.
Поднимаюсь, проверяю крепость замка на двери и усмехаюсь собственной глупости.
Если Эрионар захочет сюда войти, его не остановят ни замки, ни двери. Придется поверить на слово, что он не станет этого делать.
***
В гардеробной по-быстрому натягиваю приготовленную одежду: нижнее белье и платье из скромного серебристого бархата. Немного подумав, надеваю перчатки, предназначающиеся для прогулок. Лучше исключить любое прикосновение к Повелителю. Конечно, стоит позвать служанку, чтобы она помогла. Но я сейчас слишком зла, напугана и не желаю никого видеть. Так что справлюсь сама.
Волосы скручиваю в обычный пучок, закалываю шпильками и, послав своему отражению гневный взгляд, возвращаюсь в гостиную.
Меня встречает напряженная тишина. Веры тщательно прячут глаза, Эрионар сидит хмурый и расстроенный, смотрит в одну точку, будто хочет прожечь дыру на стене.
При моем появлении все вскакивают.
– Что? – выдаю раздраженно.
Эрионар первым нарушает тишину:
– Как ты? – он застывает у кресла, видимо, не решаясь приблизиться. Чувствует, что я не в настроении. – Если хочешь, можем отменить встречу. Обед подадут сюда.
На миг меня охватывает желание воспользоваться его предложением. Слишком уж я взбудоражена. Но оставаться здесь, так близко от него, видеть его глаза и эту пронзительную тоску в них, понимать, что я ничем не могу ему помочь…
Нет уж, лучше пообедать в компании Мерильена и Эовен.
 
Так что решительно улыбаюсь:
– Все в порядке, можем идти.
Эрионар переводит взгляд на мои перчатки, и по его лицу проносится тень. Он с задержкой кивает:
– Хорошо.
Нас проводят к трапезной. Брейн и Кир идут в сопровождении, Савьен и Вейрах остаются в покоях. Лакеи-дварфы распахивают двухстворчатые двери, и мы попадаем в овальный зал приличных размеров.
Большую часть помещения занимает длинный стол. Он сделан из черного дерева и отполирован так, что в него можно смотреться как в зеркало.
Во главе стола восседает Мерильен. По левую руку от него – Эовен, по правую – еще одна дроу, в которой я узнаю его сестру Силириен. Мы очень мало виделись до этого и почти не общались, может, поэтому мне в глаза бросается ее излишняя бледность.
Конечно, все дроу бледные. Точнее, у них кожа серая, как сухой асфальт. У кого-то оттенок более темный, у кого-то – светлее. Но Силириен выглядит именно бледной. Обескровленной. Она почти сливается по цвету со своими волосами.
Я скольжу по ней быстрым взглядом, улыбаюсь и здороваюсь, как того требует этикет. Эрионар отодвигает мне стул.
На столе уже возвышаются серебряные купола, под которыми прячутся блюда. Стоит нам занять свои места и обменяться приветствиями, как появляются слуги. Они скользят неслышными тенями, обходя стол, снимают крышки, разливают золотистое эльфийское вино.
Мои веры застыли у дверей: Брейн – у входных, Кир – у тех, из которых слуги выносят новые блюда.
– Магистра Гарвейна уже предупредили о вашем прибытии, – отмечает Мерильен, когда первый голод слегка утолен. – Он будет ждать в архиве.
– А магистр Садарн? Как дела с порталом?
– Спросишь у Гарвейна. Я не лезу в дела магистров. К тому же эльфийская Академия испокон веков подчиняется только ректору, а ректор – только королю.
Ну да, без разрешения королей с обеих сторон никакого портала бы не было.
Я вспоминаю, как Эрионар говорил, что все это не ради помощи мне, а ради моей силы. Сама по себе я никому не нужна, разве что ему.
У Даггерта есть причины мне помогать.
Что касается Тиадара и Леоверена, то у каждого из них свои виды. Впрочем, я их не виню. Мне просто смешно. Чувствую себя этаким яблоком раздора, а Даггерт, Леоверен и Тиадар как Гера, Афина и Афродита. Осталось только выяснить, кто тут у нас Парис?
Невольно улыбаюсь собственным мыслям и замираю. Душу сжимает холод.
Я вспоминаю, чем закончилась та история с яблоком. Троянской войной.
Эрионар, сидящий рядом со мной, моментально напрягается.
– Эль? Что случилось?
– Н-ничего, – выдаю тихим голосом и поспешно утыкаюсь в тарелку, чтобы никто не заметил смятения на моем лице.
Троянская война. Не ее ли я увидела в котле шелки? Значит ли это, что я верну себе силы? И что, потом кто-то из трех королей получит власть надо мной?
Только кто?
Леоверен кажется мне неспособным спровоцировать новую войну. Все-таки асуров мало, и они по сути своей мирные существа, хоть и способны дать отпор любому захватчику.
Тиадар?
Эрионар верит ему, но эльфы очень завистливы и всегда рады оттяпать чужой кусок. Такие вот неканоничные эльфы: красивые, мудрые, долгоживущие и алчные. Я уже убедилась в этом на собственной шкуре.
Даггерт?
Еще недавно он ждал, что мои дети появятся на свет и снимут проклятие с дроу. Но вот мои дети родились – и что? А ничего ровным счетом! Ничего не изменилось! Дроу все еще живут под землей, солнечный свет губителен для них, как и прежде. Неизвестно, сколько должно пройти веков, пока сбудется предсказание Джанны. Больше того, пока жив хоть один из тех, кто вольно или невольно участвовал в истреблении сидов, дроу не выйдут из своих подземелий!
 
Но дело не только в этом.
Даже если и выйдут, где они будут жить? Все земли давно поделены! С южной стороны Первородного леса находится Лирровельенор, с северной – Альзасток, Ниеллиран, Тор-на-Дун и Драконьи горы. С востока к нему прилегают безжизненные пески, переходящие в океан, с запада – каменистые пустоши, за которыми на много миль тянутся ядовитые топи. Где-то там, в этих топях, живут болотные гоблины – мелкие злобные существа, у которых ума не больше, чем у собаки. А вот пустоши принадлежат кочевникам-оркам.