Дядушкин дом

Медленно, еле дыша, он повернул голову. Увидел пятерых первобытных людей. Тело одного из них украшала львиная шкура. Древние воины выглядели грозно: нависающие над глазами квадратные лбы нахмурены, подбородки выдвинуты вперёд. Каждый направил на Захара копьё с наконечником из острого камня.
Захар несколько секунд смотрел на воинов. Перевёл взгляд на оружие, теперь упирающееся ему в грудь, и… начал отступать назад. Ещё пара шагов, и он помчался вниз. Охранники лабиринта с оглушающим криком побежали следом.
   
13. Доисторическая встреча
 
Захар нёсся как ветер. Скользил на склонах, спотыкался о камни, перепрыгивал через весенние лужи. Удивлённые байбаки вылезали из нор и заинтересованно провожали его взглядом.
За спиной Захар слышал крики первобытных людей.
«Только бы копьё не метнули», – думал он. В этой части не было строений – только холмы да овраги. Некому помочь, никто его не видит.
Захар спустился с холма, поднялся на другой, свернул на тропинку к меловым скалам.
«Если не отстанут – прыгну в реку», – промелькнуло в голове.
Отставать никто не собирался. Воины продолжали погоню.
Вот и меловая скала, и узкие выступы-дорожки на ней. Один неверный шаг – и нога соскользнёт в пропасть. А до реки так далеко!
Захар устал бежать. Хуже того, воздух поступал в лёгкие с перерывами.
«Либо упаду, либо задохнусь», – в отчаянии подумал он.
Скрылся от глаз преследователей за очередным поворотом мелового выступа и вдруг увидел тонкую расщелину в скале. Проскользнул в пещеру и притаился. Замер, даже моргать боялся.
Древние люди с криком и топотом пробежали мимо. Захар облегчённо выдохнул. Достал из кармана ингалятор и быстро прыснул лекарство в рот. Дышать стало легче.
– И чего они ко мне привязались? Помочь собирался, фото лабиринта их ненаглядного делал…
Захар раздражённо пнул лежащий под ногами камень и обернулся – хотел осмотреть пещеру. Меловые стены и свод оказались исцарапаны надписями и рисунками.
Он прошёл вперёд и с криком подпрыгнул. Тут же двумя руками прикрыл рот: нельзя привлекать внимание.
Перед ним стоял мамонт.
Маленький мамонт – мамонтёнок. Ростом с самого Захара.
Если бы мамонтёнок имел руки, он бы наверняка тоже прикрыл ими рот. Но вместо этого поджал хобот, втянул шею и попятился назад. Пока не коснулся стены. Тогда он плюхнулся на меловой пол и закрыл глаза от испуга.
– Ты боишься? – прошептал Захар. – Не надо. Если честно, я тоже боюсь.
Начни мамонтёнок выставлять вперёд маленькие бивни или резко двигаться, Захар непременно бы сбежал из пещеры. Неизвестно, что хуже: воины с копьями или агрессивный мамонт. Но зверь дрожал. И никаких попыток навредить не предпринимал.
Захар вытянул руку ладонью вверх и сделал шаг вперёд. Осторожно приблизился. Мамонтёнок приоткрыл один глаз и внимательно следил за движениями.
– Можно? – спросил Захар и погладил хобот. Грубые колючие шерстинки укололи кожу.
«А в музее не получилось коснуться тени, – подумал он. – Странно».
Мамонтёнок открыл глаза. Понял: опасность не грозит. Ощупал кончиком хобота ладонь Захара, лицо и шею.
Захар засмеялся и попытался высвободиться из мамонтовых ласк.
– Щекотно! Ты откуда взялся? Дядушка про тебя ничего не говорил. А он фанат мамонтов. Обязательно бы рассказал, что в селе такое лохматое чудо живёт!
Зверь недоуменно посмотрел: что значит откуда? Появился, и всё тут.
– Меня Захар зовут. А тебя?
Мамонтёнок дотронулся кончиком хобота до макушки Захара – в знак приветствия.
Карман запиликал – звонил телефон. Мамонт нащупал место, откуда раздавался звук. Ловко залез внутрь. Поднял телефон над головой – он продолжал звонить.
– Отдай! – Захар попытался подпрыгнуть и забрать мобильный. Но не хватило роста. – Что же все покушаются на него? Сначала ястреб, потом цыгане, теперь ты.
Он принялся перебирать в уме, что мог бы обменять на телефон. Не ботинки же – ещё раз шлёпать босиком не хотелось.
К счастью, мамонтёнок увидел озадаченное лицо Захара и вернул пищащий камень.
– Спасибо, – выдохнул Захар. – А ты добрый. Точно! Так и буду тебя называть – Добрыня. Нравится имя?
Мамонтёнок радостно поднял хобот и затрубил. Звуки приветливыми духовыми мячиками ритмично поскакали по пещере, вылетели наружу и устремились вниз по склону.
– Тише-тише! Услышат! – замахал руками Захар. – Ты тоже музыкант, оказывается.
Проверил входящие: звонил солист музыкальной группы из лицея.
«Попозже перезвоню», – решил он. Не в пещере же разговаривать.
– Попробуем сделать селфи? – Захар не сильно надеялся на результат, но вдруг? – Помоги-ка мне.
Настроил камеру и отдал Добрыне телефон. Мамонтёнок поднял его вверх. Так, чтобы на экране поместились двое. Захар махнул рукой, камера щёлкнула, и…
И он оказался один на фотографии.
– М-да, чего и следовало ожидать, – вздохнул он.
Добрыня сам запихнул телефон в карман куртки и еле ощутимо ударил Захара хоботом по голове.
– Ай, за что?!
Больно совсем не было.
– Можно подумать, ты понимаешь, что такое фото. И знаешь, что тени на нём не отображаются.
Мамонт вновь лёгонько стукнул Захара.
– Да понял я, понял! Пойдём, я тебя с Дядушкой познакомлю. Представляю, как он обрадуется!
Захар поманил Добрыню рукой. Тот зашагал за ним к выходу из пещеры.
– Давай сначала проверим, нет ли здесь этих… в шкурах.
Мамонтёнок выставил из пещеры хобот, поводил по сторонам. Прислушался. Высунул голову. За ним выглянул Захар.
– Никаких первобытных воинов, – улыбнулся Захар. – Потопали.
Они спустились с меловой скалы и стали взбираться на черноземельный холм. Но Добрыня застрял. Захар легко прошёл вперёд, а перед мамонтом будто выросла невидимая стена. Он утыкался в неё лбом, нащупывал хоботом, бил передними ногами. То, что для Захара выглядело воздухом, для Добрыни оказалось непреодолимой преградой.
– Ясно, ты привязан к меловой скале, дружище, – вздохнул Захар. – Непруха.
Мамонтёнок слово «непруха» не понимал, но суть проблемы уловил.
– Ладно, я сам к тебе Дядушку приведу. Пойдём провожу до пещеры. И смотри не попадайся этим… с копьями. Кто знает, что творится в их доисторических головах.
 
14. Музейные хатки
 
Захар бойким вихрем влетел в кабинет Дядушки в пристройке музея. Там археологи проводили бóльшую часть времени, когда не занимались раскопками. Мама Маши ушла домой, Ленки тоже видно не было. Но Андрей Евгеньевич не думал уходить: в Дядушкиной голове кипели и булькали идеи.
Правда, в кабинете Захар понял: идейному бурлению мешали.
– Дядушка, пойдём! Я тебе такое покажу! – выкрикнул он с порога. И остановился с раскрытым от удивления ртом.
По периметру кабинета стояли шкафы с книгами и диковинными артефактами с раскопок.
У большого окна, напротив двери, располагался стол, заваленный стопками бумаг. Над этим столом и склонился Андрей Евгеньевич. Он отчаянно, изо всех сил тянул листы на себя. Но ничего у археолога не выходило. Потому что с другой стороны в них перепончатыми лапами вцепился бобр. Бумаги помялись, тут и там виднелись царапины и даже, кажется, укусы: зверь не стеснялся демонстрировать четыре передних торчащих зуба. Они, как маленький капкан, хватали всё, что встречалось на пути, и тут же превращали в мелкие ошмётки. Видимо, эти бумаги оказались слишком ценными для Дядушки, и их превращение в бобровые щепки не допускалось.
  
– Ерёма, немедленно отпусти! – Андрей Евгеньевич стремился вырвать документы из хватких лап.
– У-у-у-у! – недовольно кричал бобр по имени Ерёма и клацал зубами.
Дядушка упёрся одной ногой в стол и принялся тянуть сильнее. Бобр замолотил широким плоским хвостом, раскидав лежащие рядом листы.