Развод. Коронное блюдо – месть

«Что ты там себе надумала, Олеся?! Это бред!» – мелькает отрезвляющая мысль, но холодный и тревожный бой колоколов быстро вытесняет её из головы.
Интуиция уже не шепчет, она вопит!
Что-то щёлкает внутри, словно в пазл, который долго не складывался, наконец поставили подходящую детальку. Я продолжаю говорить, но смысл слов теряется, остаются только пустые звуки.
– Мы уверены, что это будет… – смотрю, как Слава снова что-то пишет. – Что это будет… шаг вперёд…
  
Руки дрожат. Я машинально сжимаю бокал крепче, стараясь вернуть себя в реальность, но перед глазами только их довольные лица.
Внутри всё обрывается.
Экран телефона Дины вновь загорается.
Не думая, быстро тянусь через стол и хватаю его. Всё происходит в одно мгновение.
– Олесь, ты чего? – Дина подскакивает, её щёки пылают. – Это же мой.
Молчу.
Сердце клокочет в горле, в ушах шумит.
Я открываю входящее сообщение.
Главбух:Это так остро – быть у всех на виду. Хочу тебя прямо здесь.
Текст обжигает мои глаза.
– Олесь, ты что творишь? – Вступается за Дину Слава. – Верни телефон, малыш, будь добра.
Он вытягивает руку, надеясь на моё беспрекословное подчинение. Вижу, как трепещет венка на его виске, но Слава пытается сохранить беспечное выражение на лице.
Хрена с два!
Быстро листаю наверх, читая последние сообщения.
Главбух:Блабла… Скука. Затянет опять свою шарманку на пол вечера.
В ответ Дина шлёт тонну ржущих смайлов.
Главбух:Хочу… Хочу… Хочу…
Дина:Прекрати, заметит.
– Ты не имеешь права вмешиваться в мою личную жизнь! – Дина повышает голос и капризно топает ногой. – Ты совсем обалдела, подруга?
– Олесь, она права. Какая тебе разница, с кем она переписывается? Ты сейчас ведёшь себя как сумасшедшая.
Жму на контакт «Главбух» и делаю дозвон.
Славин телефон вибрирует, катаясь по столу. От вибрации звенят столовые приборы, и этот звон кажется оглушительным в непроницаемой тишине банкетки.
Слава изменяет мне с Диной.
Задыхаюсь от этой мысли.
Глава 7 
Олеся.
– Это… это инвестор, – пытается оправдаться Слава, но в глазах его мелькает растерянность.
– Возьми трубку! – требую, не в силах скрыть гнев.
– Нет.
– Возьми трубку, Слава!
– Это конфиденциальный разговор. Я наберу ему позже.
Сжимая зубы, улыбаюсь и сбрасываю звонок. Вибрация прекращается.
Я смотрю на мужа, потом на Дину.
– Ну что, достаточно остро для вас? Или нужно острей? Можете перепихнуться прямо здесь, на столе. Не стесняйтесь, все свои.
– О чём речь, малыш? – Льётся мёдом голос Славы.
– О том, что вы крутите роман за моей спиной! – Кричу, явно перебарщивая по децибелам.
– Ты чокнутая! Истеричка! – Дина с психом выхватывает телефон из моих рук. – Знаешь что, Олеся? Не твоё дело, кто меня трахает!
– Моё, если трахает тебя мой муж.
– У меня роман с коллегой! Поняла? Это не имеет отношения к Славе!
– Тогда покажи мне номер.
– Слав, она колёса приняла? – Вздёргивает требовательно бровь Дина.
– Друзья, друзья мои! – Слава резко поднимается со стула, складывает руки лодочкой на груди в извиняющемся жесте. – К сожалению, празднование придётся отложить. Как видите, моя жена неважно себя чувствует.
– Что?
– Спутанная речь, замутнённое сознание…
– Что ты несёшь? – Выплёвываю, давя в себе желание придушить его прямо сейчас.
– Солнце, ты опять забыла выпить свои таблеточки, да?
– Какие ещё…
– Врач предупреждал, что если пропускать, то возможны вспышки гнева и паранойя, – говорит он, обращаясь к нашим друзьям. – Моя вина. Не уследил.
– Я говорила, что ей нужна сиделка.
– Займусь этим вопросом, да.
– Что за бред? – Шепчу, растирая переносицу. – Хотите выставить меня сумасшедшей перед всеми? Я не принимаю таблетки!
– Вот именно! И когда ты их не принимаешь, происходит вот такое. Детка, нельзя пренебрегать терапией. Помнишь, что сказал доктор?
– Чт… Чего? Нет. Я не сумасшедшая! Я бы запомнила, если бы у меня были проблемы с головой.
– Доктор сказал, что провалы в памяти тоже вариант нормы. Ничего, солнце, мы сейчас вернёмся домой, я уложу тебя в кроватку и всё будет хорошо. Друзья, прошу простить нас за испорченный вечер. Вы же знаете, Олеся сейчас проживает очень сложный период.
Все кивают, словно и правда знают то, чего не знаю я. Бросают на меня сочувствующие взгляды.
Мне хочется оглушительно кричать, бить посуду или наброситься на Славу и располосовать его самодовольную рожу, но в таком случае я лишь докажу всем, что морально нестабильна.
– Пойдём, солнце, пойдём, – Слава берёт меня чуть выше локтя. Его голос ласков, но пальцы так сильно сжимают руку, что наверняка останутся синяки. – Нам нужно домой.
– Понадобится моя помощь? – Преграждает дорогу Дина, заискивающе заглядывая Славе в глаза. – Вдруг будет как в прошлый раз?
– Нет, не переживай. Я убрал все острые предметы подальше, – говорит Слава громко, чтобы услышали все. – Она себе больше не навредит.
– Хорошо. Напиши мне, когда она успокоится, – Дина вытягивает губы и треплет меня по щеке. – Я очень переживаю за нашу зайку.
Они ведут диалог так, словно меня рядом нет. Или словно я действительно сумасшедшая!
– Пусти! – Дёргаюсь, пытаясь вырваться из стальной хватки. – Отпусти меня!
– Прости, не могу, – Отрицательно качает головой Слава и тащит меня вперёд. – Сначала купируем приступ. Твоя безопасность превыше всего для меня.
Он открывает передо мной дверь.
Оглядываюсь через плечо в поисках хоть какой-то помощи и поддержки, но все, все до единого тупят глаза в пол, не желая вмешиваться в семейные разборки.
Лишь Дина, мстительно прищурившись, отправляет мне на прощание воздушный поцелуй.
Глава 8 
Олеся.
Едем домой.
Машина движется ровно, без рывков, но внутри меня всё трясётся, словно в стиральной машинке на режиме отжима.
Я молчу.
Гул в ушах заглушает ровный звук мотора, и я ловлю себя на мысли, что мне, в общем-то, глубоко фиолетово, куда мы сейчас едем.
Слава сидит за рулём, напряжённый, сжатый, как пружина. Пару раз я замечаю на себе его раздражённый взгляд, но он ничего не говорит. Просто смотрит на дорогу, сжимая руль так сильно, что у него белеют костяшки пальцев.
Как мог он так просто при всех сказать про какие-то лекарства, про то, что со мной якобы что-то не в порядке? А Дина поддержала!
Имя лучшей подруги теперь отзывается болью, словно кто-то пнул меня в живот тяжёлым сапогом.
Мы столько лет дружили, делили радости и горести.
А теперь?
А теперь делим мужчину.
Всё рухнуло. Всё разом.
Дина, Слава. Это были мои самые близкие люди, и они оба оказались предателями.
Они думали, что я не узнаю? Или им просто было всё равно? Да какая уже разница…
Я глубже вжимаюсь в кресло и смотрю в окно, но вижу не тёмные улицы, не фонари, мелькающие за стеклом, а себя. Кожа бледная, глаза – чёрные дыры, а искусанные на нервах губы налились кровью и подпухли.
Дождь моросит, превращая улицы в зыбкую картину, словно сама реальность пошатнулась от удара, который мне нанесла.
– Хватит молчать, – вдруг вырывается из Славы.
Его голос режет тишину, и я вздрагиваю.
Муж на меня не смотрит – его взгляд по-прежнему устремлён вперёд, но напряжение в его голосе выдаёт всё: нетерпение, злость, может быть, даже страх.
Тебе-то чего бояться, думаю отстранённо, у тебя же всё на мази!
– А какой реакции ты от меня ждёшь? – Отвечаю я спокойно, но сжимаю пальцы в кулаки, пряча их в складках пальто.
  
– Олесь, ты вообще собираешься со мной разговаривать или опять уйдёшь в свою драму?
Медленно поворачиваю к нему голову. Лицо Славы остаётся сосредоточенным, но в его глазах, скрытых полутенью, сквозит холодным раздражением.