Лучшая песня
- Ах, Итан, ну почему ты такой бестолковый! Предположим, только предположим, мы узнаем друг друга и наши отношения продлятся дольше, чем ты предполагал, - но что потом?
- Значит, ты все-таки допускаешь возможность каких-то отношений?
- Нет! - сердито отрезала Дорис. - Я говорю чисто теоретически. Мы просто разговариваем.
- Хорошо. В таком случае, я не знаю. В данную минуту я размышляю только о том, что делать сейчас. Мы должны думать о ребенке...
- Без тебя знаю! Но я не собираюсь вступать с тобой ни в какие отношения только из-за этого ребенка!
- Нашего ребенка. Нашего с тобой.
- Пусть так, нашего! Но я прекрасно могу позаботиться о нем сама. Я отлично справлюсь...
- Пока он не заплачет.
- Хватит об этом! - закричала Дорис. - Что, если Моника узнает?! Что, если она вернется?!
- Не вернется, - заявил Итан с уверенностью.
- Почему ты так в этом уверен?
- Потому. Сядь и успокойся. Это вредно для ребенка.
- Много ты знаешь! - сердито воскликнула Дорис, но села.
- Немного, но я научусь, - ответил он, неожиданно улыбнувшись. - Мне до сих пор не верится, что я стану отцом. Меня удивляет, что я воспринимаю все это так спокойно...
- Ты думаешь, я солгала? - снова вспыхнула Дорис.
Он посмотрел на нее, и она не замолчала.
- Перестань вести себя так, словно я тебя в чем-то обвиняю, наставительно сказал Итан. - Я ведь тоже имею к этому прямое отношение, и тебе не удастся заткнуть мне рот.
- Я и не пыталась, - жалобно пролепетала она. - Но ведь совершенно естественно с моей стороны ожидать, что новость о ребенке тебя не обрадует. После того, что ты сказал в коттедже...
- Будь любезна, давай забудем обо всем, что я тогда говорил. Ты каждые пять минут попрекаешь меня моими глупыми словами!
- Я не попрекаю! Просто ты заявил, что не хочешь иметь детей. И не собираешься жениться. Ты сказал...
- У меня прекрасная память. Давай лучше вернемся к разговору о Монике.
Дорис возмущенно фыркнула.
- Она уехала в Канаду. Попросила перевести ее в филиал авиакомпании. Но даже если Моника вернется, она знает: стоит ей хоть словом, хоть жестом обидеть тебя, пусть мне просто покажется, что она только задумала что-то, и ей придется горько сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Она знает, что это не пустые угрозы.
Немного напуганная его тоном и суровым, жестким выражением лица, Дорис прошептала:
- Что ты ей сказал? Он покачал головой.
- Не спрашивай.
- Ты собираешься поддерживать с ней связь?
- Нет. Но мне необходимо поддерживать связь с тобой. Хотя, как я понял, о "связи" теперь можно забыть.
- Ты правильно понял.
- Потому что ты лишаешься способности разумно мыслить, когда я прикасаюсь к тебе? Точно так же, как и я теряю голову, когда вижу тебя.
- Итан, не надо...
- Дорис, - мягко перебил он, - я не сдамся без боя. Не отпущу тебя, буду бороться.
- Ты жестоко обидел меня. Я пережила такую боль!
- Прости.
- Поэтому я должна уехать и начать все сначала.
- Так ли уж это необходимо?
Она открыла было рот, но Итан опередил ее.
- Ты ведь сомневаешься. Подумай, может быть, у нас с тобой есть будущее? Не отказываешься ли ты от чего-то по-настоящему стоящего? Ведь я отец ребенка...
- Ах, Итан, не надо! - в волнении вскричала Дорис. - Я не хотела, чтобы все так получилось! Не хотела влюбляться в тебя! Не хотела, чтобы мой ребенок родился вне брака! Он должен расти в любви и покое...
- Тогда дай мне шанс. Не гони меня. Не позволяй тому, что произошло, встать между нами. Не позволяй Монике взять верх. Я должен видеть тебя каждый день.
- Что до Моники, то ей меня не одолеть. Но кто сказал, что нам нужно видеться каждый день?
- Я сказал. Дорис, как ты собиралась жить, уехав отсюда?
- Так же, как и всегда! Если ты думаешь, будто я надеялась стать твоей содержанкой, то ошибаешься! Я найду себе работу, хотя бы временную. Кроме того, у меня есть сбережения. Лорен прислал чек на очень щедрую сумму.
- Только не трогай эти деньги, - посоветовал Итан. - Найди приличную работу, чтобы тебе хватало на жизнь. - Он широко зевнул. - Прости. Или переезжай ко мне.
Дорис стрельнула в него возмущенным взглядом.
- Ни в коем случае! Он грустно улыбнулся.
- Я слишком поторопился со своим предложением, да? А как насчет дома? Все еще собираешься продавать?
- Не знаю! - сердито ответила Дорис. Вызывающе глядя на него, она спросила: - Чего ты добиваешься?
- Тебя, - просто ответил он, глядя ей прямо в глаза. - Это все, о чем я могу думать. Все время только о тебе и мечтаю.
Глядя на него завороженно, как кролик на удава, Дорис с трудом проглотила комок в горле.
- Не знаю, можно ли тебе доверять, - прошептала она.
- Боишься, что я тебя опять обижу?
- Да...
- Я тоже не знаю, - честно признался Итан, - но может быть, все-таки стоит попробовать?
- Не уверена...
- Дай мне хотя бы месяц, Дорис. Всего четыре недели!
- С условием, что все это время ты не будешь ко мне прикасаться.
- Договорились, - согласился он с явной неохотой.
Глядя на его лицо, до которого ей безумно хотелось дотронуться, она вздохнула и тихо сказала:
- Поезжай домой, Итан, тебе надо выспаться.
- А ты не сбежишь?
- Нет.
- Обещаешь?
- Да. Но только этот месяц.
Итан кивнул и поднялся, чтобы уйти. Глядя на нее сверху вниз, он сдержанно улыбнулся:
- Я позвоню тебе, как только проснусь.
- Хорошо.
Он протянул к ней руку, но, вовремя вспомнив об обещании, сунул ее в карман.
- Мне будет совсем непросто сдержать слово. Ведь прикасаться - это так естественно. Ты настаиваешь на своем условии?
- Да, - непреклонно подтвердила Дорис.
- Что ж, справедливо. Не забудь позвонить агенту по продаже недвижимости.
- Не забуду.
- И обязательно сходи к доктору.
- Схожу.
Он ушел. Дорис сидела и думала, не совершила ли она очередную глупость. Прожить месяц без всякого физического контакта с ним, - но ведь тем самым она наказала сама себя! В ней снова нарастало напряжение. Однако до сих пор связь между ними была только на уровне физиологии. Ведь должно же быть что-то еще! А если окажется, что больше ничего нет? Тогда она уедет. И будет растить ребенка одна.
Они вытерпели всего неделю. Кошмарную неделю. Когда Дорис ставила свое условие, она не представляла, сколько раз в течение дня людям приходится прикасаться друг к другу, например, передавая какую-нибудь вещь или снимая с пиджака пушинку. А им ничего этого нельзя. Она сама так решила.