Немножко по-другому

– Я так понимаю, это твоя партнерша, – говорю, мотнув в ее сторону подбородком.
– Да, – говорит он, опуская плечи, – как это ни печально.
Я тут же убегаю, едва взмахнув рукой над плечом. Я не в настроении знакомиться с самой приставучей девчонкой в мире.
Фрэнк (доставщик китайской еды) 
С заказами что-то не так. Два человека из двух разных комнат одного общежития сделали два совершенно одинаковых заказа. Приходится остановиться, чтобы позвонить Лин и уточнить: она вечно путается. Больше нельзя ставить ее в смену вечером по воскресеньям, это точно.
  
Я сам обзваниваю обе комнаты. Может, тот человек, чей заказ неверно поняли, заберет его. По крайней мере, он будет знать, что я здесь и заказ в пути. Ненавижу разворачиваться и ехать обратно в ресторан, но это тоже часть моей работы.
Стою в холле и жду уже лет сто, пытаясь не выглядеть воришкой. У меня разрывается телефон. Такое ощущение, что сегодня все решили отдохнуть, а у меня завтра в девять лабораторная работа, и завалить ее никак нельзя. У меня по предмету «отлично», не хочется испортить баллы.
Наконец двери обоих лифтов открываются, из одного выходит девушка, из другого – парень.
– Доставка? – спрашиваю я, беря в руки сумки.
Они подходят и моргают друг на друга.
– Может быть такое, что вы заказали одинаковую еду?
– Лапша с кунжутом и курицей, на гарнир жареные клецки? – спрашивает девушка, переводя взгляд с меня на парня.
– Да, – говорит паренек так тихо, что больше похоже на вздох.
– Серьезно? – спрашиваю.
Он кивает, а она улыбается.
– И вы не вместе? – продолжаю смущенно. – Раньше никогда такого не случалось. Может, в этом нет ничего особенного, но я уже шесть лет работаю доставщиком в семейном ресторане и клянусь вам: такого не бывало никогда.
– Нет, – говорит девушка. Наверно, она сегодня неразговорчива. – Не вместе. Но я рада, что у нас получилось побить ваш статистический рекорд.
– Круто. Просто хочу сказать, что вы могли бы заказать большую порцию клецков за меньшие деньги и получить при этом больше штук.
На это они оба улыбаются.
– Клецки лишними не бывают, – говорит девушка.
Я отдаю им заказы, они расплачиваются и оставляют мне приличные чаевые. Уходя, я оглядываюсь через плечо – они глядят друг на друга, дожидаясь лифта.
Марибел (соседка Лии по комнате) 
Вечером в воскресенье, проведя все выходные у родителей, возвращаюсь в общежитие, и на меня практически набрасывается Лия.
– Я тоже по тебе скучала, – говорю. Руки теперь заняты не только выстиранным бельем, но и Лией.
– Случилось непоправимое.
– Что? Господи, что случилось? – Готовлюсь к ужасным новостям, стараюсь прокрутить в голове, что могло пойти не так.
– Гейб теперь живет здесь!
– А что в этом плохого?
– Ничего, но я ведь этого не знала. Все время жил! И как я не заметила? Мы ведь выходим на одной остановке. Но я бы и не подумала, что он обитает в этом корпусе. Я догадывалась, что где-то неподалеку.
– Ты же понимаешь, что ничего ужасного тут нет? Жить рядом с предметом обожания не так уж плохо.
– Ужасно не это.
Я вздыхаю и скидываю белье на кровать. Она бросается на свою кровать, а я начинаю убирать вещи.
– Скажи, что тебя тревожит, – говорю я.
– Так вот, я заказала китайскую еду, – начинает Лия.
– А мне оставила?
– В мини-холодильнике остались клецки.
– Вкуснотища.
Она закатывает глаза.
– Приехал доставщик, позвонил мне, и вот какое совпадение: когда я спустилась в холл, из другого лифта вышел Гейб собственной персоной.
– Поразительно.
– Я тоже так подумала, – соглашается она. – Конечно, он так ничего и не сказал, пока доставщик объяснял, что мы заказали одинаковую еду и что раньше такого не случалось. А потом он спросил, вместе ли мы, я даже засмущалась.
Я делаю рукой жест «так себе».
– А потом стало еще хуже.
– Как так?
– Мы вместе ждали лифт и даже смотрели друг на друга, по крайней мере, периодически поглядывали. Я пыталась придумать какую-нибудь тему для разговора…
– Надо было сказать, как тебе понравилось его эссе на прошлой неделе.
– Да, так бы и сделал нормальный человек.
– О нет. А что сделал ненормальный человек?
– Я, дурочка, посмотрела ему в глаза и сказала: «Как китаянка говорю: ты отлично разбираешься в китайской еде».
– Могло быть и хуже, – говорю я.
– Ты бы хоть кому-нибудь как мексиканка сказала, что другой человек отлично разбирается в мексиканской еде?
– Ну… если ставить вопрос так…
Она натягивает на голову капюшон от толстовки и затягивает тесемки, оставляя снаружи только нос.
– Лия, я просто тебя дразню. Все не так уж плохо, – говорю, садясь рядом с нею на кровать. – А он что ответил?
Она ослабляет завязки, чтобы можно было говорить:
– Он просто стоял и глядел на меня, то открывал рот, то закрывал.
– Конечно, лучше было бы похвалить его эссе, но ведь еще не все потеряно. Подумаешь, странно выразилась.
– У меня впервые хватило смелости заговорить с ним, а я взяла и ляпнула! Не нравится мне это. Я бы так никогда не сказала.
– Надо было похвалить эссе, а потом пригласить его вместе поесть.
– Вот почему в такие моменты рядом нет тебя с наставлениями? Почему ты оставляешь меня барахтаться в этом мире в одиночестве?
– У меня нет ответов на эти вопросы.
Она щурится, глядя куда-то вдаль:
– Честно говоря, предложи я ему поесть вместе, это бы плохо закончилось. Не смогла бы рядом с ним вести себя спокойно. В итоге начала бы ему рассказывать о своем семейном древе и что у слова «дно» множественное число – «донья».
– Может, он бы это оценил, – говорю, поглаживая ее по спине.
– Просто мне не надо забывать, что еще есть шанс и необязательно вести себя с ним невозмутимо.
– Ни в коем случае не забывай.
Она снова затягивает капюшон и качает головой.
Шарлотта (бариста) 
– Наш лапочка Гейб не забегал на днях? – спрашивает Табита во время затишья. Видно, что ей хочется посплетничать. У меня нет настроения работать, но не знаю, хватит ли меня на разговоры о Гейбе. Она настаивает:
– Я видела его пару раз, но мне этого мало. И подумала, что можно косвенно почувствовать его через тебя.
– Хватит нести ерунду.
– Но он ведь такой милый!
– Мне кажется, с ним что-то не так, – говорю. Не хочется говорить о нем плохое, ведь Табита – человек добрый. Такие люди встречаются редко, и уж тем более – в «Старбакс», но не хочу подавать ей ложную надежду.
– Не может быть! Он такой чудесный.
– Он заходил недели две назад, но вел себя настолько неадекватно, что я подумала: он серьезно накачался наркотиками.
Она пожимает плечами:
– Я не осуждаю наркоманию.
– Было десять утра.
– Может, он просто был сонный.
– Мне раз сорок пришлось его спросить, какой объем кофе ему нужен.
– Перестань бубнить.
– Каждый божий раз, когда приходит, он не может ответить на простейшие вопросы. Прошлый раз он не знал, «суматру» ему надо или «пайк плейс», а до этого – греть выпечку или нет. Надо перестать задавать ему вопросы.
– Просто он неразговорчив. В последнее время я его видела несколько раз, когда здесь была и девушка, Лия. Они всегда стесняются, когда друг друга видят, и чуть-чуть улыбаются. Мы словно наблюдаем, как перед нами расцветает новая любовь.
– Ты что-то слишком засиделась со своими кошками.
– А ты часто стала вести себя как последняя сволочь, – отрезает она.
Я изображаю оскорбленную невинность и кидаю в нее полотенце для паровой трубки.
  
– Фу, – говорит она, – не надо кидать в меня тряпку с засохшим молоком.
– А вот не надо болтать ерунду о любви между наркоманом и какой-то случайной телкой.
– Я их однозначно шипперю, – говорит Таби, подперев подбородок рукой и уставившись на дверь, словно желая, чтобы они вошли вдвоем.