Немножко по-другому
– Ты и это раньше говорила.
– Да, знаю! Из них вышел бы прекрасный материал для книги. На днях она зачитывала в классе короткое сочинение, а он, по-моему, пускал на нее слюни.
– Может, он пришел от стоматолога.
– Зачем ты меня подначиваешь? – спрашивает она, глядя на меня. – У них намечается роман. Говорю тебе, быть такого не может, чтобы его у них не случилось. Между ними химия, ее нельзя не заметить. Даже не знаю, в чем тут дело, но приложу все силы, чтобы свести их вместе.
Я качаю головой, хоть и не могу сдержать улыбку. У моей девочки страсть к сводничеству.
– Или, по крайней мере, заставлю их поговорить друг с другом.
– По очень крайней мере, – соглашаюсь, дразня ее. Она пропускает мою реплику мимо ушей и продолжает:
– Они почти каждую пару сидят рядом. Иногда между ними садится Виктор, – говорит она, состроив мину.
– Будь ты проклят, Виктор! – говорю, потрясая кулаками. – Что за Виктор?
– Из тех, кому приходится добирать предмет по необходимости.
– А, из этих.
– У него хватило наглости прийти ко мне в кабинет в рабочие часы и попросить внести поправки в расписание курса в пользу его личного графика. Так хотелось ему вмазать.
– Вечно находится такой.
– Он напоминает мне индуса из «Дрянных девчонок»…
– Кевина Гнапора, – тут же подхватываю я.
– Да! Только страшнее, потому что ему не нравится мой предмет. Я волнуюсь, как бы он чего не поджег. Он как сточный колодец посреди моего оазиса писательского мастерства.
– Знаю таких людей.
– Так вот, иногда они садятся рядом. Когда один из них смотрит на другого, он будто вот-вот что-то скажет, а потом берет и отворачивается, как только другой чувствует, что на него смотрят, и поднимает голову.
– А, проблема правильного выбора момента.
– Это как раз хуже всего. Но Гейб и Лия влюбятся друг в друга, попомни мои слова, – говорит она, стуча пальцем по столу, чтобы поставить точку в своем утверждении.
– Запомнила.
Несколько минут мы молча едим.
– Ну а что нового в мире астрофизики? – спрашивает она.
– Мы женаты уже пять лет, а ты до сих пор не имеешь представления о том, чем я занимаюсь весь день.
– Нет, не имею.
Октябрь
Шарлотта (бариста)
Я оказалась в богопротивной утренней смене одна – это худшее, что случалось со мной за все время работы в «Старбакс». А все из-за нового менеджера: по-моему, она не понимает, что меня всегда надо ставить в смену с Табитой или Китом. Они меня сдерживают и не дают душить покупателей.
Вы только посмотрите, кто к нам забрел – неудачник Гейб. Есть такое интересное и страшное явление при работе в «Старбакс»: запоминаешь имена постоянных клиентов. И, к сожалению, они запоминают тебя. Гейб начал приходить сюда давно, хотя в прошлом году он являлся редко. Я по нему почти соскучилась, но вот он вернулся и теперь выглядит еще более ненормальным, чем раньше. Прямо сейчас он даже разговаривает сам с собой.
Табите с Китом нравится представлять, будто Гейб особенный, не такой, как все, что он самый очаровательный, застенчивый и чудесный парень на планете. Лично я считаю, что они чокнулись. Думаю, он абсолютно невменяем, хуже не бывает.
– Привет, – говорю я, когда Гейб подходит к стойке, и безуспешно стараюсь натянуть фирменную улыбку сотрудника «Старбакс».
Он не отвечает, продолжая буравить взглядом собственные ботинки.
– Привет!
Ничего.
– Йоу! Приятель! – я бросаю взгляд на стойку, думая, чем бы в него кинуть.
Девушка в очереди толкает его локтем, и Гейб поднимает голову.
– Простите, – бормочет он.
– Ничего, – отвечаю я, хотя сама думаю иначе. – Что вам принести?
– Большой кофе, и оставьте место для молока.
– «Суматру» или «пайк плейс»?
Обычно я ему наливаю «пайк плейс», но Гейб иногда их путает.
Он взирает на меня, словно я что-то сказала на иностранном языке, хотя сам вопрос вполне обычный и понятный.
– «Суматру» или «пайк плейс»? – я едва не кричу. Как же все это глупо.
Он пялится на мои губы и как-то странно вздрагивает, одновременно пожимая плечами.
– Не пойму, о чем вы говорите.
Я показываю на кофейники за спиной с подписями «суматра» и «пайк плейс».
– А, «суматра» подойдет, – говорит он. Мне немножко стыдно: щеки у него пылают таким цветом, какой видишь только на коричных конфетках. Он хлопает глазами и протягивает подарочную карту.
В жизни не пойму, с чего вдруг Табита в него втюрилась. Могла бы выбрать кого получше, думаю, протягивая ему кофе.
– Спасибо, – бормочет он, зарывая руки в карманы и кидая пару монет в банку с чаевыми. Я борюсь с желанием рассыпаться в благодарностях за семь центов. Дождусь Табиту с Китом и расскажу им, что он сегодня отчебучил.
Виктор (сокурсник по писательскому мастерству)
Что ужасное я совершил в прошлой жизни, что меня так наказывают в теперешней?
Почему Йети и Жирафиха вечно садятся возле меня? Клянусь, я каждую пару меняю место и все равно в итоге оказываюсь возле этих двух дурачков или между ними. Своим видом я им никак не намекаю сесть рядом, тут уж точно сомнений нет.
Меня задолбало держать свечку при их странных брачных ритуалах. Поговорите наконец друг с другом! Вы уже учитесь в универе! Хватит стесняться и строить из себя милашек. И в слово «милашки» я вкладываю далеко не положительный смысл. Они приторные и даже, я бы сказал, чуть жалкие.
Интересно, как поступит Йети, если я приглашу ее на свидание прямо у него на глазах. Может, возьмет и наступит на меня своей лапищей или даже двумя.
– Виктор!
От мыслей меня отвлекает Инга. Она думает, что круто смотрится в хипстерских очках, коротких кардиганах и со светлыми взъерошенными волосами.
– Да?
– Твоя очередь делиться идеей рассказа.
Пора придумать новый, нестандартный способ слинять с пары. Вот какая у меня идея рассказа.
Инга (преподаватель писательского мастерства)
Очередная студентка выходит из моего кабинета, и я с радостью замечаю, что в коридоре меня ждут Гейб и Лия. Когда они заглядывают в открытую дверь, даже поднимаю указательный палец: «подождите секундочку», – просто чтобы они чуть дольше постояли вдвоем.
Закрываю дверь и стучу пальцами по столу, навострив уши на случай, если они решатся заговорить друг с другом.
Считаю до тридцати.
Понимаю, насколько это непрофессионально, и все равно не могу удержаться.
Еще раз считаю до тридцати.
Из коридора до сих пор не слышно ни слова. Я вздыхаю и открываю дверь.
– Кто следующий? – спрашиваю и понимаю, что улыбаюсь слишком широко.
– Дамы вперед, – говорит Гейб. На секунду мы втроем удивляемся его галантности. Он неуклюже прислоняется к стенке и отворачивается.
– Ладно, Лия, – говорю я, – заходи.
Мы несколько минут болтаем. Я ей рассказываю, как меня впечатлило направление, которое она выбрала для недавнего рассказа. Она расправляет плечи и улыбается моей похвале.
– Спасибо, не знала, получится ли у меня выполнить задание. Мне кажется, я… Честно говоря, иногда я чувствую себя здесь слишком юной.
– Ты первокурсница?
– Да.
– У меня было много первокурсников, у которых получалось писать лучше, чем у старшекурсников. Вряд ли возраст тесно связан с писательством. Конечно, со временем писательский навык становится лучше, но нижнего возрастного порога у него нет.
– Приятно слышать от вас такое.
– Ты уже завела друзей в группе? – спрашиваю, направляя наш разговор в нужное русло и подбираясь ближе к своим личным интересам.
Она морщит нос и глядит на дверь.
– Еще нет. Там стоит Гейб. Он милый, но я не знаю, ищет ли он друзей.
Я киваю и улыбаюсь, крепко сжав губы, чтобы не выдать неуместную фразу вроде «Я так и знала!»
Набираю в грудь побольше воздуха: